Чтение онлайн

Круг улик против Васильевой сомкнулся. Ей ничего не оставалось, как сознаться в своей вине…

Еще одно дело, расследованное Н. А. Дегтевой, не содержало первоначально ничего, что могло бы привести кого-то на скамью подсудимых. Началось все с попытки молодой женщины с грудным ребенком броситься под трамвай. Прохожие предупредили самоубийство. Женщину, находившуюся в реактивном состоянии, увезли в больницу.

Врачи вылечили женщину, вернули ей душевное равновесие. Но так как за попыткой самоубийства скрывалось сильное моральное потрясение, пережитое этой женщиной, то началось следствие: что за потрясение, в чем его причина?

И вот что выяснилось. Пытавшаяся покончить с собой женщина только что прибыла с Урала. Она приехала к человеку, с которым была близка. Там, на Урале, где он работал рентгенотехником, а она — фельдшером, он клялся ей в любви, они жили как муж и жена, одной семьей, она родила ребенка; в Ленинграде же ее встретил совсем другой человек, черствый, равнодушный. Он даже не позвал ее к себе в дом, а повел в комнату матери и ребенка в аэропорту и там вел с ней переговоры. Он оказался настолько жестоким, что даже отказал ей в материальной помощи, в которой она нуждалась.

Казалось бы, что еще нужно для того, чтобы привлечь рентгенотехника к уголовной ответственности за «доведение лица, находившегося в материальной или иной зависимости от виновного, до самоубийства или покушения на него», как гласит 107-я статья Уголовного кодекса РСФСР?

Но Дегтева решила прежде все досконально проверить. Она поехала на Урал, чтобы встретиться с людьми, которые наблюдали совместную жизнь этой пары. Ряд мест объехала Нина Алексеевна. Свердловск, Сосьва, Серов, Ивдель, рабочие поселки в тайге на севере Уральского края, где стояли деревянные дома, похожие на бараки, с драночными крышами, усеянными сосновыми иглами, — таков был ее маршрут. И все, с кем она встречалась и беседовала, утверждали, что эта пара жила исключительно дружно. Резкая перемена, которая произошла в Ленинграде с рентгенотехником, была результатом влияния на него его матери. «Зачем тебе эта женщина — неинтересная, некрасивая, необеспеченная?» — твердила мать. «Я ее люблю», — отвечал сын. «Она не пара тебе, брось ее».

И сын послушался. Он намеренно проявил жестокость по отношению к близкой ему женщине, поставил ее в материальную зависимость от него и отказал ей в помощи. Это и есть преступление. Поэтому, вернувшись из командировки, Н. А. Дегтева предъявила ему обвинение в доведении человека до попытки самоубийства, за что несут уголовную ответственность.

Суд приговорил рентгенотехника к лишению свободы на четыре с половиной года.

В ПОИСКАХ ИСТИНЫ

Ключ к сердцу

Существует мнение, будто бы убийцу всегда тянет на место преступления, у него, мол, срабатывают какие-то внутренние импульсы. Не отрицая наличия подсознательного, мы все же думаем, что дело обстоит гораздо проще. Преступнику хочется знать, что уже стало известно о содеянном им, и не только для собственного успокоения, а еще и для того, чтобы в соответствии с обстановкой выработать тактику своего дальнейшего поведения. Вот он и приходит посмотреть, послушать. Если только вообще приходит…

К дальнейшему рассказу, однако, этот пример прямого отношения не имеет. Но мы говорим о нем не случайно. Ибо тот, кто совершает преступление, даже будучи изобличенным, всеми силами и средствами пытается уйти от ответственности, избежать наказания. В кабинетах следователей происходят поединки, которые гораздо сложнее тех, что разыгрываются в фехтовальных залах. Об одном таком поединке, в котором скрестились изворотливость преступника и умение следователя, мы и расскажем.

…Во время попытки совершить кражу в школе был задержан некто Василий Стасов. В здание он проник поздно ночью, высадив раму в окне первого этажа. Стасов уже забрал магнитофонные ленты, киноаппарат и собирался покинуть помещение, когда за окнами вдруг все осветилось яркими автомобильными фарами, послышались голоса. Злоумышленник увидел людей в милицейской форме. Только тут он сообразил, что помещение, в которое он забрался, находилось под охранной сигнализацией. Она сработала, и вот по тревоге к школе прибыла передвижная милицейская группа.

Заметавшись в поисках спасения, Стасов выскочил из окна и крикнул: «Васька, бей стекла и беги!» Таким образом он рассчитывал отвлечь внимание милиции. Пусть подумают, что он не один, а с сообщником. Начнут искать второго преступника, а он тем временем скроется.

Но милиционеры, приехавшие по тревоге, были опытные, искушенные. Стасова догнали, задержали. Он оказал сопротивление. Ударил одного из милиционеров ремнем, у другого вырвал свисток. Но потом понял наконец, что сопротивление бессмысленно, что он только усугубил свою вину, утих, опустил руки и покорно проследовал в машину…

Кем же был этот человек, вступивший на путь преступления? Отпетой личностью, прошедшей огонь, воду и медные трубы? Сизоносым пьяницей, из тех, которые толкаются целыми днями возле пивных ларьков и винных магазинов? Или, может быть, это был несовершеннолетний подросток, двоечник и хулиган, гроза девчонок и разоритель птичьих гнезд, из тех, кого называют «трудными»?

Задержанный не был ни тем, ни другим и ни третьим. К удивлению даже привыкших ко всему сотрудников милиции, Стасов оказался человеком, имеющим самое непосредственное отношение к театральному искусству, — студентом учебного заведения, готовящего работников для учреждений культуры. Он был интеллектуалом и эрудитом.

Что же явилось причиной того, что темной ночью он проник в здание школы и совершил кражу?

Стасов отказался давать показания. Он молчал. И вообще держал себя так, словно попал в следственный изолятор по недоразумению. Только один раз бросил загадочную реплику; «А вы попробуйте разговорить меня». Но поскольку следователю милиции «разговорить» его не удалось, дело решили передать в районную прокуратуру. Может быть, там сумеют найти со Стасовым общий язык.

Дело попало к следователю прокуратуры В. П. Якубову. Сам еще молодой человек, он кроме криминалистики увлекался также психологией и социологией. Приехав после окончания Красноярского университета в Ленинград, Якубов некоторое время работал в объединении «Ижорский завод», где занимался проблемами НОТ, что тоже, как известно, имеет отношение к психологии — психологии труда, и уж затем перешел на следственную работу.

Узнав, что ему предстоит вести следствие по делу Стасова и что последний представляет собой «крепкий орешек», он даже в известной степени обрадовался. Чем труднее входить в контакт с подследственным, тем всегда интереснее для Якубова задача. «Выиграть диалог», одержать даже не столько криминалистическую, сколько психологическую победу было необходимо. Ведь следователю важно, чтобы преступник осознал свою вину, стал критически оценивать свое поведение.

Перед тем как встретиться со Стасовым, В. П. Якубов собрал о нем необходимую информацию. Выяснилось, что в убеждениях, взглядах Стасова было много «изломов». Сам он считал себя чуть ли не сверхличностью. Отсюда — высокомерное отношение к окружающим, нежелание подчиняться общепринятым правилам, эгоцентризм.

Якубов подумал, что, наверное, в этих чертах Стасова и содержится разгадка его поведения — поведения человека, которому все дозволено.

— Давайте познакомимся, — сказал Якубов Стасову. — Я ваш следователь. Меня зовут Владимир Петрович. Скажите, как вы относитесь к Достоевскому?

— Превосходный писатель.

— Полностью с вами согласен. Ну а что вы скажете о Фрейде, о Максе Нордау?

Стасов посмотрел на следователя не без любопытства, но промолчал. Когда же Якубов спросил, что толкнуло его на преступный путь, Стасов ответил: