Чтение онлайн

Ради кубка короля Альфреда можно было убить, но не страдать или умереть.

И все же, снова и снова спрашивал я себя, если бы эти подонки знали, что ищут, если бы они потребовали, чтобы я отдал им этот кубок, подчинился бы я им или нет? Злость, гордость, упрямство не позволили бы мне сделать это.

Ты смешон, Александр.

Спрятать какую-нибудь ценность в замке было непросто, потому что дядя Роберт редко бывал там, в то время как администраторы и хранители замка непрерывно сновали туда-сюда и не прекращали вынюхивать, где находится сокровище. В фамильном флигеле постоянно проживали смотритель и сторож со своей женой-экономкой. Это был добросовестный работник, который буквально потрошил личные шкафы ради поддержания порядка. В том буфете, что стоял в столовой дяди Роберта, нельзя было надолго спрятать даже земляной орех. Местонахождение золотого чуда, пусть даже и не рукояти церемониальной шпаги, немедленно стало бы известно всем, кто был в этом заинтересован. Если сокрытие кубка включало в себя также и сокрытие факта его существования, а именно так, считал я, и есть на самом деле, то замок как место, где можно спрятать кубок, исключается.

Прилегающая к замку территория также исключалась. Очень уж добросовестный садовник ухаживал за этой территорией.

Так где же тогда?

В этот момент мои рассуждения были прерваны одним немаловажным обстоятельством. Если у меня и были намерения мирно провести наступающий вечер, то теперь их пришлось отбросить. Внезапно прибыл мой друг и кузен Джеймс, прислушавшийся к штормовому предупреждению и примчавшийся в гавань на день раньше, чем ожидалось. Джеймса сопровождало его шумливое семейство, как всегда оглашавшее окрестности своим фортиссимо.

Когда грохот вторжения перешел в топот ног по лестницам, ведущим в спальни, я позвонил матери и спросил, как дела у Айвэна. Все оставалось по-прежнему, ухудшения не было. Кризис в делах пивоваренного завода не усугубился: решение вопроса о банкротстве откладывалось хотя бы потому, что наступил уик-энд.

– А как там Пэтси? – спросил я.

– Со вчерашнего утра от нее никаких вестей.

– Дядя Роберт кланяется вам.

– Спасибо. Передай ему поклон от нас, – сказала мать.

Рыжий и веснушчатый Джеймс, расхаживая со стаканом джина с тоником в руке, любезно осведомился, как поживает «старина Айвэн».

– Неважно. Он в депрессии, – сказал я.

– Отец говорит, кто-то там удрал, украв яйцо из гнезда пивоваренного завода.

– Да, яйцо из гнезда, цыплят, бройлеров. В общем, все.

– Ну и ну, а? Ты к нам надолго?

– До понедельника.

– Отлично. Отец говорит, мы редко видимся с тобой. Как твоя мазня?

– Не до нее теперь, – сказал я и в общих чертах обрисовал Джеймсу то, что случилось со мной и моей хижиной.

– Боже праведный! – изумился он. – Что у тебя там такого ценного для воров?

– Украли мой джип, клюшки для гольфа, ну и разные мелочи.

– Скверное дело.

Сочувствие Джеймса было достаточно искренним. Он всегда готов был поддержать ближнего – хотя бы морально.

– Они не унесли твою волынку?

– Нет, волынка, к счастью, сейчас в Инвернессе. Я отвез ее туда в ремонт.

– Будешь в этом году участвовать в соревнованиях?

– Я не совсем готов. – Ты мало упражняешься, только и всего.

– Побеждают почти всегда военные, ты знаешь. Мне не стоит лишний раз говорить об этом тебе.

– А мне как раз и нравится поощрять и подбадривать людей, – сказал Джеймс, весь сияя.

Я не стал с ним спорить. Это и вправду был его величайший дар – помогать людям радоваться жизни.

Состязания мастеров игры на волынке проходили каждую осень, охватывая чуть ли не всю страну с севера и до самого Лондона. Пару раз я попытал в них счастья, но был при этом похож на новичка-горнолыжника. Интересный эксперимент, напоминающий о том, что надо избегать ситуаций, где ты можешь выглядеть шутом.

Кроме того, у меня были политические проблемы с некоторыми произведениями, исполняемыми на волынке: с древними плачами по поводу гибели и поражений отдельных исторических личностей. Я не мог – и не хотел – исполнять «Мой король высадился в Мойдарте», потому что король, который высадился там, был принц Карл-Эдуард. Да, по своему происхождению он имел право занять английский престол, но был лишен его (с тех пор, как Генрих VIII поссорился с папой), потому что был приверженцем римско-католической церкви. Принц Карл-Эдуард высадился у Мойдарта на Западных островах, чтобы начать свой решительный марш на Лондон, свою борьбу за корону, борьбу, которая, однако, вполне понятным образом привела к разорению Шотландии. После поражения принца Карла-Эдуарда под Куллоденом Англия, ликвидировав угрозу третьего переворота (восстания 1715 и 1745 годов были безуспешными), начала сгонять шотландцев с их земель и попыталась искоренить национальное самосознание побежденных, запретив им говорить на гаэльском наречии, носить килт и играть на волынке, Шотландия после этого никогда уже больше не сумела обрести прежней независимости. Конечно, килт, волынка и немного сентиментальная приверженность былым идеалам мало-помалу вернулись и остались в жизни народа, но превратились не более чем в приманку для туристов, нарочито контрастируя с тусклым однообразием рациональных современных зданий нынешнего делового Глазго.

Прямой потомок Марии, королевы Шотландской, принц Карл-Эдуард окончательно погубил независимость Шотландии, до сих пор так и не восстановленную. Под Куллоденом шестьдесят процентов тех, кто сражался против Прекрасного принца, были именно шотландцы, а не англичане. И пусть я охранял роковой дар принца моему предку – что очень нравилось моему дяде Роберту, – я не мог испытывать других чувств, кроме ненависти, к этому недалекому, эгоистичному, тщеславному и в конечном счете малодушному принцу. Я играл на волынке жалобные песни о тех, кому он принес беду, жалобные песни о том горе, которое он причинил Шотландии. Нет, я никогда не восхищался этим человеком.

Субботний вечер прошел в сумбуре, вызванном прибытием семьи Джеймса, и когда утром я сошел вниз по лестнице, чтобы выпить кофе, то застал в столовой дядю Роберта, изумленно озиравшегося кругом. На полу в полном беспорядке валялись пустая картонная коробка, старые, блеклые тома Диккенса в кожаных переплетах, пустая черная коробочка, белая атласная материя и серый мешок.

Дверца буфета была открыта. «Золотой кубок короля Альфреда» исчез. За дверью, ведущей в кухню, стоял визг. Там, похоже, резвились дети Джеймса.

Ошеломленный дядя Роберт открыл эту дверь, и я вошел следом за ним в кухню, большую, старинную, выложенную черной и белой плиткой и не подвергшуюся модернизации. В планах старого замка она до сих пор значилась как «холодное помещение для готовки». Наследие прошлого. Сейчас продукты питания привозят в замок в фургонах поставщиков. В основном полуфабрикаты, готовые к употреблению или подогреву.

Джеймс с кофейником в руке наклонился над кухонной раковиной. На лице у него застыла снисходительная улыбка.

Трое его неуправляемых детей – два мальчика и одна девочка – ползали по полу. У всех у них на головах была надеты большие кастрюли, повернутые ручками назад. Получились неплохие шлемы космических воинов.

«Золотой кубок короля Альфреда» стоял на полу, перевернутый вверх дном. Сам нагнулся, не сгибая колен, и поднял кубок, немного удивившись, что тот такой увесистый.

– Эй! – запротестовал старший сын Джеймса, встав с полу и выпрямившись перед дедом. – Это ядро галактики МЛ 00 со всеми переменными звездами созвездия Цефей. Звезды – вот эти красные камешки. Мы охраняем его от «черной дыры», чтобы она его не всосала.