Чтение онлайн

Мария Луиза тоже не отказалась от своих планов. Заявив, что ей необходимо поправить здоровье, она отправилась на отдых в Нормандию. На самом деле задумала оттуда поехать в герцогство Пармское, которое русский самодержец щедро пообещал ей в качестве компенсации за потерянный титул императрицы. А от Пармы до Эльбы несравнимо ближе, чем от Вены. Австрийский двор, даже не подозревая о её планах, не одобрял этой поездки, опасаясь недовольства Бурбонов (им вряд ли понравится, что бывшая императрица вновь появится на территории Франции), поэтому было решено, что герцогиня будет путешествовать инкогнито. И 29 июня она под именем графини де Колорно покинула Шёнбрунн, оставив сына на попечение родственников.

Сопровождать и оберегать герцогиню во время путешествия император Франц поручил барону Адаму Альберту фон Нейппергу. Он и был тайным оружием Меттерниха, как оказалось, куда более эффективным, чем любые уговоры.

Барон Клод Франсуа де Меневаль так описывает Нейпперга в своей книге «Наполеон. Годы величия»: «Это был человек немногим более сорока лет, среднего роста, привлекательной наружности. Гусарский мундир, который он обычно носил, в сочетании со светлыми вьющимися волосами придавал ему моложавый вид. Широкая чёрная повязка, скрывавшая пустую глазницу, нисколько его не портила. И единственный глаз смотрел с живостью и необыкновенной проницательностью. Хорошие манеры, учтивость, вкрадчивый голос и разнообразные таланты располагали к нему людей…»

По словам Меневаля, «задача генерала Нейпперга состояла в том, чтобы заставить Марию Луизу забыть Францию и, соответственно, Наполеона». Надо отдать должное Меттерниху, он умел выбирать исполнителей своих интриг. Барон Нейпперг блестяще справился с поручением, и есть все основания полагать, что он своими донжуанскими успехами изменил ход истории (состояние духа Наполеона, по общему признанию, стало одной из главных причин его поражения при Ватерлоо).

В начале октября Мария Луиза и её любовник вернулись в Вену. Поселились в Шёнбрунне. Своих отношений не скрывали. Это должно бы было шокировать и её отца, и родственников, и придворных. Так бы и случилось при других обстоятельствах. Но теперь все были в восторге: раз она влюблена в Нейпперга, значит, исполнила долг австрийской принцессы и открыто признала, что с Наполеоном её ничего не связывает. И вдруг – ужасное известие: Наполеон бежал с Эльбы. Её счастье может рухнуть…

Его письмо приводит в отчаяние: «Стекаясь со всех сторон, за мной следуют толпы народа, один за другим полки в полном составе переходят на мою сторону Отовсюду ко мне направляются делегации крестьян. Когда ты получишь это письмо, я уже буду в Париже… я вступил в Лион, встреченный с необычайным энтузиазмом. Все улицы, набережные и мосты были забиты толпами жителей. Прощай, друг мой, будь весела и приезжай поскорее ко мне с сыном. Надеюсь обнять и поцеловать тебя ещё до конца этого месяца».

Это – прочитано случайно, вообще-то Мария Луиза все письма мужа, даже не распечатав, отдавала отцу. Наполеон такого и вообразить не мог, он считал, что письма перехватывают шпионы Меттерниха, поэтому попросил это письмо вручить Меневалю, чтобы тот нашёл возможность тайно передать его императрице. Меневаль колебался: не передавать – нарушить волю государя, передать – подвергнуть его очередному унижению. Он ведь знал всё: был свидетелем бурного романа Марии Луизы и Нейпперга. Не было тайной и то, что император Франц без согласия дочери не решался на объявление Наполеона вне закона, предложенное Талейраном. Что предпринять, чтобы быстро и без особых усилий получить это согласие?

Выход нашёлся незамысловатый (с учетом того, что ханжество было не последним из достоинств Марии Луизы). Ей принесли документ, подписанный папским нунцием. В нём с сочувствием утверждалось, что брак Наполеона и Жозефины не был расторгнут по всем правилам и потому она, Мария Луиза (о, ужас!), с 1810 года состояла в «незаконном браке».

Целомудренная любовница генерала Нейпперга пришла в ужас. Значит, этот ужасный корсиканец вынудил её, такую наивную, такую чистую, к незаконному сожительству! Значит, их сын – незаконнорождённый?! «Ни за что на свете ноги моей больше не будет в этой ужасной Франции», – заливаясь слезами, повторяла Мария Луиза.

Тут-то её и попросил Меттерних подписать документ, давший право участникам Венского конгресса объявить Наполеона вне закона как врага человечества. Она охотно написала письмо, в котором объявила, что не имеет ничего общего со своим бывшим супругом и не интересуется его судьбой. Письмо было предъявлено Венскому конгрессу, и на следующий день, 13 марта, манифест Талейрана был подписан. За влияние, оказанное им на бывшую императрицу, граф Нейпперг был удостоен титула гофмаршала, что давало ему привилегию путешествовать со своей повелительницей в одной карете (после смерти Наполеона он станет её законным супругом).

Это письмо было предательством куда более страшным, чем интрижка с Нейппергом. Ведь только жена соединяла Наполеона с европейскими династиями и только она могла бы, если бы захотела и сумела, примирить его с ними. Она – не захотела. Более того, едва ли было в Европе много людей, которые так, как она, желали ему поражения, а ещё лучше – смерти. Если он победит, то заставит её вернуться, и счастливая жизнь с Адамом Альбертом закончится навсегда. Этого она допустить не могла…

Так вполне заурядная женщина, по политическим соображениям ставшая женой величайшего человека своего времени, да ещё сумевшая стать не просто женой, но женой любимой, обрекла своего бывшего мужа на положение не только опасное, а практически безнадёжное: против него ополчились практически все монархи Европы. А ведь достаточно ей было уговорить, умолить отца (человек он был слабый, малопривлекательный, но дочь любил вполне искренне) не выступать против зятя, коалиция развалилась бы и неизвестно, чем бы кончилось второе пришествие Наполеона.

Меневаль понимал, что Наполеон должен знать горькую и оскорбительную правду, но не рисковал прямо открыть её. Наконец он нашёл выход: направил министру почт графу Антуану Лавалетту анонимное письмо, в котором, не скупясь на подробности, сообщил о супружеской неверности экс-императрицы. Он надеялся, что Лавалетт, человек, не запятнавший себя предательством, к тому же женатый на племяннице Жозефины Эмили Луизе Богарне, передаст письмо прямо в руки императора и оно не станет достоянием молвы. Раз уж ход событий заставил упомянуть о графе Лавалетте и его жене, не могу удержаться и не рассказать о них хотя бы очень кратко.

Даже среди множества искалеченных судеб сторонников Наполеона, ему не изменивших, участь супругов Лавалетт исключительна. После второй реставрации Бурбонов графа арестовали и, обвинив в государственной измене, приговорили к смерти. Накануне казни Эмили удалось добиться последнего свидания. А дальше случилось невероятное: она уговорила мужа поменяться одеждой, и он спокойно покинул тюрьму в её платье. Вскоре ему помогли бежать из Франции. А она осталась в камере смертников. Была надежда, что её отпустят. Но снисхождение к женщине из семейства Богарне… Это совсем не в правилах семейства Бурбонов. Эмили оставалась в тюрьме несколько лет. В конце концов не выдержала, сошла с ума. А спасённому ею мужу через семь лет позволили вернуться во Францию. Но всё это ещё впереди.

А тогда, во время Ста дней, верный Меневаль не ошибся, доверившись Лавалетту. Однако император простодушно ничему не поверил, решив, что это очередная провокация союзных держав с целью разлучить его с Марией Луизой.

А она, которую он наивно считал безупречной, развлекалась с Нейппергом… В то время как другие женщины, «даже те из них, кто (по словам Фредерика Массойя, одного из самых скрупулёзных исследователей жизни Наполеона) был вовсе далёк от политики, из преданности становились его шпионами и, руководствуясь интуицией в гораздо большей степени, чем разумом, давали ему разумные советы». Добавлю только, что эти женщины, любившие императора, были оставлены им и могли бы затаить обиду, а то и желание отомстить. Но ничего подобного не случилось. Они делали всё от них зависящее, чтобы помочь любимому человеку.