Чтение онлайн

– Как ты считаешь? – Шильке с трудом повернулся в кресле. – Долго это еще протянется?

– Очень коротко, - решительно ответил Холмс. – Центр приказал мне рассредоточить сетку и заморозить ее. Никакой связ. А это означает, что конец ожидается в течение пары недель. Возможно, и быстрее.

– Почему тебе следует заморозить сетку?

– А зачем, чтобы кто-то под самый конец попался? Наши доклады верхушке уже особо и не нужны.

– Это означает, что Бреслау уже утратил какое-либо стратегическое значение?

– Именно. This is the end, my friend.

Их беседу перебило появление ужасно запыхавшегося и грязного Хайни. От парня интенсивно несло горелым и чем-то сгнившим. Шильке тут же пригасил запальчивый доклалд парнишки.

– Что там в городе? – спросил он.

– Жарко. Но мы удерживаем иванов пока то на всех участках фронта!

– Я у тебя не про пропаганду спрашиваю.

– Вам письмо, герр капитан!
– Хайни положил на стол элегантный конверт.

– Письмо. – Шильке с Холмсом удивленно переглянулись. – Так почта еще работает?

– Так точно, герр капитан, работает. Правда, в данный момент уже только в одну сторону. Но самолеты все еще почту сбрасывают.

Заинтригованный Шильке взял конверт, глянул на штемпель.

– Из Испании!

– Так это Франко тебе написал?

Шилке вскрыл письмо.

– Ты гляди. Это Барбеля Штехера. Худышка уже пристроился в безопасном месте. Спрашивает, пригодилась ли жилетка.

– Милостивец наш. Напиши, что закажешь мессу по его душе.

– Ты гляди, какое чудо, даже среди гиен встречаются люди.

– Он должен был задать тебе какой-то вопрос.

– Секунду. Читаю.

Холмс, который следил за лицом приятеля со стороны, вдруг отставил свою чашку. Когда письмо выпало из пальцев Шильке, он склонился и положил тому руку на плечо.

– Не надо судить поспешно, - тихо сказал он.

Шильке поднял на него глаза, выглядящие сейчас совершенно мертвыми.

– Что? – отсутствующим тоном произнес он.

– Я сказал, что не надо судить поспешно, Дитер.

– Но, но… Ты же не знаешь, как звучит этот его последний вопрос.

– Знаю.

Какое-то время они мерились взглядами.

– Знаю! – повторил Холмс. – Я глядел на твое лицо, видел, как ты потянулся к кобуре. Знаю.

Шильке не мог поверить. Холмс вновь взял чашку.

– Последний вопрос Щтехера звучит следующим образом: "Почему вы заранее предположили, что таинственный офицер крипо, замешанный в дело убийств, является мужчиной?".

– Гитлер мертв! – орал Ватсон, стуча подкованными сапожищами по деревянным ступеням. – Гитлер мертв!

– Что? – народ с трудом просыпался посреди ночи.

– Гитлера нет в живых!

– Черт! – Холмс, о чудо, не протирал глаз, не мотал головой, как будто вообще не спал. – Это точно?

– Да. Из наших источников, не германских. Из прослушивания.

– Нормально. Что же, пора рассредоточиваться.

Шильке с трудом пытался выкарабкаться из постели. К счастью, разгоряченный Хайни прибежал наверх и помог ему одеться.

– Герр капитан, - нервно шептал парнишка. – Что же теперь будет? Или это уже конец?

– Нет, Хайни. Это только начало.

– Но что теперь будет? – Помогая застегнуть пояс с тяжелой кобурой, Хайни конкретизировал вопрос. – Что с нами будет?

– Видишь ли, парень, для нас постепенно заканчивается время страха. И начинается время надежды.

– Господи, ничего не понимаю.

– Не бойся, Хайни. Многие вещи еще тебя удивят.

Внизу, где располагались солдаты, бардак был побольше.

– Боевая тревога! – орал Ватсон. – Боевая тревога! К оружию!

Холмс положил руку на плече Хайни.

– Беги, только мигом, на Вайссенбургер Штрассе. Погляди, как там с Ритой и приготовь ее к эвакуации. Беги!

Он забрал ранее приготовленные бумаги. В последний раз глянул, все ли, что необходимо, уничтожено, не осталось ли каки-то следов. Потом помог Шильке спуститься вниз. Солдаты ужа ожидали, выстроившись на улице под виллой.

– Мы вступаем в решающую фазу, - держал перед ними речь Ватсон. – Вы уже знаете, что дедушка превратился в воспоминание. – Перед элитой отлынивателей от службы он мог позволить себе именно такие слова, тем более, сейчас. И никакого волнения не было. Скорее уже, мины типа: "А все-таки. Это мы его, а не он нас". – Слушайте, - продолжил Ватсон. – Вам давно уже известно, что данное подразделение, вместо того, чтобы рисковать вашими жизнями, делает совершенно противоположное: увеличивает ваши шансы на выживание. – Солдаты подтверждали это, кивая головами. – Такой же будет и линия нашего дальнейшего поведения. Но вы совершенно правильно догадываетесь о том, что сейчас наступают самые опасные минуты. Либо вас убьет гестапо, либо отправитесь в гулаг. А если кто не желает воспользоваться этими двумя возможностями… шаг вперед.

Все, как один, бодро выступили вперед.

– Ну, как я и думал уровень интеллекта в данном подразделении превышает средний армейский показатель где-то на тысячу процентов. – Ватсон кивнул. Среди солдат раздался смех. – Но не забывайте, что теперь вы обязаны выполнять любой приказ на тысячу процентов выше нормы.

Он уступил место Шильке, который указал на бронеавтомобиль, заправленный купленным за доллары бензином.

– Кто поместится, лезет вовнутрь. Остальные на крышу и не стонать.

А никто и не стонал. И приказ был выполнен так, как будто его и вправду тренировали тысячу раз. Буквально через минуту они выехали в темноте в сторону моста над символическим Стиксом, что вел в страну дыма и зарева пожаров. Шильке даже не старался выглядывать через одно из наблюдательных отверстий.

– Да перестань ты все время об этом думать, - наклонился к его уху Холмс. Внутренности броневика не слишком способствовали беседе. Приходилось шептаться.

– Я не могу согласиться с ее изменой.

– Изменой? Мы до сих пор еще ничего не знаем.

– Как это: не знаем?

– Ой, перестань. Это я не могу простить себе того, что не заметил нечто столь очевидное. Впрочем… Я ведь практически в глаза ей это сказал. – Он вспомнил беседу с Ритой, проведенную в этой же машине после операции с Лангенау. – Я сказал ей все прямо, вот только не мог оформить все в слова.

– Как обычно, все запутываешь так, что невозможно понять.

– Погоди. Мы определили то, что она не может быть агентом какой-либо из служб, в противном случае, нас бы давно уже прищучили.