Чтение онлайн

— Правда или действие?

— Правда, —шёпотом, чуть колеблясь, выдохнула Лив.

— Чего ты на самом деле боишься?

Этот вопрос ударил неожиданно. Лив ответила не сразу.

— Не знаю, — выдавила. — Я боюсь боли, причинённой твоей рукой, потому что... Когда тебя ранит тот, от кого ждёшь ласки это... ломает. — она замолкла на миг, но, собравшись, продолжила, — А ещё я боюсь, что мне перестанет быть страшно там, где должно быть.

Он ничего не ответил. Только дышал чуть глубже. Слушал.

— Правда или действие? — тихо спросила Лив, прерывая тишину.

— Действие.

Она набрала воздуха.

— Покажи мне клыки.

Он замер, вскинув брови, потом усмехнулся.

— Ты правда хочешь сейчас их увидеть?

Не дожидаясь ответа, он наклонился ближе. В его взгляде была темнота, сдержанная, но почти осязаемая. Клыки выдвинулись — острые, белые, почти нереальные. Лив вздрогнула, но не отпрянула. Он тут же спрятал их, и усмехнулся.

— Довольна?

И придвинулся ближе.

— Моя очередь спрашивать. Правда?

— Действие, — сказала она, чуть дрожащим голосом.

Он взглянул на неё, будто что-то считывал по глазам. Потом кивнул.

— Покажи, где у тебя остались следы. Не потому что я хочу их видеть. А потому что мне нужно знать, где я сломал.

Её сердце провалилось куда-то вниз. Но она не отводила взгляд.

Молча, медленно, она откинула волосы, оголив шею. Тонкие царапины от его клыков алели на бледной коже — не укус, но следы, где он остановился в последний момент. Затем — подняла рукава, обнажая запястья и предплечья. Тёмно-синие пятна, словно отпечатки пальцев, усеивали кожу, болезненные, неровные, тянулись до локтей. Она стиснула губы, чувствуя, как горят щёки. Последним, с долгой паузой, она решилась приподнять подол платья. Пальцы дрожали, ткань смялась в кулаке, пока она открывала бёдра. Тёмно-фиолетовые полосы, глубокие, почти чёрные, опоясывали кожу с внутренней и внешней стороны — следы его хватки, слишком сильной для хрупкого человеческого тела. Взгляд Дориана упал туда, и Лив тут же дёрнула ткань вниз, пряча бёдра, будто могла стереть эти отметины одним движением. Она сильнее натянула подол, прижимая его к ногам, и отвернулась, не желая ни видеть эти следы, ни ловить его реакцию. Ей будто было стыдно — за своё молчание, за то, что эти пятна вообще есть.

— Прости, — сказал он, тихо. Без попытки оправдаться. — Я ненавижу себя за то, что это сделал. Сейчас, наверное, впервые в своей жизни, я сожалею, что я не могу исцелять своей кровью...

— Что значит «исцелять»? — Лив вскинула брови от удивления.

— Все мои творения, как и творения моих творений обладают этой возможностью. Если человек выпьет кровь вампира или если нанести её на внешние повреждения — она лечит. Кровь любого вампира, кроме моей. Но сейчас не об этом... Мне очень и очень жаль.

Он сжал губы, опустил взгляд, потом поднял его на неё.

— Правда.

— Скажи, — произнесла она тихо. — Почему... этой ночью тебе это так нравилось? Быть жёстким. Я видела твои глаза. Ты наслаждался этим. Почему?

Он замер, будто не ожидал вопроса. Его лицо стало серьёзным.

— Потому что... — он отвёл взгляд, пальцы сжал в кулак. — Потому что я был зол. Потому что слышал ваш разговор с Мар. А до этого... Лив, мне пришлось выбирать между... Чeрт, хорошо. Хорошо, я расскажу.

Мне пришлось наблюдать со стороны пока ты находилась в опасности и надеяться, что Лиам не допустит ошибки, что ты не пострадаешь. Потому что ты не простила бы мне того, что мне пришлось бы сделать, если бы я вмешался. Рисковать тобой и потерять тебя или убить всех, включая Мар и потерять тебя — вот каков был передо мной выбор. И я слетел с катушек.

Он снова взглянул на неё.

— И ещё потому, что я не думал, что тебе было по-настоящему больно. Я думал, тебе нравиться, когда всё на грани и не заметил, как перешёл её. Я видел в этом страсть, а не жестокость. Я ошибся. Мне теперь жить с этим.

Она опустила голову. Губы сжались. Но потом — тихо, почти едва слышно:

— Ты прав. Мне иногда действительно это нравится. Но не тогда, когда я чувствую себя вещью. Мне просто нужно знать, что ты вернёшь мне контроль, если я попрошу.

Он кивнул. Медленно.

— Я хочу проверить, — сказала она, подняв на него взгляд. — Мне нужно знать, где твоя грань. Где заканчиваешься ты и начинается... зверь.

В его глазах мелькнуло что-то, что невозможно было сразу считать — смесь желания и мрачной готовности.

— Тогда проверь. Что ты хочешь сделать?

Лив выпрямилась в напряжении, царапнула ногтем по шее — по свежим отметинам. Капля крови выступила на коже. Она поднесла палец к его губам и провела по ним — медленно, не отводя взгляд.

Всё тело Дориана напряглось. Он застыл, как зверь, который учуял добычу. Его зрачки расширились, дыхание сбилось. Он резко рванулся ближе, схватив её за талию — быстро, неожиданно, заставляя её вздрогнуть и выдохнуть от испуга.

— Зачем ты это сделала, Лив... — прошипел он, его голос стал ниже, почти срывистым. — Это... опасно. Ты понятия не имеешь, насколько.

Её дыхание стало рваным. Он держал её близко, глаза горели, клыки медленно выдвинулись. Он склонился к её горлу, словно готов был вонзиться.

— Я ведь мог бы, — прошептал он, обжигая её дыханием. — Одно движение. Всего одно... Это то, чего ты хочешь? Это цель твоей проверки? Сейчас ты узнаешь, какова её цена.

Лив замерла. Всё тело было натянуто, как струна. Страх, почти первобытный, парализовал. Но что-то внутри — не дало ей отпрянуть.

И тут он резко... расслабился.

Он выпустил её, откинулся назад, провёл рукой по губам. И в следующую секунду сплюнул кровь в песок.

— Лив, — сказал он, показательно закатив глаза, — Я контролирую себя лучше, чем тебе кажется.

И он рассмеялся — тихо, свободно, и этот смех прорезал её напряжение, как лезвие.