Чтение онлайн

Она безнадежно махнула рукой, показывая на платье, которое смялось после того как он лежал на ней. Боже мой, как что-то может стоить так дорого, когда его так мало?

— И единственным человеком, который видел меня в нем, был ты. Человек, который не имеет значения.

Его рот мрачно скривился.

— Спасибо.

— О, ты знаешь, о чем я!

Ее рука метнулась к глазам.

— Но я думала, что если Роберт увидит меня такой, то, может быть… может быть, он…»

Она пожала плечами, чувствуя себя крайне жалко.

— Заметит меня.

— Но… Роберт?

Содрогаясь от унижения, она оттолкнула его, чтобы слезть с кровати. Она едва помнила, как схватила маску, прежде чем броситься мимо него к двери.

Рыдание застряло у нее в горле. Какая ужасная, ужасная ночь! Все, чего она сейчас хотела, — это убежать и никогда больше не показывать свое лицо в Честнат-Хилл, или в Ислингеме, или где-либо в Англии, если на то пошло, чтобы случайно не столкнуться с Себастьяном. Или Робертом, потому что Себастьян обязательно расскажет об этом своему брату. О, как они от души посмеются над ней…

— Подожди.

Он схватил ее за руку и притянул к себе.

Потеряв равновесие, она отступила назад, и ее ноги запутались в прозрачной юбке. Она упала на него, и он обнял ее, чтобы поддержать.

Еще одно новое унижение. Она споткнулась перед ним, как какая-то идиотка, а затем упала прямо в его объятия. Жалкое зрелище. Ее глаза затуманились от слез. Сегодняшний вечер оказался ничем иным, как одним большим унижением.

— Отпусти меня, — попросила она.

Его руки крепко обнимали ее.

— Миранда, мне очень жаль.

Его извиняющийся голос был на удивление добрым.

— Я понятия не имел, что ты…

Подняв на него взгляд, она готовилась увидеть на его лице жалость к ней.

Вместо этого она увидела недоверчивое любопытство.

— Я просто удивлен, — мягко объяснил он.

Ее горло сжалось. Конечно, он это не имел в виду как оскорбление, но, если добавить его слова ко всем унижениям, которые она пережила сегодня вечером, то его слова задели ее.

— Удивлен, обнаружив меня в своей комнате?

Она с раздражением фыркнула и задрала нос.

— Или удивлен тем, что у меня есть чувства к твоему брату?

— Да, — честно ответил он, — и тем и другим.

С сердитым стоном она оттолкнула его от себя.

Он взял ее за плечи и крепко держал, его твердое тело не сдвинулось ни на дюйм.

— Тем, что ты захотела Роберта, а не какого-нибудь милого парня из деревни.

Она прикусила губу, чтобы не закричать. Неужели все мужчины Карлайла видели ее такой? Глупой деревенской девчонкой, которой суждено выйти замуж за скучного викария или фермера и провести всю жизнь, полируя церковные скамьи или гоняясь за свиньями на ферме? Неужели это лучшее, что, по их мнению, она может сделать в своей жизни? О, она хотела гораздо большего! Ей хотелось приключений и волнений, большой семьи, которую она любила бы, и дома здесь, в Ислингеме, в окружении людей, которых она любила и ради которых была готова на все. Она не настолько глупа, чтобы думать, что может выйти замуж за кого-то знатного, например, за сквайера или пэра.

Но за брата пэра…

Но если Роберт о ней такого же мнения, что и Себастьян, то он никогда не заметит в ней женщину, с которой он мог бы провести остаток своей жизни, а все, что она пережила сегодня вечером, было совершенно унизительной, ужасной тратой времени. И денег. С таким же успехом ее можно было бы положить сегодня на полку с надписью "Не трогать", потому что ее жизнь, какой она хотела ее видеть, была безвозвратно кончена.

Она отвернулась, быстро моргая. Ей хотелось смеяться! И горько плакать.

— О том, что я сделал ранее, — извинился Себастьян, глубоко вздохнув, — я искренне сожалею.

Да, другого ему и не оставалось, теперь, когда он знал, что это была она, а не какая-то соблазнительница, которая, как он думал, бесцеремонно прокралась в его комнату, чтобы провести ночь в постели с герцогом. В конце концов, он не выглядел особенно виноватым, когда задирал ей юбку.

Он сжал ее плечи в жесте дружеской привязанности. Те же самые руки, которые несколько мгновений назад ласкали ее обнаженную грудь и доставляли ей удовольствие, которые даже сейчас вызывали у нее покалывание -

— О Боже, нет!

Она прижала пальцы к губам от ужаса от своей внезапной вспышки — и еще больше от ужаса перед собой за то, что ей понравилось, как он прикасался к ней. Себастьян из всех мужчин!

— Извини что?

Он нахмурился, озадаченный ее поведением.

— Я имею в виду, что не нужно извиняться. Ничего страшного.

Она отступила назад, и на этот раз он отпустил ее.

— Вышла ошибка, вот и все. И я была бы очень признательна, — еще один шаг в сторону, если она продолжит отходить от него, она сможет добраться до двери и убежать в коридор, прежде чем польются слезы, — если бы ты был так любезен сохранить то, что произошло здесь сегодня вечером, в тайне.

— Конечно, — торжественно согласился он.

Смущение обожгло ее щеки.

— Я серьезно, Себастьян. Если ты кому-нибудь расскажешь, особенно Роберту или Квинтону, я…

— Ты сделаешь что? — он бросил вызов ее слабой попытке угрозы и опустил голову, чтобы его глаза оказались на одном уровне с ее. Черт бы побрал этого человека за то, что он такой высокий! И такой…герцог.

— Я расскажу твоей маме, что на самом деле случилось с той китайской вазой, которую твой отец подарил ей на Рождество!

Какое-то мгновение он тупо смотрел на нее, просто не в силах понять. Затем его глаза сузились, словно он оценивал оппонента в парламенте, а не раздражающую девушку из соседнего дома, и он выпрямился во весь рост.…Такой высокий. Странно, как она никогда не замечала этого раньше. Или того, насколько крепче было это очень высокое тело, чем у Роберта, или как его золотистые волосы лихо падали на лоб и вызывали у нее желание смахнуть их.

Удивительно, какие детали женщина замечала в полуодетом мужчине после того, как он поцеловал ее.

— Значит, мы договорились? — настаивала она.

В лучшем случае однобокая угроза — ее репутация за вазу, которая позорно разбилась много лет назад во время тайной встречи, которую братья устроили, пока их родители были в Лондоне. Но его мать любила эту вазу, и Миранда не боялась использовать ее в своих интересах.

— Согласен, — сказал он.

Слава Богу! Она повернулась к двери и сделала глубокий вдох, чтобы бежать.—

Он протянул руку через ее голову и прижал ладонь к двери, чтобы она не распахнула ее.