Чтение онлайн

По бокам от дороги уже построили небольшую баррикаду: с собой миротворцы наверняка привезли только мешки, а землю и песок добывали здесь, в окрестностях аэропорта.

Утром закончился срок, отведённый югославам для вывода своих войск из Косова, так что к этому аэродрому уже должны были двигаться американцы из Македонии.

На взлётно-посадочной полосе в шахматном порядке стояло ещё четыре БТРа.

«Основательно подготовились», – улыбнулся Сергей.

Он подумал о том, что же здесь начнётся, когда американцы придут и увидят, что аэропорт занят их «злейшими друзьями», которых, в общем-то, не так уж и много, и их можно попытаться с аэродрома выдавить, если не удастся договориться на словах. Но ведь тогда на помощь русским придут те, кому терять уже нечего. Сербские ополченцы. Война вспыхнет с новой силой, только теперь в неё втянут миротворцев.

– Эй! – замахал руками часовой, приказывая машине журналистов остановиться.

Они всё равно бы не проехали сквозь заграждения из колючей проволоки.

– Привет! – крикнул Сергей, выходя из машины. – Мы русские! Телевидение. Можно мы на аэродром проедем, поснимаем там немного?

– Я разрешить не могу, – глаза у солдата были красные от недосыпа. – Надо командира искать. Если он разрешит, тогда – можно.

– Как его найти?

– Сейчас.

Солдат снял с пояса рацию, связался с кем-то, доложил, что на блок-пост, оборудованный при въезде на аэродром, приехали русские журналисты с телевидения и хотят, чтобы их пропустили. Выслушал ответ и сказал:

– Всё. Теперь ждите.

Тем временем Игорь стал устанавливать камеру, чтобы поснимать аэродром хотя бы с дороги.

– Снимать-то нельзя ещё… – почему-то немного виновато сказал часовой, показывая на Зубцова.

– Хорошо! – кивнул Сергей. Потом обернулся к оператору: – Игорь, снимать пока что нельзя.

– Понял, – сказал Зубцов.

Он сложил оборудование, подошёл к Сергею и постовому, достал пачку сигарет, протянул её солдату, тот взял одну. Игорь дал ему прикурить, потом закурил и сам.

– Классный вы вчера марш-бросочек совершили! – восторженно сказал он. – Я уж подумал, что в весну сорок пятого года попал, так вас тут встречали.

Солдат выпустил дым из лёгких, заулыбался. Отчего-то к Игорю он чувствовал большее расположение, чем к Сергею, вероятно, комплекция оператора наводила на мысль, что он не только штаны в конторе протирает. На всякий случай постовой бросил взгляд на лежащую у ног оператора камеру (не работает ли) и пояснил:

– Да, мы сами прифигели. Нас по тревоге подняли, сперва и не поняли, что случилось, война что ли? Куда едем – не сказали, только потом стало доходить, что в Косово, ну а когда Белград проскочили – всё стало ясно. Тут уж и задачу поставили: аэродром взять под контроль. Вот мы его и взяли.

Солдат опять улыбнулся. Всё-таки об этом не грех будет рассказывать в кругу семьи или друзей через десять, двадцать да и тридцать лет!

Чувствовалось, что он истосковался по общению с соотечественниками. В Боснии, где они находились более полугода, был только узкий круг сослуживцев. Сергей с Игорем тоже были не прочь поболтать просто так, без какой-либо цели, так что разговор этот напоминал встречу земляков, оказавшихся на чужбине. Миротворец был родом из Рязани.

– На родину не тянет? – спросил Комов.

– Да что там делать-то? – удивился солдат. – Здесь валюту платят, а там я столько не заработаю. Там я вообще мало что заработаю. У меня девушка дома осталась, родители. Я им каждый месяц немного денег высылаю, а то совсем бы им плохо пришлось.

Сергей только кивнул. Грустно ему стало от услышанного. Комову и самому после кризиса несладко приходилось, хотя зарплата у него повыше, чем у этого солдата (даже с учётом того, что он получает за миротворческую миссию). Журналисты ведь бюджетные средства не распределяют, честным трудом зарабатывают на жизнь…

В Боснии российские миротворцы почти что бок о бок с натовцами стояли. У тех, наверное, глаза на лоб полезли, когда русские со своего места сорвались, но солдат со смехом рассказывал не об этом, а как меняли они свои сухие пайки на натовские.

– Шоколад у них хороший. Наш тоже, конечно, неплох, но для разнообразия неплохо попробовать, чем американцы питаются. Хреново, прямо скажу.

– Да ты на них посмотри, жир так из всех щелей и прёт, – сказал Игорь.

– Ага! Они от нашей тушёнки тащатся. Она же теперь не в круглых банках, а в таких плоских, – солдат попытался изобразить жестами, как выглядит банка.

– Я видел, – кивнул Сергей. – В Таджикистане недавно мне такие сухие пайки тоже выдавали.

– Вот, – продолжил солдат. – Банка удобная, открывается легко. Но ещё больше америкашек поразило то, что в сухой паёк ещё и спиртовка входит и что тушёнку можно разогреть на огне, где бы ты не находился. Я думаю, что спиртовки они на сувениры себе разобрали. Вот только без чёрного хлеба совсем плохо...

– Плохо, – согласился Сергей.

Он и сам давно заметил эту странную особенность: вдали от Родины начинаешь скучать по чёрному хлебу, а знакомые, которые долго жили за рубежом, просят привезти не осетровую или кетовую икру, а буханку ржаного хлеба. У них руки начинают трястись, когда её в руки берут, рот слюной наполняется. Они подносят буханку к носу и вдыхают её аромат, будто наркоманы.

Но Комов не так уж и долго пробыл в Югославии, да и еда здесь была превосходной. Он ещё продержится какое-то время без чёрного хлеба...

Затрещала рация, оказалось, что командира не нашли, но сейчас к блокпосту подъедет один из его замов.

– Извините ребята, – сказал приехавший капитан, разводя руками. – Всё что угодно для вас сделаем, но на аэродром пустить не могу. Нас тоже лучше не снимайте.

– Отчего? – спросил Сергей.

– Режимный объект. Только командир может разрешить.

– А где командир?

– Полковник поехал на переговоры. Его не будет какое-то время.

– Ну что ж тут поделаешь? – пожал плечами Комов. – Тогда счастливо вам!

У него не было никакой обиды на военных.

Они отъехали метров на сто от блокпоста, остановили машину, вытащили камеру и всё-таки сняли и солдат, которые разматывали мотки с колючей проволокой, и перегородивший дорогу БТР. Миротворцы сделали вид, что ничего не заметили.

Приштину миновали, не останавливаясь, ведь все вещи были с ними. Болгары, конечно, удивятся, но с ними можно созвониться, да и встретятся ещё не раз. Радко гнал машину к Белграду. По дороге Сергей предупредил Милоша, что сегодня же наведается в его студию, и ещё позвонил в редакцию, сообщил, что вечером перегонит сюжет.

– Ты что сумел снять, как наши входят в Приштину? – удивились в Москве.

– Да, – сказал Комов. – И ещё аэродром, где они разместились...

Сергей забрался на заднее сидение машины, надел наушники и большую часть дороги смотрел отснятый материал. Он вытащил из сумки листочки и помечал в них коды реплик, которые намеревался использовать в сюжете в качестве лайфа или синхрона, затем начал набрасывать текст.

– Всё нормально? – спросил Игорь.

– Да, – сказал Комов. – Просто отлично!