Чтение онлайн

– Пять секунд.

Все сжались, закрывая уши. Землетрясению не предшествовал какой-либо свист. Строительный мусор рухнул на всех, поднимая настолько плотную пыль, что на долгие минуты они очутились в черной взвеси, не дающей возможности что-либо видеть и дышать. Обломки кирпича ударялись в стальные шлемы, что-то больно било в спины и по рукам. Шильке благодарил провидение за то, что на нем толстая куртка, а под ней еще и пуленепробиваемый жилет. Ему хотелось рвать. Сквозь бешеный звон в ушах, как будто сквозь толстый слой ваты, до него постепенно стал доходить слабый и тихий, далекий звук свистка. Он начал выкарабкиваться наружу. К выходу сразу попасть не удалось, зато изо всех сил врезался во что-то шлемом, к счастью великолепная конструкция защитного оборудования выдержала.

Наибольшим изумлением для него было то, что снаружи совершенно не было свежего воздуха. Тошнотворно-душащая взвесь между стенами не опадала, не давая возможности глубоко вдохнуть. Зато свисток был слышен лучше.

– Урррааа! – кричал Холмс, пытаясь перебраться через завалы. Наиболее молодые солдаты поддерживали этот клич. Вся группа начала продираться вглубь. Шильке едва поспевал за ними. Чертовы сапоги. Они скользили на каждом провале. Чудом он не вывернул щиколотку. По ходу Шильке рассматривал окружающие его сцены, словно живьем взятые из сонного кошмара. Шествующий впереди этого марша калек и кричащий "Ура" Холмс вдруг наткнулся на трех русских с нацеленным ему в грудь оружием. Но они не стреляли, видя перед собой мужика в комбинезоне и с ППШ в руках.

Даже Холмс на миг утратил дар речи.

– На Берлин – это в ту сторону? – спросил он по-русски.

– Туда, - инстинктивно подтвердили русские, поворачивая головы.

Холмс быстро обернулся и начал удирать. А русские за ним, но не затем, чтобы гнаться. Они подумали, что он ведет их в атаку.

– Урррааа!!!

Но весьма быстро усомнились, видя наступающих немцев, и теперь уже сами начали убегать. Холмс завернул.

Отряд пробрался сквозь чертовы остатки двора без единого выстрела. Все началось только лишь в путанице разрушенных коридоров, переходов и помещений в доме напротив. Но никакого организованного сражения все так же не было: здесь кто-то выстрелил, там кто-то бросил гранату, шаг вперед, два шага назад, потом наоборот. Собственно говоря, они топтались на месте.

– Танк! Танк! – вопил кто-то с правой стороны.

Шильке уже казалось, что это кто-то сошел с ума. Танк, здесь? В самой средине грозящего немедленным обрушением здания?

Но пацаны из гитлерюгенд нашли несколько проломов, выводящих прямо на улицу. И через один из них и вправду был виден бронированный монстр. Первый парнишка с фаустпатроном в руке тут же пальнул. Не попал. Его место занял второй. Попал: в борт и довольно низко, у танка порвало гусеницу и сорвало металлическое колесо. Русские уже узнали, откуда ведется стрельба. Следующий пацан. Выстрел. Не попал. А вот русские попали. Тело сползло по куче камней. Следующий парень. Попал. Русские тоже попали. Танк горел веселым пламенем. Еще один парнишка полз к дыре в стене по телам своих двух товарищей.

– Прикрыть их!

Пулеметчик выставил ствол своего оружия. "Пила Гитлера" отозвалась своим характерным "вззззз…", пулемет стрелял слишком быстро, чтобы человеческое ухо могло выловить отдельные выстрелы. Никакого стрекота – единый звук.

Следующий парень выставил голову. Выстрел. Он попал во второй танк. А русские не попали. Еще один. Не попал. А русские – да. Господи, нужно прервать эту бессмыслицу.

– За мной! – Шильке рванул вперед, ведя за собой людей.

В этот самый миг в стену грохнул снаряд из какой-то пушки, и половины стены как не бывало. Ошеломленные люди, маленькими группками, бежали по разным коридорам без какой-либо организации. И вновь сцены будто бы из сна. Дым, выстрелы с различных сторон, вопли. Шильке неожиданно свернул, пытаясь выбраться на свежий воздух, но попал прямиком в комнату, в которой расположилось командование русской роты.

Телефонист, какой-то солдат с перевешенной за спиной мосинкой, санитарка. Два офицера подняли головы над картой. Шильке мог убить их всех, в руках у него был перезаряженный "томпсон", но он не мог. Ну не мог он стрелять в людей. И уж наверняка не практически в упор. А те тоже застыли совершенно ошеломленные. Поскольку чужак не стрелял, один из офицеров спросил:

– А ты кто? Лётчик?

К Шильке вернулся дар речи. Он ответил на ломаном русском:

– Американский военный корреспондент. Союзник.

– А, корреспондент? А из какой газеты?

– Из "Нью-йоркской Правды"!

– А, правильно. А это что? – офицер показал на "томпсон" с барабанной обоймой.

– Новая модель ППШ. Теперь станут делать такие.

– Ааа…

Ситуацию спас Холмс, с воплем залетая в комнатку.

– Всем уходить! Уходить! Они идут лавой! – кричал он, одновременно размахивая своим ППШ.

Его совершенный русский язык и правильный акцент ни у кого не пробуждали сомнений. В сложившейся сумятице Шильке нагло стащил со стола карту и начал бежать в противоположную, чем русские, сторону.

– А ты чего? – догнал его в коридоре Холмс. – На чай с ними договаривался?

– Зато ты реши уже наконец, какими войсками командуешь. Теми, что с этой стороны, или теми, что с той…

– Черт подери, я и сам не знаю.

– Kameraden! – перебил их дилемму чей-то сдавленный окрик. – Kameraden! Сюда, сюда!

– Сюда – это значит: куда?

Шильке крутился во все стороны.

Холмс приложил ко рту ладони рупором.

– Эй, ты! – закричал он. – Ты где?

– Тут!

– И я тут! – распсиховался Холмс. – И хрен это нам чего-то говорит.

– Этажом выше. За такой крутой лестницей.

Какие-то люди из фольксштурма показывали руками направление. Шильке осторожно направился в ту сторону. Вокруг временно никто не стрелял, во всяком случае, не из тяжелого калибра. Непонятно, то ли на это влияла чудовищная мешанина подразделений, то ли, скорее всего, тот факт, что с обеих сторон никто толком не знал, что же происходит.

– Эй, там! Не стреляйте!

Они осторожно преодолевали ступени. Все так же ничего. А вот на этаже увидели Лангенау в окружении солдат.

– Дитер! Господи Боже мой. – Офицер поднялся из-за временного укрытия. – Никогда бы не подумал, что ты на это способен.

– В следующий раз не прерывай показаний на полуслове и не убегай. От меня не убежишь.

Лангенау только качал головой.

– Я ебу! Тогда у нас есть шанс отсюда вырваться. – Он оглядывался по сторонам. – Черт, если бы карта…

– Карта у меня есть. – Шильке подал ему смятый лист. – Только кириллицей.

Лангенау расправил карту.

– Так это же русская штабная карта! И свежая! – он поднял взгляд. – И каким чудом ты добыл нечто подобное?

– Да ничего я не добывал.

– Но…

– Он говорит правду, - вмешался Холмс. – Уж лучше не анализировать действий этого счастливчика, но я могу быть свидетелем. Дитер попросту зашел во вражеский штаб, обменялся парой слов с офицерами, взял карту и ушел.

Окружающие их солдаты глядели на Шильке, словно на бога войны. Это чувство было ему уже знакомо. Только лишь театр и немного хитроумия. Чудовищное представление всегда управлялось своими законами. Это ничего, что ты являешься заядлым пацифистом, который никогда никого не убил и не собирается этого делать. Если ьы умеешь думать, то легко станешь в глазах окружающих людей повелителем жизни и смерти, кем-то, кто имеет право принимать решение относительно их судьбы. И потому сейчас все с надеждой глядели на Шильке, видя в нем истинного бога.