Чтение онлайн

– Это значит, что ты желаешь добраться до британского агента и заиметь на него какой-нибудь крючок?

– Естественно.

– А они будут знать?

– Существует такая поговорка: Если не знает НКВД, тогда знает ГРУ. Тут дело не в том, чтобы они друг друга особо любили, но если я попрошу… - снизил он голос.

– А что такое ГРУ?

Ответом ему был вздох.

– Так что же?

– Чтобы узнать из прессы, что это такое, тебе нужно было бы прожить ой как долго…

Холмс подошел к ближе всего стоящей женщине и вынул у нее из рук бумажную ленту.

– Я помогу фрау. Это делается так. – Он приклеил отрезки наискось и выгладил ладонью. – Пожалуйста. Вот теперь она наверняка выдержит разрыв любой бомбы!

Город сходил с ума в своем безумии. Массированный огонь артиллерии на юге и юго-западе привел к тому, что по улицам никто уже не перемещался нормально. Люди передвигались или быстрым, нервным шагом, или даже бежали, хотя вражеских бомбардировщиков на небе еще не было. Близящийся – как в панике считал каждый – гул артиллерии, все более частые расстрелы, складывание баррикад из вырываемых из мостовой булыжников, выбрасывание мебели из окон и сжигание того, что осталось; разрушение домов для того, чтобы дать лучшую зону обстрела для собственных орудий, все это приводило к тому, что люди, похоже, только сейчас заметили то, что происходило уже ранее. Командование вводило все новые и новые отряды фольксштурма в состояние боевой готовности. Необходимо было неожиданно покинуть собственное жилище и перебраться в другое помещение. И то ненадолго, потому что звучал приказ приготовить подвалы. Впрочем, сам по себе принудительный марш через город, впервые с момента объявления ограничений в свободном перемещении, вызывал неприятное впечатление. Люди наконец-то увидели объемы разрушений, причем, в тот момент, когда до наступления на центр было еще далеко. Вот они и шли, шокированные этим прологом к апокалипсису.

Мрачные мысли стали причиной того, что ведущий мотоцикл Шильке чуть не наскочил на ехавший перед ними грузовик. Холмс, сидевший в коляске, инстинктивно заслонился ладонью.

– Холера ясна, ты что, желаешь помочь Советам?

– Я?

– Если нас прибьешь, Бреслау утратит двух своих храбрейших защитников.

– Знаешь что, возьми свой висельный юмор и сунь его сам знаешь куда.

Притормозили они в тот самый момент, когда рядом с ними очутился взвод саперов, марширующих по направлению центра. Несколько солдат, удивленных фразами, которыми обменялись офицеры на мотоцикле, глянуло на них. Шильке почувствовал, что лицо его покраснело от стыда.

– Черт…!

– Дави на газ!

– Так впереди же пробка.

– Тоже мне, причина. – Холмс вытащил из кармана какой-то конверт и, размахивая им, закричал унтер-офицеру, управлявшему движением: - А гауляйтер здесь уже проезжал?

– Здесь не было никакого гауляйтера.

– Ага, но ведь Гандау – это в ту сторону?

– Так точно!

– Тогда пропускай!

И он толкнул Шильке, чтобы тот ехал дальше. Тот тронулся с места, все еще с красными пятнами на лице, пытаясь избежать взгляда изумленного унтера.

– И вот как вами управлять? – крикнул он, когда они уже отъехали дальше. – Ведь поляки не признают никакого порядка. Для вас нет ничего святого.

– Вот именно так и управляемся, - буркнул себе под нос Холмс.

Они проехали мимо странного конвоя, составленного из самых различных грузовиков вместе с повозками, которые тянули лошади.

Наша парочка предпочла не вникать, что было грузом этого конвоя. Достаточно было доносящихся стонов.

– Где же это мы так получили по заднице? – спросил Шильке.

– Похоже, в Дойч Лисса [43] .

– Но ведь аэродром еще не обстреливают?

– Похоже, что нет. Но не забывай, что генерал Глуздовский [44] не телеграфирует мне ежедневно, сообщая о своих планах.

– Глупо было бы погибнуть от собственных пуль.

Холмс заломил руки.

– Во-первых, это русские пули, а не мои. Во-вторых, а не знаю, как можно погибнуть умно. В кровати, после долголетней, переполненной страданиями болезни? Тогда уже я предпочту русскую пулю.

До Шильке дошло, что он ляпнул ужасную глупость, и на сей раз ничего не ответил. Он припарковал мотоцикл на небольшом, зато свободном подъезде возле временного контрольного пункта для больных. Оба сошли, чтобы размять кости. Было чертовски холодно, дыхание тут же превращалось в пар, и оба сомневались, а запустится ли старенький "цундапп" после часовой стоянки. Холмс передал часовому листок с информаций, какого врача следует вызвать. После этого они спрятались под раскидистым деревом, которое укрывало, по крайней мере, от громадных и липких снежинок, падающих все гуще и гуще.

У врача, появившегося в дверях, халат был наброшен на мундир. В правой руке у него был стетоскоп. Он огляделся по сторонам, после чего подошел под дерево.

– Это вы меня вызывали?

– Невероятно, - перебил его Холмс. – Гляди, Дитер. Джулиен Боу, первое место в списке студентов медицины в Лондоне, в мундире СС сортирует больных для эвакуации. Можешь такое представить?!

– Вот черт! – Врач упустил стетоскоп, который тут же исчез в сыпучем снегу. – Черт!

– Нет, нет, все это не так, как думаешь, - удержал его Холмс жестом руки. – Дитер здесь лишь за тем, чтобы во время беседы с нами не случилось ничего плохого, уважаемый союзник.

До Боу все дошло только лишь через какое-то врем. Он оттер пот со лба.

– Ну ты меня и напугал, русак.

– Я не русский, а поляк.

– Догадываюсь, что это, похоже, еще хуже?

– Ммм… - ответил на это Холмс улыбкой на все тридцать два зуба.

Боу откопал в снегу свой стетоскоп. Теперь он оттирал его полой безупречно белого халата. У СС всегда было снабжение лучше, чем у остальной части армии. Английский шпион явно злился.

– Так вы теперь уже вместе с абвером? Ручка в ручку? – пытался иронизировать он.

– Ты мне про абвер не напоминай, чтобы я не напомнил тебе о тех гестаповцах, которых ты высылал на запад. Все на востоке чрезвычайно заслуженные, и русские им этого никогда не забудут. А самое паршивое, что тебе тоже.

– Откуда ты знаешь? Впрочем… - Врач пожал плечами. – То была операционная необходимость.

– Называй как хочешь, но как только сюда придут Советы, они так тебе об этом припомнят, что Лондон ты уже никогда не увидишь.

Англичанина что-то мучило. Он вынул из кармана небольшую коробочку и высыпал на ладонь несколько микроскопических гранулок.

– Ты серьезно?

– Да. Я пришел с конкретным предостережением.

– Ладно, тогда я смоюсь как можно скорее. Но какова еще цель твоего визита.

Холмс расплылся в своей невероятно невинной, буквально мальчишеской усмешке. Затем стряхнул снежные хлопья, осевшие на воротнике комбинезона.

– А что я могу о тебе знать? Для Британии Бреслау – это третьеразрядный театр военных действий, ты же у нас слишком крупная шишка, чтобы подсчитывать сколько танков проехало в какую сторону. Впрочем, для этого нужны русские, поскольку это их театр и их марионетки. Но, похоже, я знаю, что удерживает тебя в Бреслау.