Чтение онлайн

И вот тетя Даша приглашена к следователю. Старая, малограмотная женщина. На все вопросы отвечает одинаково: «Ничего не знаю, ничего не видела». Весьма возможно, что Мария Федоровна так бы и отпустила тетю Дашу, если б не обратила внимания на ее руки. Они у нее беспокойно метались на коленях. «Почему она так волнуется, ничего не рассказывает? Может быть, потому, что ее припугнул преступник и она боится его мести?» — думала следователь, глядя на сидящую перед ней женщину.

Так оно и оказалось. Но Морозова сумела убедить женщину, что преступника бояться не надо. «Я вот всю жизнь имею дело с хулиганами, бандитами и ничего, как видите, цела! Уверяю вас, хулиганы — трусы. Они только тогда храбры, когда видят, что имеют дело с робким, нерешительным человеком. И куражатся. Ваш долг — помочь следствию, тетя Даша. Если б вы видели пострадавшего, его мать, брата… Я уверена, вы не стали бы молчать…»

На следующий день тетя Даша рассказала все. Да, преступник ее припугнул. Он сказал, что отомстит ей, если она пойдет и расскажет о нем.

А дело было так. Некто Пикаев сперва отнял у парня шапку. Затем стал требовать у него деньги. А когда парень денег не дал (их у него просто не было), зверски избил его…

Чуть позже Морозова нашла еще двух свидетелей, которые видели, как Пикаев, повалив парня на землю, избивал его, пинал ногами…

Так было раскрыто это дело. Кто-то не мог распутать его в течение шести лет. Морозова же сделала это за полтора месяца.

Мария Федоровна Морозова относится к людям душевно, тепло. Расскажем о том, как пришла она на следственную работу.

Совсем юной Машенька Курочкина (это ее девичья фамилия) трудилась на «Скороходе», была активной общественницей. На все хватало у нее времени и энергии — работать наравне со всеми (а нередко и опережая других) у обувной машины, в цехе, где резко, остро пахло кожей и дубильным экстрактом, быть комсомольским вожаком, лучшим стрелком ячейки Осоавиахима, заниматься в летной и конноспортивной школах. Случилось так, что на своем жизненном пути Машенька повстречала Михаила Морозова, который был помощником прокурора Московского района, часто бывал в рабочих коллективах, в том числе у трудящихся «Скорохода», выступал перед ними и нередко с той же трибуны, с которой выступала Маша Курочкина. Они полюбили друг друга, и стала эта девушка женой помощника прокурора.

Война застала ее в Стругах Красных, под Псковом, где она как помполит школы ФЗУ того же «Скорохода» находилась вместе с пятьюдесятью «фэзэушниками» — мальчишками и девчонками. Надо было немедленно отправляться домой, в Ленинград. Но все дороги уже стали фронтовыми. Над ними на бреющем полете, поливая землю свинцовым дождем, проносились фашистские истребители. Идти по этим дорогам было опасно. Морозова повела своих питомцев в обход, по лесам, через болота. Трое суток длился их нелегкий переход. Всех ребят Мария Федоровна привела в Ленинград невредимыми.

Попрощаться с мужем она не успела — он уже ушел воевать. Не отдохнув и часа, Морозова пошла в партком фабрики и получила новое назначение — стала замполитом на строительстве уличных баррикад в районе.

Как-то на строительство пришел прокурор района. Он сказал, что в прокуратуре никого не осталось, все на фронте, и предложил Марии Федоровне пойти работать следователем. «Уверен, что вы сможете быть полезной на этом участке работы, а юридическое образование получите», — закончил разговор прокурор.

И стала Мария Федоровна Морозова следователем прокуратуры Московского района.

В первые же дни работы пришлось ей лицом к лицу столкнуться с жуликами, которые орудовали в одном из кафетериев, расхищали продовольствие. Преступники были хитры, и Морозова могла бы с непривычки растеряться, если б не помощь опытных ревизоров и экспертов. Они подсказали, как изобличить матерых хищников, наживающихся на горе и несчастье горожан. Она провела ряд обысков и раскрыла тайники, в которых были спрятаны уворованные продукты — колбасы, окорока, банки со сгущенным молоком…

Много пришлось пережить Морозовой — блокада, трудная работа, к тому же еще двое маленьких детей были с ней всю войну. Не выжили брат Марии Федоровны и его жена — пришлось взять к себе и их двух ребят. Так у нее стало четверо детей. Потом Мария Федоровна родила еще двоих. На всё и на всех ее хватало — и на воспитание детей, и на учебу. Она получила юридическое образование и продолжала самоотверженно бороться с преступностью, искусно раскрывая сложные, запутанные дела.

Когда в день шестидесятилетия Марию Федоровну Морозову спросили, не жалеет ли она, что почти всю свою жизнь посвятила беспокойной работе следователя, она ответила: «Если бы я начала свою жизнь снова, то постаралась бы прожить ее так же, не меняя в ней ни одного дня, ни одного часа».

Мария Федоровна продолжает трудиться на своем посту. Она удостоена почетного звания «Заслуженный юрист РСФСР».

И еще рассказ об одном старейшем следователе Ленинграда — о Нине Алексеевне Дегтевой.

Начало ее работы — год 1943-й. Одно из самых первых дел, принятых к расследованию молодым еще тогда следователем Дегтевой, ознаменовалось тем, что обвиняемый пытался бежать. Когда преступник — наглый, развязный парень — увидел, что следователь начала заполнять бланк о его аресте, он стал приподниматься со стула. Дегтева догадалась, что он что-то замышляет, и насторожилась. Парень — к дверям, Нина — за ним. Он побежал вниз по лестнице, и она побежала, только скинула туфли, чтобы не мешали.

Парень бежал резво. Но и девушка мчалась вовсю. Три километра продолжалось преследование. Когда же преступник, думая скрыться проходными дворами, неожиданно наткнулся на преграду (запертые ворота) и очутился в тупике, Нина подбежала и так крутанула ему руки, что он только крикнул: «Ой!» — «Не будешь убегать, — сказала назидательно Нина. — Пошли!» В этот момент подоспела милиция. «Никак наша помощь не понадобилась?» — изумились милиционеры.

В дальнейшем Нина Дегтева еще не раз показывала самоотверженное выполнение служебного долга, за что была удостоена медали «За трудовое отличие».

Сразу же после войны Н. А. Дегтевой пришлось вести дело, связанное с производством незаконного аборта, который окончился смертью женщины от так называемой воздушной эмболии. Подозревали, что аборт ей сделала некая Васильева, рабочая столовой, так как умерла женщина в ее квартире. Но Васильева все отрицала. Она говорила, что знать не знает умершей, что к себе домой она привела ее лишь потому, что той стало плохо, пока они стояли в очереди у магазина. Оставив ее одну, чтобы «отлежалась», Васильева поспешила обратно к магазину, а когда вернулась, женщина была уже мертва. Ну а что касается аборта, то, наверное, уверяла Васильева, незнакомка сделала его себе сама.

Дегтевой удалось установить личность умершей, где она жила. Произведя осмотр вещей в ее доме, Нина Алексеевна нашла записку. На клетчатом листке бумаги, вырванном из блокнота, был записан адрес Васильевой, хотя и неполный, так как записка сохранилась лишь частично. Муж сказал, что почерк ему незнаком, писала не его жена.

Началась кропотливая работа по розыску. В конце концов удалось найти женщину, которая написала записку. Это была сослуживица одной из родственниц умершей. Она призналась, что дала адрес Васильевой, как человека, который может сделать аборт.