Чтение онлайн

Пришло, видимо, время рассказать, почему этот мост был назван именно так и когда он вообще появился.

Существует легенда, что местные жители, задумав построить мост через Ройс, попросили помочь в этом чёрта, а тот в ответ потребовал в качестве вознаграждения душу того, кто первым пройдёт по законченному сооружению. Но когда строительство было завершено, люди пустили по мосту собаку, бросив перед ней кусок хлеба. Несчастное животное было мгновенно разорвано в клочья, но чёрт, увидев, что его обманули (он, естественно, хотел душу человека), схватил огромный кусок скалы и потащил его к своему творению, намереваясь его разрушить. Но навстречу ему вышел некий «святой человек», который стал его ругать, и чёрт бросил свою ношу. С тех пор этот обломок скалы – Чёртов камень – так и лежит недалеко от селения Гёшенен [193] , у дороги, ведущей из него к деревеньке Вассен (Wassen [194] ), при съезде № 40 (его легко обнаружить). Именно в таком виде эта легенда впервые была записана в 1716 году [195] . Позднее, правда, более популярным стал другой вариант: во-первых, люди пустили по мосту козлёнка, и, во-вторых, чёрт, таща глыбу, притомился, присел отдохнуть, в этот момент одна старуха взяла, да и нарисовала на ней крест, и он был вынужден камень оставить [196] . Данную версию отражает сегодня большой рисунок слева от въезда в пробитый в 1958 году [197] тоннель, который располагается слева же от памятника русским солдатам, погибшим в ходе швейцарского похода Суворова (о нём – чуть ниже) – розовые чёрт с козлёнком.

Первый мост в этом месте – деревянный – был построен аж в двадцатых годах XIII века [198] , то есть где-то за два десятка лет до знаменитой в нашей стране Невской битвы. А триста лет спустя, в 1545 году, вместо него появился каменный [199] . После 1830 года, когда рядом был построен ещё один мост [200] , по которому мог проехать конный экипаж, а впоследствии и автомобиль, старый Чёртов мост оказался заброшенным, а в 1888 году и вовсе обвалился [201] .

На рассвете 14 сентября корпус Розенберга подходит к Урзернской дыре. Едва люди вступают в тёмный тоннель, как на них со стороны выхода обрушивается ружейный и артиллерийский огонь. Становится ясно, что в лоб преодолеть это препятствие невозможно. И тогда Андрей Григорьевич приказывает его обойти. Но как?! А вот как: 300 человек под командованием полковника Трубникова должны влезть на отвесную скалу прямо над тоннелем, а двести, под началом майора Тревогина, – спуститься по такой же круче вниз и перебраться через ревущий Ройс. Глядя на эти горы, совершенно невозможно представить себе, как неподготовленный человек может взобраться или спуститься по ним даже налегке, а нашим солдатам предстояло сделать это с оружием и под обстрелом. И они выполняют приказ! Первыми перелезают через скалу и начинают спускаться прямо на французский отряд, защищающий тоннель, люди Трубникова. Не ожидавший этого противник пытается было обороняться, но тут видит, что солдаты Тревогина не только умудрились перейти внизу бешеный поток – по пояс в ледяной воде (в сентябре!), – но и уже карабкаются вверх. Французы бросаются было к Чёртову мосту, но их коллеги, стоящие по другую сторону, принимаются лихорадочно разрушать карниз, находящийся за ним, отрезав таким образом своим товарищам путь к спасению. Но почему вообще не был заранее разрушен мост, ведь в этом случае можно было бы организовать крепкую оборону по противоположному берегу Ройса? Да потому что Лекурбу и в голову не могло прийти, что Урзернскую дыру можно вот так взять и обойти! Эта ошибка дорого ему обошлась.

Русские войска врываются в освободившийся тоннель, мигом проскакивают его и бросаются в штыки на отрезанных французов. Те скидывают свою единственную пушку в пропасть, начинают в панике спрыгивать вниз, но спастись удаётся немногим: большинство из них закалывают, остальные разбиваются или тонут в бурном потоке.

На этом, правда, русская атака захлёбывается. У нас принято считать, что французы разрушили часть Чёртова моста, но, как видите, это не так: разобрана была часть карниза на другом берегу [202] . Начинается отчаянная перестрелка через Ройс: наши на правом берегу, противник – на левом. Между тем перешедшие реку солдаты майора Тревогина взбираются на левый берег и приближаются к мосту. Перелом же наступает с неожиданным появлением русских войск у французов в тылу. Это полк под командованием генерала Николая Михайловича Каменского [203] (ему всего 22 года!) проходит, можно сказать, по следам Лекурба, переваливает через страшный хребет Бетцберг и приступает к обходу позиций противника сзади. Французы начинают отход, и вот именно в этот момент происходит знаменитый эпизод, когда наши солдаты разламывают стоящий невдалеке сарай, бросают брёвна на разобранный проём, связывают их офицерскими шарфами и овладевают, наконец, левым берегом. Здесь следует подчеркнуть, что данный «ремонт» ни в коем случае не был импровизацией: ещё в Таверне, готовя диспозицию предстоящих штурмов, Суворов прямо написал, что обороняющиеся постараются мост разрушить и на этот случай следует иметь средства для его починки [204] .

После того как противник оттесняется от Чёртова моста, начинается ремонт проёма. Ведут его сначала австрийцы, затем наши, и к четырём часам дня армия может продолжить наступление: проходит, не останавливаясь, оставленный французами Гёшенен и устремляется к Вассену.

В некоторых источниках написано, что Чёртов мост оборонял сам Лекурб [205] , но это не так. Французскому генералу было просто не до него: в тот день в деревне Амштег (Amsteg [206] ), в 15 километрах позади него, появляется австрийская колонна под командованием Франца Ауфенберга – того самого, с которым два дня назад соединился Розенберг. Над Лекурбом вновь нависает угроза окружения, и он, собрав все имеющиеся у него силы, несётся к Амштегу и заставляет Ауфенберга отступить. И тут узнаёт, что Суворов прорвался через Чёртов мост. Выхода нет: приходится опять отходить дальше на север, на этот раз к Альтдорфу.

Но мы пока оставим их и перенесёмся на сто лет вперёд, в октябрь 1892 года. Известный общественный деятель, владелец роскошной усадьбы в московских Кузьминках (в сильно изменённом виде её остатки сохранились до сих пор) [207] , директор так называемой Голицынской больницы в Москве (сейчас она называется Первой градской и находится на Ленинском проспекте), князь Сергей Михайлович Голицын [208] предлагает правительству Российской империи установить на Сен-Готарде памятник, увековечивающий подвиги русской армии в ходе Швейцарского похода. Голицын любит и хорошо знает военную историю нашей страны, выражает готовность взять все связанные с этим расходы на себя и приурочить открытие мемориала к столетию этого события. Его инициатива находит поддержку, и вскоре русскому послу в Швейцарии направляется указание поинтересоваться мнением правительства этой страны по данному поводу. В январе 1893 года наш дипломат отвечает, что швейцарцам идея не нравится: таким образом будет увековечен проход иностранных войск по территории их государства, а это противоречит знаменитому швейцарскому нейтралитету. Наше министерство иностранных дел не успокаивается и просит посла повторить попытку. На этот раз швейцарский МИД отвечает, что правительство, мол, не против, но это должен быть не мемориал подвигу Суворова, а «надгробный памятник в честь русских солдат, павших /…/ при переходе через Сен-Готард /…/» [209] . И прибавляет, что все детали проекта должны быть с ним предварительно согласованы, вплоть до точного места его размещения, размера и соответствующего текста. В общем, согласие получено, и начинается обычная в таких случаях бюрократическая круговерть. Окончательно все нюансы утрясаются лишь к концу 1895 года, и разворачивается строительство. Инженерными работами руководит швейцарец Чокке [210] , большая часть памятника изготавливается в Швейцарии (в Женеве) [211] , и 14 сентября 1898 года происходит его торжественное открытие.

В час дня от Андерматта к Чёртову мосту начинает движение торжественная процессия. В память о павших русских солдатах служится молебен. По сигналу князя Голицына с мемориала спадает покрывало, и взорам присутствующих открывается надпись: «Доблестным сподвижникам генералиссимуса, фельдмаршала графа Суворова-Рымникского, князя Италийского, погибшим при переходе через Альпы в 1799 году». Справа от неё расположен меч, а над ней – 12-метровый крест. Интересно, что расположен данный монумент на территории, находящейся в собственности России: в 1893 году местные власти, которым принадлежала земля в этом месте, подарили нашей стране участок, необходимый для сооружения памятника (не указав, кстати, площади своего подарка) [212] .

На автомобиле Чёртов мост легко проскочить. После Андерматта нужно ехать на Альтдорф, причём почти сразу же за городом начинается тоннель. При выезде из него следует быть начеку: максимально сбавить скорость и уйти по второстепенной дороге резко вправо и вниз. Никаких указателей при повороте нет, более того – она может быть перегорожена шлагбаумом. Тогда полагайтесь на свой опыт водителя и паркуйтесь через встречку слева. Остановившись, посмотрите вперёд по ходу движения. Перед вами будет въезд в очередной тоннель, над которым красуется тот самый розовый чёрт с козлёнком. Вы у цели. Дальше найти монумент уже не составит никакого труда. А вот следы обрушившегося старого Чёртова моста придётся поискать. Они находятся почти под «новым», построенном в 1830 году, – едва просматривающиеся опоры. Слово «новый» я беру в кавычки, потому что на самом деле новым является мост, по которому, собственно, и едешь от Андерматта на Альтдорф (памятник тогда хорошо виден справа – главное не проскочить).

А русская армия 14 сентября 1799 года держала курс на Вассен. Дорога к нему то и дело переходит с одного берега Ройса на другой, и французы, отступая, успевают почти все мосты сильно повредить. Это чрезвычайно замедляет наступление, так что в Вассен войска входят уже совсем ночью. Его также никто не обороняет, и здесь уставшие люди останавливаются до утра. Суворов, по утверждению местных жителей, ночует на постоялом дворе «Охсен» [213] . В отличие от своего «тёзки» в Хоспентале, строение это не сохранилось: сгорело. Но зато на главной улице Вассена – тоже Готтардштрассе – есть четырёхэтажное здание коричневого цвета, которое называется «Русский дом». Его мы также нашли без труда, но вот почему оно носит такое название, узнать не удалось.

15 сентября, в пять часов утра, наступление возобновляется. Нашим авангардом командует 27-летний генерал Михаил Андреевич Милорадович – человек яркой и одновременно трагичной судьбы.

Генерал от инфантерии Михаил Андреевич Милорадович (1771–1825)

Его предками были сербы, жившие в Герцеговине, располагавшейся в Южной Европе, на Балканском полуострове (сегодня эта страна называется Босния и Герцеговина.) Носили они фамилию Храбреновичи, то есть храбрецы. По семейной легенде, в одной из многочисленных войн Сербии с турками участвовали несколько братьев Храбреновичей, но в живых остался только один. После того как он съездил повидаться с родителями и вернулся в строй, царь Сербии спросил его, рады ли они были его увидеть. «Я им был мил, и они мне были рады», – ответил заслуженный воин. «Так будь же Милорадовичем», – сказал государь [214] .

Отец Михаила, Андрей Степанович, воевал под знамёнами выдающегося русского полководца Петра Алексеевича Румянцева-Задунайского в Пруссии, а также против турок и последние годы своей жизни был губернатором в украинском Чернигове [215] . У него были хорошие отношения с Суворовым, который поэтому был вполне доволен, когда узнал, что к нему в Италию направляется единственный сын Андрея Степановича, которого он знал с детских лет. Александр Васильевич звал его Мишей [216] , но он тогда был уже генералом и к тому же находился на хорошем счету у Павла I. Суворов быстро оценил храбрость, предприимчивость и быстроту действий своего нового подчинённого и сделал его своим дежурным генералом [217] (за что на него обрушится потом императорский гнев, о чём я напишу в своё время).