Чтение онлайн

– Я забрал эту коробку с кубком оттуда. Спасибо швейцару. Потом я привез кубок сюда. Мы ехали вдвоем с Джеймсом, как обычно, ты знаешь. Семья, конечно, всполошилась.

Джеймсом звали старшего сына дяди Роберта, его наследника.

– Я не сказал Джеймсу, что мы везем. – Сам внимательно наблюдал за мной, ожидая, что я скажу на это. Я не сказал ничего. – Джеймс не понимает, что значит слово «тайна».

Джеймс, добродушный малый, любил поболтать. Жизнь казалась моему кузену скорее всего веселой шуткой. У него были миловидная жена и трое весьма необузданных детишек.

– Сейчас они все на яхте, – объяснил мне Сам, – вернутся, когда начнутся занятия в школе.

Дядя Роберт и я вышли из столовой и медленно обошли кругом все древнее сооружение. Роберту нравились такие прогулки. Наши ноги бесшумно ступали по съеденной овцами траве.

– Я спросил у Айвэна, сколько может в настоящее время стоить «Золотой кубок короля Альфреда», – сказал дядя Роберт. – Каждый склонен видеть в этом кубке бесценное сокровище, но это, конечно, не то, что рукоять церемониальной шпаги принца Карла-Эдуарда Стюарта.

– И что сказал Айвэн? Какую цену он назвал?

– Он сказал, что кубок – это символ, а у символа не может быть цены.

– Мне кажется, он прав.

Некоторое время мы шли молча, а затем дядя Роберт снова заговорил:

– Я сказал Айвэну, что хотел бы оценить кубок. Если он собирается передать мне его на хранение, то должен же я знать, сколько этот кубок стоит.

– Он согласился?

– Он очень разволновался и заявил, что навсегда потеряет кубок, если я отнесу такую вещь к какому-нибудь авторитетному оценщику, потому что «Золотой кубок короля Альфреда» хорошо известен коллекционерам. От волнения Айвэн начал даже задыхаться. Мне пришлось заверить беднягу, что я не покажу кубок такому оценщику, который мог бы узнать его.

– Однако никто, кроме настоящих знатоков, не сумеет назвать вам истинную цену, – сказал я.

Дядя Роберт улыбнулся. Мы обошли южный угол замка и теперь шли навстречу ветру.

– Сегодня во второй половине дня, – сказал Дядя Роберт, повысив голос, – мы все узнаем.

Оценщик, которого пригласили в замок, был не аукционер и не ювелир. Он оказался худенькой восьмидесятилетней старушкой, бывшей преподавательницей английского языка из Университета Святого Эндрю доктором Зоей Ланг, за именем которой следовал подобный хвосту кометы перечень заслуг.

Дядя Роберт объяснил мне, что встретил ее на каком-то торжественном вечере или приеме, и когда эта интеллигентная женщина, сразу же подавляющая вас эрудицией, прибыла в замок, дядя сделал неопределенный жест рукой в мою сторону и представил ей меня:

– Ал, один из моих многочисленных племянников.

– Как поживаете? – вежливо спросила доктор Ланг, крепко пожав мне руку своей костлявой ладошкой и пристально глядя куда-то мимо меня. – Холодный сегодня денек, вы не находите?

Сам завел обычный в таких случаях светский разговор и повел нас в столовую, где со всей возможной любезностью усадил гостью за стол.

– Ал, – обратился он ко мне, – в буфете, справа от шкафчика, ты увидишь коробку. Принеси ее и поставь сюда, на стол, хорошо?

Я быстро нашел и принес большую коричневую картонную коробку, всю оклеенную липкой лентой. Бросались в глаза крупные, от руки написанные черные прописные буквы: «КНИГИ. СОБСТВЕННОСТЬ СЭРА А. ВЕСТЕРИНГА».

– Вскрой коробку, Ал, – как-то нарочито спокойно произнес Сам. – Посмотрим, что там внутри.

В глазах у доктора Зои Ланг я заметил вежливый интерес, но не более того.

– Должна еще раз предупредить вас, лорд Кинлох, – сказала она, чисто по-шотландски произнося слова, – что в Англии почти не сохранилось значительных произведений золотых дел мастеров девятого века. Я все делала так, как вы того хотели, и сохранила вашу просьбу в тайне, в чем не было необходимости, так как меньше всего вы хотите, я уверена, быть смешным.

– Меньше всего, – серьезно согласился дядя Роберт.

У доктора Зои Ланг были прямые седые волосы, закрученные на затылке в свободный узел. Она носила очки и красила губы. Ее одежда казалась слишком просторной для такой худенькой женщины. И никаких украшений, кроме небольшой золотой брошки. Никаких колец или серег. Тем не менее, глядя на Зою Ланг, вы никогда не приняли бы эту старую женщину за сухую, педантичную, далекую от мирских страстей старую деву.

Тем временем я содрал клейкую ленту и открыл коробку. В ней, как и обещала надпись, оказались книги: старые издания Диккенса, чтобы уж быть точным.

– Продолжай, – сказал дядя Роберт.

Я вынул из коробки книги. Под ними обнаружился серый мешок, в котором находилась другая коробка. Ее я тоже вынул.

Внутренняя коробка представляла собой куб, грани которого не превышали в длину примерно двенадцати дюймов. Сделана она была из черной кожи и имела золотые застежки. Между застежками я увидел маленькие золотые буковки, сложившиеся в два слова: МАКСИМ, Лондон. Я до конца снял с этой коробки прикрывающий ее мешок, поставил коробку на стол и слегка подтолкнул ее в сторону Самого.

– Доктор Ланг, – со светской учтивостью сказал он, подвигая коробку в сторону гостьи, – окажите нам честь.

Без лишних слов она расстегнула застежки и открыла коробку, после чего на несколько секунд застыла, как мраморное изваяние. Даже на расстоянии я чувствовал, как она удивлена тем, что увидела.

– Так, – сказала она, придя в себя, и еще раз повторила протяжно, – та-ак...

Внутри коробки на белой атласной прокладке лежал на боку «Золотой кубок короля Альфреда». Я действительно никогда не видел его прежде, и, судя по лицу дяди Роберта, он тоже увидал этот кубок впервые.

Понятно, подумал я, почему Айвэн хотел сохранить эту вещь как свою собственность. «Золотой кубок короля Альфреда» для Айвэна имел такое же значение, как рукоять церемониальной шпаги принца Карла-Эдуарда – для графов Кинлохов (подтверждение тому, что напрасно пытаются отрицать важность личного обладания сокровищами-символами безликие серые личности, которые не в состоянии в течение десятилетий хотя бы элементарно заботиться о них).

Кубок короля Альфреда был больше, чем я думал. Он имел форму широкой круглой чаши на прочной опоре. Края чаши были зубчатыми, как стены многих наших замков (Виндзора, например, но не замка Кинлохов). Со всех сторон вокруг кубка сверкали красные, синие и зеленые самоцветы, и весь он светился теплым и ясным золотым сиянием не менее чем двадцати двух каратов.

Доктор Зоя Ланг почти благоговейно приподняла кубок с атласной подкладки и опустила его на полированную поверхность стола. Откашлявшись, она заговорила таким голосом, как будто заставляла себя спуститься с небес на грешную землю:

– Король Альфред, несомненно, никогда не видел этого кубка. У него форма чаши, но если король Альфред когда-нибудь пил из подобного кубка за пиршественным столом, то его кубок был гораздо меньше и легче. Этот же весит не меньше пяти фунтов. Нет... Как ни грустно вам услышать это, но я должна сказать, что перед нами современный кубок.