Шляпы, шляпы, шляпы — зонтики,А под ними пары голых ног.Поле водное на ломтикиТропки режут вдоль и поперек.Руки липнут в грязной слякоти —В них зеленые росточки — рис,Как надежды, садят шляпы те,Всю весну качаясь вверх и вниз.
Лето
Вечер. Тихи лягушек дуэты.Спелся даже с цикадой кузнечик!И ласкался — заметило это —С черной бабочкой розовый венчик…На огонь от моей сигаретыСветлячок налетел по ошибке…А луна — ты придешь для поэта,С ним деля одинокость улыбки…
Осень
У щита золотой нимб.Он червленый. На нем — воронИ сухая ветка под ним…В отдаленьи — черные горы.Кто свой мрачный герб бросил?Не Вселенная ли? Нет!Это вид. Это только — Осень —И луна, пролившая свет.
Зима
Ветром прорвано бумажное оконце:Чья рука по фолиантам бродит ровно,А другая зябко жмется над жаровней? —Тонкая, точеная рука японца…Вижу чайничек с дымящеюся чашкой,Ноги скрещенные, пестроту подушки…Но прихлопнул ветер дырочку, как вьюшку,И чужая жизнь навек ушла из вашей!1930
«Окутали речные берега…»
Т.П. Фесенко
Окутали речные берегаКонтрастно, робко и красивоВ цветенье абрикос и слива,И нежные последние снега.Как жизнь и смерть. Как свет и тени.Их встреча — миг! Но жизнь не для нее ль?И радость в сердце острая, как боль,В прозрачно-ярко день весенний.
Прощание с Кореей
Я расстанусь и с этой страной —Потому что вся жизнь — расставанье.Но с тобой, как с последней весной,Тяжелее, больнее прощанье.И мечтать, и стрелять, и любить —Все на том полуострове диком.Каждой мысли исходная нитьИ о маленьком и о великом.Все меня возвращает сюдаК этой девственно-яркой природе,И разлука моя навсегдаБудет горшей из многих рапсодий…Там, где прежде умела мечтатьВ буйной чаще лесного вигвама,Там, где я научилась страдатьПо ушедшим — по Родине с Мамой…Там и юность свою погреблаВ жарких соснах и горных потоках,У костров и у моря сожгла —И осталась без них одинокой.1939
О ЧИЛИ — КРАСИВОЙ И УЗКОЙ ЗЕМЛЕ
«Снова двинулись в страны рассеяньяМы от милой чумазой земли»…
Алексей Ачаир
«Не сравнивайте Чили с саблей…»
(Габриэла Мистраль, перевод с испанского)
Не сравнивайте Чили с саблей.Пора завоеваний миновала.Теперь: топор, лопата, граблиИ трактор — вместо пули и кинжала.Все Чили на весло похоже,Что тянется от Севера до Юга:Весь Юг — навеки заморожен,А Север — у Тропического Круга.
Узкая Земля
Посвящаю Чили
Желтым пламенем, как свечи восковые,В бурой зелени сияют тополя.А вдали — вершины снеговые:Вся в контрастах Узкая Земля.Узкая-преузкая — вдоль моряТянется она из края в край:Счастье — есть. Но выше меры — горе.В хаотичной смеси — Ад и Рай.Орошенные сады богатых,Как оазисы встречаются подчас,И красавицы, увешанные златом,С поволокою кастильских глаз.И беззубые, но завитые девы,Мишурою прикрывая наготу,Преисполнены соблазном Евы,Бдят отчаянно на жизненном посту.Здесь — неравенство с времен творенья:Восемь женщин на мужчину одного!И в восторженном самозабвеньиПолигамия справляет торжество.Эмигранты всевозможных нацийЗабывают свой родной язык:Так легко закон ассимиляцийПобедил международный лик.И чего б не сделали законы —Сотворил Природы мощный глас:Мавританские укрытые балконы —И призывный блеск Кастильских глаз…Путь: Сантьяго — Шангри-Ла, 1954
Скрижаль
Жизнь брызгами своими щедро мечет,А собирать — найдется водоем.И звук покамест незнакомой речиСтановится милее с каждым днем.Какой-то неизвестный переулокВ чужом чилийском городе опятьНаходит в сердце теплый закоулок,Себя любить заставит и страдать.Страдать лишь потому, что все не вечно,Что носит нас по всей земле теперь,Но день пока неведомый, конечно,Придет, чтоб затворить и эту дверь.В любом отрезке времени найдетсяТакое милое, что будет жаль…Но сердце стерпит… Лишь тогда порвется,Когда испишется Судьбы скрижаль.Сантьяго, 1953
Парк-Форесталь
М. Надеждину
Печально оттого, что осень здесь в апреле.В листе кленовом утопают до колен,Уснувшие в шуршании аллеи…А в Кордильерах белоснежный плен.И то, что горизонт снегами здесь граничитИ веет холодом в закатные часы,А в полдень — зной… От этого двуличья —Лишилась жизнь своей простой красы.Как зябнут хризантемы посреди газонов,Как будто их ноябрь прижал своей рукой —И в этой неурядице сезоновДуша моя утратила покой.Мне грезится цветенье диких абрикосов,Багульник видится в пригревах четких скал.И я совсем больна — больна большим вопросом:Ужели для меня Восток навек пропал?Сантьяго, 1954
Колибри
Два мохнатых шмеля копошатсяТолько в цинниях плотно-махровых —Тяжелы их тела для петуний,Даже роза качнется от них…Две колибри-красавицы мчатсяС легким присвистом мало-знакомым:Невесомые птички-колдуньи —Чисто южный особенный штрих!Взмахи крыльев ее, как пропеллер;Длинный клювик впивается в венчик,И петуния ей отдается,Замирая в порыве любви…Это гномичий крошечный веер —От невинности он беззастенчив…С легким присвистом кормится-вьется —Лишь нектар в ее теплой крови…Шангри-Ла, 1957
«Собираю опавшие листья…»
Е.М. Бартновской-Бринер
Собираю опавшие листьяВсевозможнейших форм и цветов.О короткой зеленой их жизниРазмышляю под шорох шагов.Широко разметались аллеи.Догорающий блеск и печаль…Ежегодно в истоках апреляПрихожу к тебе, Парк Форесталь!Чей-то шепот… Записывай строки…Шелест листьев ли? Голос ли мой?Есть в душе неизменные срокиС безудержным стремленьем домой…Разве были такие, что спалиПри цветенье акаций весной?Расставаясь потом не рыдалиПод осенней октябрьской луной?И тоскует душа, как недужный:Журавли… анемоны… капель…Но здесь — осень, в Америке Южной,И чудит по-чилийски апрель.1956
Необычайная поездка на юг Чили
I. В авто-лодке
Посвящаю Б.В. Кривош-Неманич
Лежу я в резиновой лодкеНа крыше красного форда —Себя ощущаю пилоткой,Ловящей в ветре аккорды.Лечу я в моторной кибитке,Как вихрь, поглощая просторы —Наверстываю с избыткомВсе то, что ворует город.Подсолнухи в золоте цветаСияют в полях, как святые.По Южной Америке где-тоКочую потомком Батыя…Какие вокруг пейзажи!И ветер, поющий в лицо мне!И в дымке далекие кряжи,И тополи в блеске истомном.Копенки свежего сена,Ковбои в цветистых одеждах,Все это жизнь, а не сцена —На миг распахнула вежды……………………………….Эпоха — остригла мне крылья,Подбила меня, как птицу…И нужны большие усилия,Чтоб к лирике возвратиться…1957