Чтение онлайн

У него был очень красивый почерк. Буквы, складывающиеся в надпись "капитан Альбрехт Лемпп" были образцом каллиграфии.

Холмс производил ошеломляющее впечатление. Как только он появился в двери кафе, Шильке сразу же понял – это он. Хуже было другое, взгляды подняли люди, сидящие за другими столиками. Холмс не шел, он шествовал. Только во всем этом не было ничего неестественного, искусственного или деланного. Просто-напросто, светлейший господин решил проявить милость собравшейся в зале грязи земной и оказать ей часть собственным присутствием. Высокий, худощавый, он одновременно улыбался нескольким женщинам, а те отвечали ему своими улыбками. И разве так должен был выглядеть разведчик? Ведь он обращал на себя всеобщее внимание. Нет, он был попросту восхитителен! На него пялились все. Холмс подошел к официантке и сообщил ей, что хотел бы выпить кофе с приятелем, но просит не подавать того, что имеется в заведении. Очень милым образом он попросил заварить содержимое переданного той небольшого мешочка. Только после этого подошел к столику. Шильке, непонятно почему, уже долгое время стоял чуть ли не по стойке "смирно".

– Дитер, друг мой, - обнял он капитана за плечи. – Как же я рад, что наконец-то могу тебя увидеть.

– Ну, мы же виделись в парке.

Холмс совершенно симпатично улыбнулся.

– Ты видел доктора Ватсона.

– Но ведь он выглядел точно так же, как и ты. Говорил, как и ты.

– Ночью, в парке, в состоянии возбуждения? Ты и вправду знаешь, что видел? Знаешь, о чем говоришь?

Шильке только потряс головой. Сидящий напротив человек и вправду производил ошеломляющее впечатление.

– И Крупманн схватил бы Ватсона, а не тебя?

– Ну да. И я наверняка бы умер от печали, поскольку то мой истинный друг. Впрочем, к тому же он и самый настоящий доктор.

– Медицины?

– Нет. Архитектуры.

Мужчины рассмеялись. Коллег по профессии в шайке становилось больше. Но несколько присутствующих в зале все так же наблюдало за их беседой.

– Прости мне мое замечание, - Шильке прикусил губу. – Но твое поведение, внешний вид, даже не знаю, как это выразить, не совсем соответствуют представлениям о разведчиках. Все на нас глядят. Ты не боишься?

– Ты сам ответил на свой же вопрос. А как еще я должен выглядеть? Зайти сюда в плаще, в шляпе и темных очках? Обменяться с тобой шепотом парой слов, заслоняя лицо газетой, и через секунду испариться через задний ход?

– Ну ладно… Я ляпнул глупость.

– Нет, Дитер. О тебе можно сказать разное, но со всей уверенностью не то, что бы глуп. Ты вправду походишь на Майкрофта, существо даже более умное, чем я, но лишенное энергии.

– Ну а ты, как истинный Шерлок, влил ее в меня, Мачек. Если только наш переход на "ты" по доверенности все так же действует.

– О, - удивился Холмс. – Ты даже правильно выговариваешь мое имя.

– Я немножко говорю по-польски.

– Это "немножко" в недалеком будущем тебе пригодится.

И вновь они улыбнулись друг другу.

– Мой план принимаешь? – спросил Шильке. – Ибо, как я понимаю, его основ объяснять я не должен.

– Абсолютно не должен. Помимо того, я желаю его расширить, но вначале я должен сказать кое-что о тебе.

– Обо мне?

– И ни о ком иначе.

Им подали кофе в маленьких чашечках. Уже сам аромат свидетельствовал, что если кофе у Титца можно было назвать совершенным, то для этого имелось всего одно определение. Настоящий.

– Может подать что-нибудь еще? – допытывалась официантка. – Коньяк?

Холмс улыбнулся ей так, что девушка тут же ответила ему улыбкой.

– Да нет, фройляйн, благодарим.

– Тогда, может, немного минеральной воды?

– О, замечательная идея.

Когда официантка отошла, Шильке склонился над столиком.

– Так что бы ты хотел обо мне сказать?

– Только лишь то, что ты отличаешься от всех остальных окружающих людей. И ты совершенно напрасно это скрываешь.

– Хмм, странно. И почему ты так считаешь?

– Потому что на любой заданный тебе вопрос ты ответишь не так, как любой из посетителей этого кафе.

Шильке удивленно поднял брови. Он никак не мог справиться с появившимися у него в голове мыслями.

– Задай такой вопрос.

Холмс пожал плечами.

– Да это может быть что угодно. Ну, к примеру: сколько дней Господь трудился над сотворением мира?

– Но это ведь очевидно. Шесть.

– Но почему тогда любой кретин крикнет, что семь? Почему только ты знаешь ответ, который ведь везде написан?

Шильке позволил захватить себя врасплох.

– Но почему?

– Потому что только ты умеешь слушать. Слушать, наблюдать, делать выводы. Ты гений, дорогой мой Майкрофт. Причем, твердо ступающим по земле на обеих ногах. – Холмс извлек из кармана хорошенько послуживший портсигар и старомодную зажигалку. Какое-то время он игрался ними, а потом произнес: - Только все это придется изменить.

– Что изменить? – Беседа все сильнее увлекала Шильке. – Мне уже не надо твердо ступать по земле?

Холмс закурил сигарету. Даже это он сумел сделать таким образом, что обратил на себя взгляды нескольких сидящих рядом посетителей.

– Да, - ответил он. – Вместо того, чтобы ходить по земле, ты должен высоко летать над ней. Но, прежде всего, ты обязан отличаться от других людей.

– Мне следует играть, как и ты?

Его собеседник отрицательно покачал головой.

– Я ничего не играю. Просто я – иной. И я научу тебя этому же.

– Извини, но я не понял.

– Пока что тебе понимать и не надо. Давай вернемся к той идее, которая меня очень заинтересовала.

– Но я ведь ее тебе даже и не разъяснил.

– Не надо. Позволишь, если я дам тебе ее краткое изложение?

Шильке кивнул. Он и вправду был ошеломлен выводами Холмса.

– Твой замысел гениален. Зачем терять жизнь, зачем нужно попадать в плен и годами бродяжничать в голоде и сибирских морозах? Гораздо лучше застраховать свою жизнь. Договориться с вражеским агентом и обеспечить ему полнейшую защиту на самые худшие дни – на время боев за Фестунг Бреслау. Взамен ты желаешь защиты уже после прохода армии, ты желаешь избежать допросов, придирок и долгой неволи. И вот что я тебе сразу скажу. Я полностью принимаю этот план. Хотя в нем имеется один серьезный минус.

– Какой?

– А вот перебивать не надо.

– Уже молчу.

– Видишь ли, я ведь был в гулаге. Я видел людей, которые неделями подыхали в собственных экскрементах, видел такие вещи, о которых Данте и не снилось – его преисподняя милая и приятная по сравнению с созданной человеком. Вырвался я оттуда чудом, меня взяли в разведку, потому что в совершенстве владею несколькими языками, и так здесь очутился. Но я не желаю жить в коммунистическом раю по той простой причине, что я его видел. Потому-то в твою идею я хочу внести одно изменение.