Чтение онлайн

— Мне бы хотелось отложить разговор на завтра.

— На завтра так на завтра, — согласился Якубов.

Но когда он приехал в следственный изолятор на следующий день, ему сообщили, что Стасов помещен в… психиатрическое отделение.

— Вот это новость! — слегка смутился Якубов. — Что же с ним?

— Сами увидите.

— Значит, допрашивать его можно?

— Вполне.

— Неужели симуляция?

Когда Стасова привели к следователю, тот увидел перед собой как бы совсем другого человека. Вчера Стасов выглядел красавцем, каким и был на самом деле, он даже немного рисовался своей внешностью, а тут полностью преобразился. Скорбная физиономия, ввалившиеся глаза…

— Здравствуйте, — сказал Якубов. — Как себя чувствуете?

Вместо ответа Стасов взял лист бумаги и написал: «Не могу говорить. Что-то с речью».

Маниакально-депрессивный психоз? Если не знать, что это всего-навсего игра, то можно поверить. Этот Стасов, видно, не только большой эрудит, но и талант. Жаль, что он тратит силы не на то, на что надо…

Следователь решил проявить терпение. Он избрал тактику выжидания. Больше того, он даже решил подыграть Стасову — тоже стал не говорить, а писать. Все это делалось для того, чтобы разрушить ту невидимую преграду, которая всегда существует между следователем и подследственным.

Неожиданно на одном из допросов Стасов отбросил в сторону карандаш, которым писал очередную записку» и заговорил. Он признался, что симуляция ему понадобилась для «изучения» следователя: тот ли это человек, которому можно довериться?

— Ну и к какому же вы пришли выводу? — спросил Якубов.

— Видите ли, в представлении моем, да и вообще современной молодежи, под влиянием кино, телевидения, литературы сложился вполне определенный тип следователя. Могу сказать, какой именно: он должен быть человеком высокой культуры, широкого образования. Не обижайтесь, но тот следователь, который допрашивал меня б милиции, не был таким. Мне трудно было «исповедоваться» перед ним, и я предпочел замкнуться. Считайте это мальчишеством, глупостью, чем угодно, но только я не мог «переступить» через себя. Вас же я за это время изучил. Вам могу открыться.

Стасов чистосердечно рассказал обо всем, не пропустил ни одной детали. Когда он проник в школу, то отыскал спиртовку, зажег ее, поставил на пол, чтобы не было видно с улицы света, а сам лег рядом и стал читать книгу. Так, оказывается, он испытывал свою волю в «критической ситуации». Стасов проверял, может ли он оставаться хладнокровным, идя на преступление, словом, изображал из себя «маленького Раскольникова».

Ну, а что же все-таки сделало его преступником?

Причина была прозаическая. Выросший в обеспеченной семье, никогда не знавший, что такое недостаток, Василий Стасов стал стяжателем. С согласия родителей он еще с детства занимался накопительством. На его счету в сберегательной кассе была уже немалая сумма — тысяча рублей. И он не брал оттуда ни рубля. Наоборот, хотелось все время пополнять и пополнять ее. Правда, он и сам толком не знал, для чего ему много денег. Может быть, он хотел жениться, обеспечить будущую семью материально? Но девушка, с которой он дружил и на которой подумывал жениться, не разделяла его взглядов. Заметив далеко не положительные свойства натуры Василия, его алчность, она стала относиться к нему настороженно, понимая, как трудно будет жить с таким мужем. А Стасов уже не мог остановиться в своем стремлении к накопительству. Это и привело его темной ночью к зданию школы, в которое он проник с целью кражи. Правда, воспользоваться плодами преступления он не смог, но это уже зависело не от него.

Стасова судили, приговорили к лишению свободы.

Прошло несколько лет. И вот однажды В. П. Якубов увидел Стасова у себя в кабинете. Следователь не удивился его появлению. Очень часто бывшие подследственные навещают после отбытия наказания «своих» следователей. Никто их не заставляет это делать, но они тем не менее приходят к следователю, как к человеку, с которым можно поговорить откровенно, посоветоваться относительно своей дальнейшей жизни. К тому же всегда хочется показать, «кем ты был и кем стал».

Якубов понял, что Стасов изменился в лучшую сторону. В его взглядах, мышлении почти не осталось прежних «изломов». Разумеется, следователь понимал, что перемены в Стасове произошли не сразу, не вдруг и не легко. Они явились результатом длительного и мучительного процесса. Но кто говорит, что перестройка сознания дается легко? Образно сказал по этому поводу поэт Эдуард Багрицкий: «Разносит ветер пестрые клочки. Неумолимо, с болью напряженья, вылазят кровянистые стручки, колючие ошметки и крючки — начало будущего оперенья». Но хорошо, что это все-таки происходит.

Вот и весь наш маленький рассказ. Весьма возможно, что многие спросят: а где же тут мастерство следователя? Верно, с точки зрения любителей детективов, в деле, о котором мы рассказали, нет ничего эффектного. И только тот, кто знаком с особенностями работы следователя прокуратуры, поймет, какая это сложная задача — пробираться по лабиринтам чужого сознания. Это очень нелегко.

Ныне Владимир Петрович Якубов — старший преподаватель Института усовершенствования следственных работников прокуратуры СССР. Его слушатели — следователи, приезжающие в Ленинград из многих областей страны. В. П. Якубов ведет семинары по методике расследования таких преступлений, как убийства, изнасилования, кражи, нарушения техники безопасности. Готовится он и к защите диссертации. Ее тема — «Организация расследования уголовного дела». Это будет конкретное дело, и весьма возможно, что Якубов напишет диссертацию на основе собственной богатой следственной практики.

Мертвая зыбь

…Когда советское судно при-бывает в иностранный порт, оно неизменно встречает там теплый прием со стороны простых людей. На причал, около которого стоит корабль, приходят не только портовые рабочие, но и многие жители города. Судно, над которым развевается красный флаг с изображением серпа и молота, привлекает всеобщее внимание. Ведь оно является частицей Страны Советов, ее живым олицетворением!

Повсеместной любовью и уважением окружены наши моряки. Порой самые серьезные испытания выпадают на их долю, и всякий раз советские люди выходят из них с честью. Об их мужестве, самоотверженности, благородстве, чувстве товарищества и долга, готовности в любой момент прийти на помощь другим знают за рубежами нашей страны.

Вот почему если в большую и дружную семью советских моряков проникает морально нечистоплотный человек с замашками рвача, хапуги, сами моряки стремятся поскорее избавиться от него. Правда, порой не сразу распознаешь скверну, которая завелась на борту корабля, и проходит определенное время, прежде чем это удается сделать.

…Вадим Александрович Крапников плавал на большом пассажирском теплоходе. Судно это совершало регулярные рейсы чаще всего по маршруту Ленинград — Хельсинки — Лондон — Гавр и обратно. Хотя Крапников входил в состав команды, однако непосредственного отношения к морскому делу не имел. Он не был ни штурманом, ни механиком, ни матросом. Он был судовым кондитером. Когда теплоход, сопровождаемый чаинками, с криком реявшими за его кормой, шел по Балтийскому морю или пересекал Ла-Манш, Крапников находился на камбузе — на своем рабочем месте кондитера. Он выпекал к столу пассажиров мягкие, вкусные булочки, приготовлял пирожные и торты.

Кондитером Крапников был опытным. Как мастер своего дела завоевал неплохую репутацию. А вот как человек симпатий не вызывал.

Когда теплоход ошвартовывался в каком-нибудь иностранном порту, Крапников спешил на берег. Знакомство с достопримечательностями чужих городов его не интересовало. Зато при виде магазинов кондитер оживлялся необыкновенно. Он мог часами рыться в вещах. Смотреть на него в это время было неприятно — руки у него тряслись от жадности. Наверное, если б можно было, он закупил бы весь магазин и перетащил на борт судна.

Но существуют определенные правила в приобретении вещей за границей. Что именно и в каком количестве можно покупать и провозить — сказано в Таможенном кодексе. Одно дело приобретать за границей что-либо для себя и своих близких, и совсем другое — заниматься скупкой вещей для перепродажи, причем втридорога. Это строго запрещено и преследуется советским законом, как и всякая спекуляция.

Но даже те, кто хорошо знал повадки Крапникова, его стремление «прибарахлиться», немало удивились, услышав, что при таможенном досмотре в советском порту у судового кондитера было найдено на камбузе большое количество незаконно провезенных вещей. Они были спрятаны в тестомешалке и в электропечи, в которой Крапников выпекал сдобу. Таможенники обнаружили 19 женских кофт, 10 мотков мохеровой пряжи, 200 головных платков, 2 отреза ткани, 3 парика.