Чтение онлайн

Вздохнув, она смягчила рот и ответила на поцелуй, ее губы встретились с его губами с хорошо отработанной техникой, которая говорила ему, что она целовала многих мужчин в темных садах до него. Но пока он целовал ее, ожидая, что между ними вспыхнет страсть, он ничего не почувствовал. То же пульсирующее желание, которое он испытывал всякий раз, когда улавливал запах розовой воды, это знакомое напряжение в животе… всего этого не было. Ради бога, он чувствовал это с Мирандой, так что, конечно, он должен чувствовать это с Джейн.

Но ничего. Ни страсти, ни огня. Никакого отчаянного, почти непреодолимого желания потерять себя, тело и душу, внутри нее.

Ничего.

О, ее поцелуй был приятным. У нее был мягкий, нежный рот, и она не сделала ни малейшего движения, чтобы остановить его, когда он раздвинул ее губы своим языком и проскользнул внутрь, пытаясь вытянуть из нее стон удовольствия или нужды. Любую реакцию, которая показала бы, что ей нравится находиться в его объятиях, или которая усилила бы его возбуждение к ней, подобно тому, как от мягкого хныканья Миранды закипала его кровь. Хотя она ответила на поцелуй, не было того жадного голода, который он хотел от нее, ее тело не растворялось в его. Опыт не был неприятным, просто… пустым.

Он отстранился и посмотрел на нее. Если не считать покрасневших от поцелуев губ, ее лицо выглядело таким же безмятежным, как и до того, как он начал ее целовать. Он не видел никаких признаков того, понравилось ли ей это, хотела ли она, чтобы он продолжал целовать ее или сделал больше, прикоснувшись к ней, как это было с Мирандой, которая не пыталась скрыть то, что она чувствовала. Даже наедине с ним в темноте Джейн была достаточно утонченной, чтобы не поддаваться безудержным страстям.

Но она была тем, что ему было нужно, не так ли? Уважаемая и достойная женщина, чтобы быть его герцогиней. Та, которую одобрил бы его отец, независимо от того, что его сердце хотело огня и страсти.

Ее глаза распахнулись, и она одарила его той же улыбкой, что и раньше. Единственная разница заключалась в том, что на этот раз она провела пальцами в перчатке по его волосам на затылке.

— Это было мило, — прошептала она.

Мило? Он подавил смех. «Мило» было последним, чего он хотел.

Она мягко сказала:

— Думаю, нам нужно вернуться обратно, пока никто не заметил, что мы пропали. Словно чувствуя, как внутри него борются эмоции, она собственнически положила руку ему на плечо.

— Пожалуйста, поймите. Я должна охранять свою добродетель, особенно с вами, Трент.

— Особенно со мной?

Что, черт возьми, она имела в виду?

— Знаешь, у вас и ваших братьев есть определенная репутация.

Ее глаза сияли, как если бы ей понравилась идея поймать одного из Карлайлов в свои сети, как будто она поверила в ту глупую ерунду о том, что из бывших повес получаются лучшие мужья. Это было не так. Они просто становились бывшими повесами.

Лучшими мужьями становились такие мужчины, как его отец. Простые, скромные люди с твердым характером и щедрой душой, которые хорошо заботились о своих семьях и охраняли их, которые были добры к окружающим и требовательны к себе, которые просто любили…

Себастьян глубоко и болезненно вздохнул… Которые просто любили своих жен.

Ее рука скользнула по его груди, кокетливо играя с пуговицами на его жилете, но его тело никак не отреагировало, даже сердцебиение не участилось. То, что он был с ней наедине сегодня вечером, нисколько его не возбудило. Это только чертовски его расстроило.

— Я пойду вперед, а вы подождите пятнадцать минут, прежде чем следовать за мной. Скажем, что мы были разделены в толпе.

— Конечно.

Судя по всему, она очень многое спланировала в ожидании момента с ним наедине. Он поцеловал ее в последний раз, надеясь, что что-то упустил ранее, но его реакция на нее была такой же тусклой, как и раньше.

Затем она ушла, выскользнув из беседки и направилась обратно в аллею, где ее дуэнья ждала ее за галереей с готовым предлогом о том, как они потеряли друг друга из виду.

Выговорив разочарованное проклятие, он прошелся по крошечному пространству беседки. Он никогда не считал страсть приоритетом при выборе жены. Конечно, он всегда предполагал, что выбранная им женщина будет так же склонна к постельным играм, как и он сам. Но теперь, с его холодной реакцией на Джейн, он начал сомневаться, разделит ли женщина, на которой он женится, даже это. Он должен был научить ее, как получать удовольствие от близости, научить ее наслаждаться этим, чтобы им было хорошо вместе.

Господь знал, что Миранду этому обучать не придется.

Он нахмурился. Что, черт возьми, с ним было не так? Боже правый, почему из всех женщин он думал о Миранде? Когда все, что она сделала, это заставила его почувствовать себя чертовым дураком, женщина, которую он никогда не должен был желать, сделав это, заставила чувствовать себя раздраженным и злым -

Неподалеку, в темных садах, раздался шум. Себастьян выскользнул из-под прикрытия заросшей плющом беседки и посмотрел вниз по узкой тропинке на густые тени там, где были потушены фонари. Мужской и женский голоса, разгоряченные спором, становились все ближе. Он мрачно улыбнулся. Что ж, было приятно знать, что какой-то другой джентльмен также ужасно проводил время, как и он. Скорее всего, эти двое поссорились из-за того, что один из них поймал другого в кустах с кем-то другим. Обычное явление в Воксхолле.

Они подошли ближе, не более чем темные, бестелесные тени. Затем отчетливо прозвучал женский голос:

— Просто уйдите!

Миранда.

Она выскочила из черных теней, ее темп был настолько быстрым, что она почти бежала. А рядом с ней, легко соответствуя ее шагам, шел Бертон Уильямс, младший сын виконта Хоутона.

— Пожалуйста, — умоляла она, — оставьте меня в покое. Мне не нужен сопровождающий, чтобы…

Остальная часть предложения была потеряна, когда они достигли начала каменной стены, которая прорезала кусты и добавляла уровень уединения тем, кто хотел спрятаться среди теней.

Себастьян двинулся вперед, в нем нарастал гнев.

Уильямс что-то ей сказал, но она с силой покачала головой и продолжила идти. Без предупреждения мужчина схватил ее за руку и прижал к себе. Она пыталась вырваться, когда его рот коснулся ее.

Она дала ему пощечину.

Уильямс отстранился ровно настолько, чтобы зарычать на нее:

— Тебе нравится погрубее, а?

Затем он толкнул ее спиной к стене.

Себастьян схватил его за плечо и развернул, его сжатый кулак вонзился мужчине в челюсть. Сила неожиданного удара повалила Уильямса на землю.

— Извинитесь, — потребовал Себастьян сквозь стиснутые зубы, выдавливая каждое слово едва сдерживаемым рычанием, когда в нем вспыхивала красная ярость.

Уильямс крикнул:

— Чёрта с два я это сделаю!

— Все в порядке, — заверила его Миранда, положив руку на правую руку Себастьяна, чтобы он не ударил этого ублюдка во второй раз.

— Это было просто недоразумение.

Он не поверил этому ни на мгновение. И сегодня вечером он чувствовал себя достаточно возбужденным, чтобы вступить в полномасштабную драку, чтобы сжечь разочарование и бурлящую энергию внутри себя, которую он не мог успокоить. То же разочарование, которое пылало в нем с момента маскарада.