Чтение онлайн

– Не понял?

– Здесь камня на камне не останется.

Перед войной универсальный магазин на перекрестке Охлауэрштрассе и Шюхбрюке, спроектированный самим Мендельсоном [26] , походил на футуристическое строение, по ночам освещенное лучше, чем небоскребы на Манхеттене. Из всех окон бил свет, могло показаться, что владелец за электрический ток платит какие-то сумасшедшие суммы. В реальности же архитектор достиг этого эффекта намного дешевле. Ночью все окна затягивались занавесями из тоненькой белой бумаги, а под ними зажигали слабые лампочки. Эффект был поразительный. Сияющий дом сразу же напоминал об американском размахе и расточительности. В средине же он отражал германский прагматизм и стремление к экономии. Но сейчас суперсовременная глыба была темная, как и все вокруг.

– Надеюсь, хоть он выживет все передряги в целости, - сказал Шильке. – Ведь он же необыкновенный.

– А может он всего лишь сменит шкуру, как змея или… - она не смогла сразу же найти сравнение.

– Или поменяет окраску, как хамелеон.

Дитер усмехнулся.

– Хамелеон…

Они пошли вдоль по Шульбрюке. К счастью, Луна освещала тонкий слой облаков, так что можно было идти, не опасаясь того, что разобьешь себе голову о столб ближайшего фонаря. Атмосфера темного города становилась все более таинственной, способствующей флирту и соблазнению. Но Шильке все равно сожалел, что на дворе не лето. Сейчас прикосновение холодной, словно лед, ладони к коже могло привезти разве что к содроганию и уничтожить нарождающееся настроение.

– И какой он? – спросила Рита.

– О… Никаким образом его невозможно характеризовать в одном предложении.

– Попытайся в нескольких.

– Это тоже сложно, - неожиданно рассмеялся Шильке. – Он необыкновенно наблюдателен. Создается впечатление, что от его внимания не ускользает ни единая мелочь, ни один нюанс, никакой шепот человека, находящегося на расстоянии в несколько метров. Он чрезвычайно точен, что граничит чуть ли не с какой-нибудь манией или навязчивой идеей.

– Как настоящий Шерлок Холмс? Я имею в виду, литературный?

– Да. Он обладает даром чтения в людях. В их истинных намерениях, ну совершенно так, будто бы он знал их мысли. И этот его чертов интеллект, отрегулированный словно швейцарский хронометр.

– А недостатки?

– Хмм, - задумался Шильке.

– Какие у него недостатки? Какие его слабые точки?
– повторила Рита вопрос.

– Не знаю.

– Эге-гей. А ну-ка, блесни своей наблюдательностью, зазнайка.

Шильке инстинктивно почесал подбородок.

– Похоже, здесь мне придется выйти далеко за границы своей компетенции.

– Только не отмазывайся, зазнайка. Вот сейчас ты покажи, как замечательно работает твой разум.

Девушка бросила ему вызов. Не поднять перчатку Шильке не мог.

– Мне кажется, он теряется в хаосе, в случайности действий других людей.

– Скажи что-нибудь больше. Он наркоман, как герой Конан Дойла?

Шильке задумался и ляпнул наугад.

– Нет, - буркнул. – Он алкоголик.

Рита тихонько присвистнула.

– Это факт или только подозрение?

– Ты же знаешь, я тоже не пью. Как и он. Потому что это рационально. Но я не пью, потому что не желаю себя одурманивать, а вот его демонстративный отказ от алкоголя, похоже, должен что-то срывать. Какое-то мрачное "нечто" из прошлого. Но это всего лишь мои предположения и мой инстинкт.

И вот тут Рита его удивила.

– А может быть то, что вы одинаковые? Я не стану напоминать твоих подвигов во время учебы в Англии, результаты которых и обратили тебя на путь добродетели, - нагло усмехнулась девушка.

– А тебе откуда известно?

И вновь она застала его врасплох. На этот раз – абсолютно.

– Знаешь, работая в мире тайных служб, разведок, полиции и им подобных, ты должен быть готов к тому, что каждый собирает всяческие сведения о каждом.

Шильке кивнул. И она о нем – тоже? Собственно говоря, только что она об этом сказала. Но ее акции на его персональной бирже чувств, о чудо, неожиданно подскочили на несколько пунктов вверх. Сам он все сильнее и сильнее входил во вкус игры.

– Ну ладно. Тем не менее, пара глупых выходок – это еще не алкоголизм, - заявил Шильке.

– Быть может, ты просто вовремя остановился, зазнайка, - деликатно подколола его Рита. Но, увидав, что тема, возможно, затронута ею напрасно, она ее сменила. – А он о тебе что-нибудь говорил?

– Все время. Он советовал все время подчеркивать собственное отличие, а не скрывать его.

Похоже, девушка даже поняла, что Холмс имел в виду.

– И?

– Ну, я немного подумал об этом и пригляделся к Хайни. Какие изменения произошли в его жизни. Вот представь, что обычный шлем и камуфляжная куртка сделали так, что люди тут же начали относиться к нему по-другому. – Дитер ненадолго задумался.

– Ну, это невозможно, - снова подколола Рита Шильке. – Ты что, не знал об этом раньше?

– Видишь ли: знать и понять – это две разные вещи. В любом случае, я заказал новый мундир у самого лучшего в Бреслау портного. Ага, еще автомат Томпсона с западного фронта. И буду выглядеть, словно гангстер. Понимаешь?

– Ну да, гангстер в мундире от наилучшего портного.

– А еще я прикупил летную куртку на меху.

Рита рассмеялась, наконец-то поняв, что это шутка. Но через несколько секунд до нее дошло, что не до конца, потому что что-то за всем этим кроется.

– А ты не боишься, что тебя из твоего абвера пошлют к психиатру.

Шильке не хотелось объяснять ей, что наговорил ему Холмс о фасаде, который и только лишь который видят другие люди. На потом он оставил и планы, связанные с крипо и заинтересованность поляка его следствием по вопросу убийств. Парочка наконец-то добралась до Одера рядом с бастионом периода наполеоновских войн. Какое романтичное место! Тени деревьев на набережной, полнейшая пустота, тишина. Как бы случайно, Дитер обнял Риту и притянул к себе.

– Будет лучше, чтобы ты не споткнулась.

Девушка прекрасно понимала его план, потому что ответила тут же:

– Нет, Дитер, в своей жизни я наткнулась на тебя не случайно.

Она была неплохим офицером на фронте боев, ведомых между мужчинами и женщинами. Ветераном с полей сражений, а не каким-то там писарчуком из штаба. Из чувства коварства, с самого начала их разговора она ни словом не упомянула о том, что предыдущую беседу, по телефону, Дитер закончил словами "я люблю тебя". Враг своих намерений не выдавал. Ну что же, оставалось одно – как говорили русские – "разведка боем". Дитер притянул Риту к себе и крепко обнял. Она поддавалась, но сонно, только лишь в смысле "не ставила действенного сопротивления". Дитер нежно поцеловал девушку в лоб. Спокойно, потихоньку, это не атака улан. Теперь он поцеловал Риту в нос. Ситуация критичная, если продвигаться ниже, станет мешать козырек фуражки. Необходимо повернуть голову под острым углом и следить за тем, чтобы фуражка не упала, потому что все превратится в смех. Проектанты мундиров совершенно не предусматривали подобного рода сражений один на один. Дитер поцеловал Риту в губы. А через мгновение – еще крепче. И она поцеловала его в ответ. И еще раз. Теперь девушка осторожно обняла его. Шильке коснулся языком ее губы изнутри, встретил язык. Черт! Вот теперь можно было бы с марша приступать к атаке, вот только устав никак не предусматривал такого рода операций в зимнее время. Если бы он сейчас сунул ей под пальто свою холодную как лед руку, Рита, просто-напросто, запищала бы. Девушка сама избавила его от хлопот. Она еще раз крепко поцеловала Дитера и немного отстранилась.

– Ой, какой же ты миленький, - шепнула она.

– А ты… ты знаешь, что со мной делаешь?

Но Рита не позволила сделать какое-либо предложение.

– Знаешь, я тут кое-что вспомнила.

Черт! Выходит, сегодня ничего не получится. Что поделать, но Шильке знал, что территория подготовлена, и вражеская твердыня готова к штурму.

– Что такое, моя красавица Рита?

– Из Берлина приезжает какая-то шишка. И она на все сто заинтересуется твоим следствием, поскольку повсюду вынюхивает. Я знаю, что к вам тоже заглянет, поскольку проверяет все службы под углом вывоза произведений искусства.