Чтение онлайн

Улыбаюсь.

– Просто я...

Звонит секретарь - пришла Ксения. Не успеваю договорить. Слышен какой-то шум и смех в коридоре. Это интересно. Выходим. Видим такую картину: в центре дивана сидит самая чудесная девушка в мире и что-то оживленно рассказывает, а остальные, человек десять, кто рядом сидит, кто стоит, включая секретаря и Ксению, смотрят на нее восторженно.

– Это то, что я думаю?
– Дэн, улыбаясь.

– Да, видимо, и то, и это. То - что мы вместе, а это - вероятно, несанкционированная встреча с читателями с устраиванием беспорядков и шума в серьезной фирме, - улыбаюсь.

Подходим к компании. Саша, в платье цвета лета - с мелкими голубыми цветками на зеленом фоне, поднимается нам навстречу. Она прекрасна, но главное - бесконечный и непредсказуемый внутренний мир - четвертое измерение в красоте.

– Меня, кажется, крадут, - улыбается нам с Дэном и собравшимся.
– Оставьте е-мейлы секретарю, я пришлю продолжение этой истории. Ксюш, дико рада была встретиться в жизни, видишь, как бывает!

– Я тоже!

Ого! Так они уже знакомы! И хочется действительно ее украсть, и лучше на необитаемый остров! Беру ее за руку, уходим в офис. Дэн остается объяснять Ксении политику партии.

...- Солнышко, я опять занят, можешь пока посидеть еще там, отвлечь ожидающих.

– А вот возьму и не пущу тебя никуда!
– улыбается. Не дает пройти к двери, с трудом пробираюсь к выходу, обнимаю ее, смеемся.

...Как же хорошо снова оказаться в нашем мире, где нет лжи и слова не ранят, а вызывают улыбку и нежность. По ту сторону картины, что опять висит на стене, возле белой орхидеи, правда, уже без стекла, но так даже лучше. Оказаться там, где река впадает в небеса, и розовые лучи солнца манят за собой.

***

Рустам. Это же время.

Лучи солнца красят розовым воду, воздух и старый Питер за окном. Вспоминаю похожий кадр из аниме, и от этого красота вечернего города еще острее. А там, пойманная художником, она трогала душу благодаря схожести с жизненным вечером, только в этой самой жизни его ты порой не замечаешь, пока не наткнешься на рисованный. Мастер заставляет тебя очнуться, увидеть, оказаться внутри эстетики, и затем уже настоящие вечера у воды, развязки поездов, дождливые сады, залитый исчезающим солнцем класс или офис - все вдруг оживает, обретая иной смысл. Становится глубже, к волшебству ближе. Возвращает в мир по эту сторону красоты, в мир, где больше убожества и почти нет места мечте, телефонный звонок.

– Руст, к тебе угадай, кто? Ни за что не угадаешь!
– голос веселый, но с нотками разочарования. Как же долго длится одно и то же. Усталость от всего опять обволакивает и придавливает.

Сейчас я бы хотел видеть лишь одного человека. Но видеть ее я не должен. Да и вряд ли ее бы стали так представлять.

– Дэн?

– Сам ты Дэн!

– Кто-то из дизайнеров?

– В общем, да.

Ощущаю один образ. Жасминовые духи. Светло-серые глаза, черные прямые волосы - каре. Сегодня - белая блузка, джинсы-клеш и коричневый широкий пояс на бедрах. Серебряные с черным кольца почти на всех пальцах. Серебряные же с бирюзой браслеты. Свежесть и манящая глубина - в душе. Спокойное отсутствие неуверенности и неуместных требований. Чуткость. Ум. Талант. С ней замирает время, рассыпается мир за порогом, а особенно - дом. Мой дом - последние тысячу лет - как хрущобы, с игрушечными стенами, убогой мебелью и вечной докучливой соседкой, которая все учит и учит тебя жизни и быту, когда один ее вид и запах уже говорит о том, что она ничего не знает - даже хуже - знает все до последней оторванной пуговицы - все предрассудки, скользкие сплетни и дрянные вести. Мой дом - как надоевшая до истерики холодная несоленая овсянка с застывшим сливочным маслом по краям. Юля, раньше оживлявшая атмосферу бетона, живет теперь с мужем. Макс на пороге одиннадцатилетия, как и все мальчишки, пропадает с друзьями в своем мире дворов, чердаков и друзей, а когда дома - занят уроками. Анжелика... ее образ наполнен скукой и тоской по утраченному раю. В трубке уже давно гудки. В дверь стучат. Разочарование вмиг сменяется изумлением.

– Принимай блудного сына! Знаю, ты сейчас, когда поймешь, что я навсегда, начнешь ужасаться, но я все объясню.

Жмем друг другу руки. Садимся в кресла, напротив. Весь сияет, но кажется насквозь фальшивым, как мой брак. Что ты сделал с собой?! Я же помню тебя другим! Да, я все понимаю, но ведь пора уже начинать жить, а не гробить себя... Впрочем, и мне пора...

– Невыносимо было там находиться! Веришь - ни дня не мог больше стерпеть в этом, этом... ! Вместо себя там оставил Никиту, он нормальный, ты же знаешь. Да, я кретин, не спорю, ну съезди туда, посмотри сам, может, что придумаешь, ты же всегда все делаешь лучше!

На его измученном лице мелькает нервная улыбка. Рубашка мятая. Еле уловимый сквозь приторный одеколон запах перегара делает происходящее более ясным. Да что же с нами со всеми произошло?! Что осталось от блистательного Аверина? Его больше нет. И это понимание обрушивается со всей жестокостью, со всем отвращением к тому, кем восхищался когда-то. Да и меня - тоже больше нет. Будто заснул счастливым, затем откуда-то взялись трещины - сначала одна, едва заметная, затем все шире, затем - новые, и все счастье проскользнуло в них. Проснулся, а ничего уже и нет, и что-то менять - поздно. И грустно до тошноты.

Достает сигарету, взглядом спрашивает разрешения. Указываю жестом на балкон. Выхожу следом. Все еще прекрасный вечер теперь особенно не вяжется с нами сегодняшними. Пепел разлетается на ветру. Хорошо, хоть меня курить не тянет. Выходит, не настолько все и плохо. Усмехаюсь мыслям.

– Согласен быть просто дизайнером, устал от ответственности, нещадно запутался.

Знаю я, от чего он устал. И я устал от того же. Только я-то это понимаю... но как-то отстраненно, как сто раз слышанную истину, которую не утруждаешься использовать в жизни, как последний ленивый глупец. Постепенно и незаметно красота с домов сползает, и вдруг все видишь обычным и бледным.

– Ладно, Ром, давай дизайнером.

Окурок летит на мостовую. Что ты делаешь, скотина?! А, к черту все это...

– Спасибо, друг!
– улыбается, а у самого на лице проступают все его грешки, будто кожа прозрачная, и он даже и догадывается об этом, но до конца не уверен, и надежда вперемешку с сомнениями образует неприятный, липкий налет. Да и у меня уже давно такой же, и чем дальше, тем толще слой.

– Да не за что. Давай завтра поговорим. Сейчас я слишком устал.

От себя. От всех нас четверых, нет, пятерых. Выходим из офиса. На автомате обхожу помещения, запираю все двери, включаю сигнализацию на охране. Расходимся по машинам. Город скользит мимо, то нервно, то тягуче однообразно. Представляю - зайду домой. Услышу дежурное приветствие и вопрос о том, как прошел день. Такой же дежурный ответ, даже хуже, - как чуть теплая вода, которую пьешь, потому что нет другой. Порой мне хочется записать этот диалог, распечатать 365 копий и давать ей при входе - как пропуск, как взятку, чтобы провести остаток вечера в тишине.

Захожу домой. Выходит в наш черно-бежевый коридор. Черное короткое платье. Волосы убраны в хвост.

– Как прошел день?

– Хорошо. Дизайнеры, как обычно, радуют. Света с Дэном - как всегда, ругаются. Клиенты сегодня были особенно упертые и без вкуса.

Отдал этот заказ Ксении.

– Чему улыбаешься?

Серые глаза полны отчаянной ревности, угасших, но еще не мертвых надежд. Что бы я отдал за то, чтобы вернуть нас прежних?

– Улыбаюсь... просто рад тебя видеть.

Не знает - имеет ли право верить. И опять обвивает щупальцами это противное, липкое чувство, появилось оно уже очень давно, но в последнее время заваливается в гости как к себе домой все чаще и чаще, чувство, которому не придумано название, или я его не знаю, но уже различаю среди других, паршивых. И черные ее браслеты на руках раздражают. Зачем носить их здесь?! Раньше нравились... Но я все еще надеюсь вернуть утраченный рай. Когда отчаюсь - разведусь. Жаль ее безмерно - она-то меня любит. Я ее - то да, то нет. Прохожу в кухню. Ужин на столе. В доме порядок. Тоска тоже аккуратно лежит на своих местах. Читаю новости в айпаде, не замечая вкус еды. Смотрю почту. Реклама книжных новинок. Бестселлер "По ту сторону облаков" какой-то Александры Лебедевой. Название интересное.