Чтение онлайн

Шильке вытащил из кармана приказ о вылете в Берлин. Не спеша, размашистым почерком, он вписал в бланк имя и фамилию Нади (сейчас он их, естественно, вспомнил). Он подал солдату бланк вместе с другим документом – гарантией на получение места в самолете.

– Выбирай. Или пойдешь с нами, дашь показания, и мы отвезем тебя на аэродром на броневике, или…

Надя весь дрожал.

– Заберите меня отсюда, - то ли прошептал, то ли проплакал он. – Заберите меня отсюда. Их этого ада!

– Разумный человек!

– Что вы хотите знать?

– Кто приказал тебе убить Краузе?

– Это не был никто из группы упаковщиков… Офицер уголовной полиции, крипо.

– Как он выглядел? Помнишь?

– Не знаю. В столе я нашел письмо. В конверте были доказательства моих… моих… - Надя явно не знал, какое применить слово. – Там были снимки, показания. Все.

– И что? Этим письмом он приказал тебе убить Краузе? – Шильке удивленно поднял бровь.

– Нет. Но… в письме весьма тщательно была описана роль Краузе в поставке материалов на меня. Именно этот сукин сын доносил на меня в крипо!

– Любопытно, - буркнул Холмс. – Но ведь была еще одна причина, в силу которой ты ненавидел этого типа, так?

– Да, это правда.

– Тогда скажи.

Надя бессознательно оглядывался по сторонам. Он не знал, как это произнести, тем более, в присутствии вооруженных мужчин.

– Он отказал мне в любви, - наконец-то выдавил он из себя.

– О! – вырвалось у Риты. Она прикусила губу, чтобы скрыть замешательство. – Это… тоже важная причина.

Она опустила голову, чтобы скрыть рисующуюся у нее на лице растерянность.

– А ты воспользовался случаем и убил его?

– Нет. Было еще одно письмо. Потом.

– Так?

– Офицер крипо написал, что он такой же, как я. Что он боится тронуть Краузе, так как этот гад знает много и о нем.

– Ага, все ясно, - вздохнул Холмс. – Еще он написал, что, случае чего, он станет тебя прикрывать, что сам он очутился в неудобной ситуации, а все случившееся требует радикального разрешения, и что кто-то обязан этим заняться.

– Именно так и было.

– И ты решил проблему окончательно.

Надя печально кивнул.

– Ну что же, - Холмс закурил. – Это уже все как-то держится. Хотя, во всей Германии трудно найти более наивного типа, чем ты.

– Любовь, которой отказали, делает слепым, - вмешалась Рита.

Шильке с этим тоже согласился.

– А вот скажи мне еще вот что: кем был Краузе? Специалистом по произведениям искусства? Ювелиром? Пчему он оказался в группе упаковщиков?

Надя поднял голову.

– Он был специалистом по аккумуляторам, - сказал гей.

– Что?

– Специалистом по электрическим аккумуляторам. Он работал на постройке подводных лодок.

Шильке с Холмсом обменялись взглядами. Они не успели обменяться хотя бы словом, как недалекий взрыв обсыпал их землей. Останки каких-то выброшенных из могил двух тел грохнули в яму. Сидящие в яме солдаты начали орать. Один только Холмс сохранял деланное хладнокровие.

– Эй, вы, там! – крикнул он останкам. – А ну не толкаться. Еще не время на всеобщее воскрешение.

Рита начала истерически смеяться. Но через минуту ей удалось взять себя в руки.

– Еще не пасха, - прибавила она. – Даже Иисус еще не воскрес.

Ситуация в окопе казалась контролируемой. Но стало ясно, что дальнейший допрос должен проводиться в более цивилизованных условиях. Дрожащий от страха Надя обхватил себя руками.

– А ты, случаем, не встречал здесь кого-нибудь знакомого? – спросила Рита.

– Да, да, тут есть еще один их группы упаковщиков, - сказал он, указывая рукой направление. – Метрах в тридцати отсюда. Я вчера его видел.

– Кто?

– Фамилия мне не известна. Его зовут Хайнц.

– Умная девочка, - буркнул Холмс. – Эти гады выслали сюда всех, от которых хотели избавиться.

– Что ж, пойдем за ним, - вздохнул Шильке. Перспектива идти дальше по опасному окопу его не вдохновляла.

– Погодите. Мне на сегодня уже хватит, - сказала девушка. – Может, давайте сделаем так. Я вместе с проводниками проведу Надю в тыл, а вы приведете того другого, а?

И вправду, хитроумная девочка. Черт! Но ему не хотелось показывать сомнений.

– Хорошо. В таком случае, расстаемся.

Их ожидал переход в три десятка метров. Тридцать метров. Как совестливо вычислил Шильке, поход занял у них сорок семь минут, что давало в среднем один метр в полторы минуты. Грохот орудий уже достал его до живого. Но, прежде всего, ужасной была неуверенность. Русские стреляли по передовой, время от времени – переводили огонь дальше. Но никогда они не стреляли в равных последовательностях. Никак нельзя было предусмотреть, когда они бахнут рядом с тобой. Шильке уже чуть ли не молился, чтобы чертова Хайнца не было в окопе, чтобы того отозвали в тыл, и чтобы там, на безопасном расстоянии они моги бы его схватить и допросить.

И молитвы его отчасти были выслушаны.

– Хайнц? – какой-то перепуганный солдатик едва-едва высунул голову из-под ранца. – Землю кусает.

– Как это случилось? – спросил Холмс.

– А никак. Попали в него, и хана.

– Здесь?

– Да здесь, чтоб они сдохли! Если не веришь, сам проверь. – Он указал рукой, на миллиметр поднимая ее над насыпью.
– До сих пор там еще лежит, потому что гиенам не захотелось оттянуть его на пару метров дальше.

Холмс проверять не собирался.

– Возвращаемся, - сухо бросил он Шильке.

Как правило, окопы прокладываются таким образом, что по поперечным траншеям можно легко перемещаться и даже выводить солдат из-под обстрела, обеспечить безопасное убежище и выслать назад на позиции буквально в тот момент, когда вражеская пехота пойдет в наступление. Но здесь таких удобств не было. Нашим героям пришлось преодолеть обратный путь точно тем же образом, благодаря которому они добрались сюда. Шильке перестал воспринимать время. Говоря точнее, ему сделалось все равно. Грязный, потный и полуживой он понял, что близится вечер, только тогда, когда они добрались до расположения боевой группы. К ним сразу же подбежала Рита.