Чтение онлайн

Слушаю, про все забыв, передо мной мелькает череда тех, о ком он говорит, и я их воспринимаю так же, и восхищаюсь, и стремлюсь достичь чего-то не меньшего, а вообще-то - и большего. Чувствую, что я еще чего-то о себе не знаю; что я могу сделать что-то необыкновенное, что коснется многих людей, но только вот что это? Но я буду продолжать искать.

– Понимаю, о чем ты. Мне очень близка эта идея.

– Знаю. А что ты думаешь про остальных?

– Думаю, вторая категория, согласно классификации Ковальски Р. А.
– те, кто в большей или меньшей степени плывет по течению. Они одеты и выглядят не так, как действительно хотят, а так, как получилось. Потому что в магазине не нашлось нужной одежды. Или денег не хватило. Потому что начальник не повышает зарплату, или правительство - сволочи, или на работу вообще не устроиться, или "мы бедные, но гордые", или мы честные, а все богатые - воры, и так далее - сплошное от того что потому что; здесь и вера авторитетным мнениям, не важно, насколько они не соответствуют истине, и запутанные идеи, слухи, домыслы, и жвачка по телевизору, и неспособность жить своим умом и видеть то, что есть, а не то, что видеть заставляют... Они не знают, чего хотят или думают, что знают, но это на самом деле не их собственные цели. Они терпят работу, ездят в отпуск, чтобы отдохнуть от своей обычной жизни, потому что она им не нравится, терпят общество неинтересных им людей, предпочитают синицу в руках, считают, что мечтать - глупо, а быть честолюбивым и заявлять о своих больших целях - нескромно и стыдно. Они воспринимают жизнь слишком всерьез, расстраиваются по пустякам, у них куча мелких проблем, и для каждой неудачи есть разумное объяснение, почему они на самом деле не могли заставить дела идти правильно. Они вообще верят в удачу, которую раскидывает иногда вслепую Фортуна, и в то, что несчастья сваливаются на их голову просто так, а они здесь совершенно ни при чем. Они завидуют. Они живут так, как получилось. С теми - с кем сошлись случайно. И им кажется, что ничего нельзя изменить. Или это сложно. Боятся нового, высмеивают то, чего не могут понять. Они позволяют себе хамить другим, разрушать их жизни, критиковать их цели и мечты. Они больше заботятся только о себе, упуская из виду, что если все общество будет продолжать катиться вниз, что оно и делает (наркомания, преступность, порнография, войны...) то где в скором времени окажутся они сами? А еще есть те, кто частично здесь - частично там. Те, кто стремится вырваться из замкнутого круга, кто хочет быть лучше, кто чего-то уже добился, с чем-то - старается справиться... Да и вообще - могут быть любые оттенки серого между черным и белым. Да и черное бывает темнее, имею в виду тех, кто только и делает, что разрушает все хорошее.

– Здорово сказано. Я об этом и думал. Причем, знаешь, что интересно? Я могу восхищаться практически любым человеком. Не важно, к какой группе я его отношу, кроме последней. Потому что в каждом есть все мыслимые и немыслимые способности. В каждом есть бесконечность и индивидуальность. И каждый может подняться к звездам, если захочет. Зависит от того, что он делает или чего не делает, о чем думает, как относится к себе и к другим, о чем мечтает, во что верит, что знает или стремится узнать, на что обращает внимание, с кем общается, в кого влюбляется... как он, минута за минутой, сам создает свою жизнь.

– Да, ты прав. Я тоже так считаю. Путь наверх открыт для каждого и всегда. Впрочем, как и вниз. Не всегда, правда, получается, восхищаться и уважать, иногда кто-то так взбесит, что думаешь о нем нехорошее несколькими словами, у которых бывает много разных значений, в зависимости от контекста.

– Ага, и у меня бывает.

Знаю, сейчас он улыбается. Я тоже. За окном почти не видно фар, и светофоры мигают желтым. Темные деревья колышутся на ветру, и фонари режут ночь на части. Чувствую, будто он где-то совсем рядом. Удивляюсь, насколько точно он выражает мои мысли, и в то же время говорит что-то новое или давно забытое, и хочется размышлять, меняться, найти себя, узнать многое, стремиться к совершенству.

– Наверное уже поздно, - говорю то, что должна.

– Да. Тогда до завтра, - и он говорит то, что должен. Или то, что хочет?

– Пока, Рустам.

Кладу трубку. Сижу несколько минут в тишине. Улыбаюсь. Сегодня по небу передают звезды. Как же легко с ним, и столько восхищения и счастья в каждой секунде! Не нужно ему ничего доказывать, спорить, заставлять смотреть на вещи прямо, быть лучше, тащить вверх. И не нужно самой казаться лучше, чем ты есть, или строить из себя кого-то другого, а можно просто быть собой. Можно сказать все, что тебе важно, и тебя поймут. Ты не услышишь в ответ легкой критики в спокойном тоне, "ради твоего же блага", сомнений в твоей правоте и способностях, после чего обычно чувствуешь себя раздавленной, тупишь, натыкаешься на предметы, забываешь важные вещи, ссоришься с окружающими или болеешь.

Закрываю глаза. Я люблю его.

Опять не могла уснуть, все думала, вспоминала... На следующий день, лишь войдя, ощутила перемены - штиль, смех, отсутствие секретов и насмешек. Будто убрали источник ненависти, навели порядок, и паутина больше не прячется по углам. Извинялись, подарили мне цветы и конфеты - неожиданно. Вкусные, впрочем, через пять минут веселого перерыва остались одни фантики. Вика улыбалась. Помню о своем обещании, в выходные займусь ею.

И хочу, и боюсь встречи с ним. Если он так видит ложь, то что можно сказать о любви? Может, купить линзы? Или обзавестись очками? Они увеличивают глаза, и когда смотришь со стороны, должно быть скорее симпатично, чем по-стрикозьи. Мне вообще иногда очень нравятся люди в очках - красиво, стильно и строго. Только оправа должна быть тонкая, черная. И форма - вытянутая.

Все хорошо, он еще к нам не заглядывал, и в фойе мы не наткнулись друг на друга. Но вот листовки, которые я должна была закончить в прошлый раз, готовы, и нужно идти сдаваться. Сердце стучит так, что, боюсь, как бы не выпрыгнуло. Солнце, вечернее, ускользающее за горизонт, блестящие крыши и вода за окном радуют безмерно. Хочется хохотать, выбежать без дубленки на набережную, сделать что-то необыкновенное... Сохраняю рисунки на флешку. Стараюсь выглядеть спокойно, крайне консервативно. Выхожу в фойе.

– Рустам у себя?
– спрашиваю у секретарши.

– Да, сейчас ему позвоню, - улыбается, поправляет рыжие кудри. Интересная внешность. Даже слишком. И одевается Алла хоть и в деловом стиле, но уж больно юбки короткие, а декольте - глубокие, и золотая цепочка внимание привлекает.

– Руст, к тебе Александра.

Одно противное чувство вдруг вспыхивает и скребется, скребется по сердцу.

– Проходи, - она смотрит на меня, как мне кажется, с таким же ощущением.

Стараюсь унять волнение по дороге к его кабинету. Стучусь, захожу. Вспоминаю, как мы сидели здесь на полу позавчера, окидываю взглядом то место у двери, смеюсь.

– Привет, Саш! Да, было забавно, - улыбается, - сегодня есть настроение воспользоваться креслами? Или паркет все же удобнее?

Улыбаюсь.

– Приветик! Ну, сегодня можно придерживаться общепринятых стандартов.

Придвигает второе кресло к Маку. Берет флешку. Хорошо, что можно общаться, смотря в монитор и не вызывая при этом подозрений. Какими сложными становятся простые вещи, когда появляются запретные чувства, и сколько подтекста скрыто под каждым жестом.

Нужно срочно собраться. Он вот-вот что-то заметит! Ну, заметит. И что? Если я ему сто лет не нужна, то он не будет меня ни о чем расспрашивать. Захочет сохранить статус кво. А если... иногда мне кажется, что я ему нравлюсь. Но мне может казаться все, что угодно - просто потому что в моем состоянии легко принимать желаемое за действительное, преувеличивать и видеть то, чего нет. Так вот, о чем я? Если что-то и есть, то он тем более ни о чем меня не спросит. Вообще, интересно поразмышлять на эту тему - как он может себя вести в сложившейся ситуации в зависимости от его отношения ко мне, к жене, возраста детей... Просто со стороны... будто раскладывая пасьянс из разных исходных комбинаций карт. Я, кажется, знаю, что я сделаю... да, это интересная идея! Это гениально! Нескромное заявление, но что поделаешь!

Включаюсь в беседу где-то на середине. Что он говорил? Он вообще говорил хоть что-нибудь? Почему он не спрашивает, где я летаю?

– Да, очень хорошо, ты молодец. Все чудесно. Я... отправлю им оба варианта.

– О, я рада, спасибо на добром слове. А, и сегодня совершенно иначе здесь себя чувствую. В Багдаде все спокойно. Я счастлива, что осталась.

– Я тоже. А штиль - после бури - вполне естественно. Ты бы видела, что в этом Багдаде творилось вчера! Алла и менеджеры защищали Дарину. Приводили какие-то странные доводы. Света на удивление была сама любезность, Дэн высказывал любителям сплетен все, что он о них думает. Дарина кричала так, что, наверное, было слышно даже на лестнице.

– О, настоящий зоопарк! Представляешь, а сегодня коллеги, замаливая грехи, подарили мне цветы и конфеты.

– Хорошая идея, - улыбается.

Все, пора уходить. Чтобы не смотреть ему в глаза, а то уже неприлично разглядывать монитор, когда речь о другом. А палиться все же не хочется. Но и уходить, как обычно, тоже. Палиться - такое слово... неподходящее, грубое какое-то... но мне уже наплевать на слова, на то, как и что называть, я хочу быть с этим мужчиной. Мне не нужен никто другой - ни сейчас, ни потом.

– Саш, я тебе минут через десять скину на почту следующий заказ. Там несколько визиток, ничего сложного. Их бы сегодня, - возвращает флешку, слегка касается.

– Хорошо, - смотрю в окно, интересуюсь закатом.

Нет, я не могу так дальше! Я не могу!

– Все, пошла я работать.

– Давай, успехов!

– И тебе.

Закрываю за собой дверь. И хочется закричать так, что будет слышно на той стороне Луны. Что мне делать?! Что Мне Делать?!

Остаток для провела на удивление без происшествий. Наконец, добралась до дома. Сижу на кровати, передо мной ручка и лист бумаги на планшетке. Сделаю, что задумала. И вот уже вокруг меня целый мир. Будто рисуешь словами. Волшебное ощущение. Ты для героев что-то вроде Бога, но каждый сам - уже личность, и ты не можешь с этим не считаться. Около четырех ночи с трудом заставляю себя отложить написанное и попробовать уснуть. Все-таки завтра в институт, хоть и суббота.