Чтение онлайн

— Извинитесь, — повторил он.

Уильямс прикоснулся к струйке крови, сочившейся из порезанной губы, и произнес:

— Мои извинения.

— Принято, — быстро ответила Миранда и потянула Себастьяна за руку, чтобы увести его. Но он не собирался двигаться, пока не был готов.

— Больше никогда не трогайте ее, — пригрозил он, когда Уильямс неуверенно поднялся на ноги.

— И ни единого плохого слова о ней, если только вы не хотите дуэли.

Уильямс рассмеялся и бросил на нее едкий презрительный взгляд.

— Жаль будет тратить пули ради этой малышки.

Миранда все еще держалась за его правую руку, поэтому Себастьян взмахнул левой. Он сильно врезал Уильямсу в челюсть. На этот раз, когда мужчина рухнул на землю, он понимал достаточно, чтобы оставаться внизу.

Гнев бушевал в нем, пульсируя с каждым ударом его сердца, когда он схватил ее за запястье и потащил за собой по тропинке. Он отказывался отпускать ее, даже когда она призывала его остановиться, не оглядываясь назад и заставляя ее практически бежать, чтобы не отставать от его длинных шагов. Никто из окружавшей их толпы не обращал на них ни малейшего внимания. Женщина, которую физически вытаскивал из сада рассерженный мужчина, такое тоже происходило каждую ночь.

— Мы уходим! — крикнул он Куинну, проходя мимо их беседки, его брат сидел у перил в окружении своих друзей. К счастью, леди Джейн и его матери нигде не было видно.

— Я отвезу Миранду домой.

— Почему?

Закричал Куинн сквозь шум, когда первые фейерверки взлетели в воздух и разразились ливнем ярких красных и синих цветов. Толпа вокруг приветствовала их.

— Головная боль, — прорычал Себастьян.

Куинн озабоченно нахмурился.

— У Миранды болит голова?

— Нет, — пробормотал он себе под нос, — у меня.

10 глава

— В Одли Хаус! — крикнул Себастьян кучеру, распахнув дверцу кареты и усадив ее на скамейку. Когда он сел внутрь и захлопнул дверь, он ударил кулаком по крыше, и карета покатилась.

Сердце Миранды бешено колотилось. Он был зол, гораздо злее, чем она когда-либо видела. Он наклонился вперед, положив локти на колени, и впился взглядом в нее сквозь тени темной кареты.

— Что, черт возьми, произошло между вами двумя?

В его голосе был слышен такой раскаленный гнев, что он дрожал.

Она подняла подбородок, готовясь к бою. Она отказывалась — просто отказывалась! — показывать ему свою слабость, отводя взгляд. Вместо этого она смело посмотрела в ответ, безмолвно призывая его продолжать настаивать… потому что после той ночи, которая у нее была, она с радостью даст ему отпор.

— Я не сделала ничего плохого, — защищалась она.

— Я оставила Роберта и мисс Морган в саду, и я шла обратно в нашу беседку, когда встретила Бертона Уильямса. Он вспомнил меня с бала у Сент Джеймс. Он настоял на том, чтобы сопроводить меня обратно, чтобы защитить меня.

Она чуть не рассмеялась над этой иронией.

— Я отказалась. Но, видимо, он не привык получать отказы от женщин.

Его челюсти сжались так сильно, что даже сквозь тени она могла видеть, как мускулы на его шее работали, когда он скрипел зубами.

— Он сделал тебе больно?

— Только моей руке.

Она вздрогнула, когда потерла предплечье в том месте, где ее схватил Уильямс. Наверняка утром будет синяк.

— До того как появился я, — медленно пояснил он. Он сжимал и разжимал кулаки в холодной сдержанной ярости, от которой она дрожала. Его глаза были черными.

— Он пытался навязаться тебе силой?

Понимание хлынуло на нее, как ледяная вода, заглушив ее собственный гнев. Себастьян злился не на нее; он был зол на Бертона Уильямса. Настолько зол, что одно неправильное слово с ее стороны и он развернет экипаж, бросится обратно в Воксхолл и убьет человека за то, что тот осмелился прикоснуться к ней.

— Нет, — выдохнула она, не сводя с него глаз.

— Он мне ничего не сделал.

Тяжело вздохнув, он откинулся на подушки и провел рукой по лицу.

— Я должен работать с отцом Уильямса в палате лордов. Мы с Хоутоном являемся членами одних и тех же комитетов. Он выдохнул проклятие и покачал головой.

— Что бы мой отец сказал по этому поводу?

Она прошептала:

— Он бы гордился тобой за то, что ты встал на защиту женщины.

— Той самой, что я чуть не погубил в опере? — тихо спросил он.

Ее грудь сжалась от сочувствия к нему, что он так сильно сомневался в себе в глазах отца.

— Вы с Уильямсом совсем не похожи. Ты джентльмен, который никогда бы не стал насильно навязываться женщине.

Она не могла прочесть эмоции на его лице сквозь темные тени, но его плечи оставались напряженными, а темный силуэт застыл в покачивающейся карете. Он ей не поверил.

— Если ты не джентльмен, тогда почему ты подарил мне эту бумажную розу сегодня вечером?

— Потому что я был кем угодно по отношению к тебе, но только не джентльменом.

Его голос соответствовал низкому грохоту колес экипажа по улице.

— Я не имел права говорить с тобой так, как я это сделал.

Улыбка коснулась ее губ. Все его глупые предупреждения…

— Видишь? Уильямс никогда бы не…

— Я абсолютно не имел права делать то, что сделал в опере. Я забылся.

Он пристально посмотрел на нее.

— Это было ошибкой.

Ее сердце болезненно забилось. Надеясь, что она неправильно его расслышала или просто неправильно поняла, она ошеломленно прошептала:

— Ошибкой?

Он трезво ответил:

— Да.

Это единственное слово пронзило ее, разорвав грудь и так сильно сжав сердце, что она подумала, что оно может лопнуть. Она сморгнула боль, горящую в ее глазах.

— Что именно? — вытеснила она каким-то образом из себя, несмотря на то, что ее сердце застряло в горле.

— Целовать меня, трогать меня… или намекать, что ты меня хочешь?

— Все это.

Тени скрыли его лицо, и она не могла прочитать его эмоции, но скрытое разочарование послышалось в его голосе.

— Мне никогда не следовало так целовать тебя или говорить тебе такие вещи. Они ничего не значили.

— Тогда почему ты это сделал?

Она заставила свой голос звучать спокойно, хотя спокойствия она не чувствовала.