Чтение онлайн

Центр, а точнее его чудовищные остатки, представлял собой ужасный вид. В развалинах не стихали пожары, затягивая своими дымами подробности мрачного пейзажа конца света. Повсюду стояли сотни различнейших транспортных средств: крестьянские телеги, элегантные экипажи, разбитые грузовики, легковые машины, которые тянули лошади, военные транспортеры самых разных армий, похоронные дроги, платформы на колесах – все они были заняты солдатами Красной Армии в различном состоянии трезвости и в различных фазах насыщения собранными повсюду материальными ценностями. Какофония звуков, извлекаемых из самых различных динамиков: начиная от обычных граммофонов, и заканчивая громкоговорителями мощных пропагандистских установок, боролась с отзвуками пирушек, происходящих в оставшихся целыми заведениях общественного питания. Зато патрули были организованы образцово. Немногочисленные гражданские лица старались держать ушки на макушке.

Чудовищная дорога длилась ужасно долго. Джипу приходилось продвигаться по чуть-чуть и лавировать среди куч строительного мусора, чтобы найти хоть кусок нормального дорожного покрытия. Наконец, всего лишь через пару часов, джип припарковался на тротуаре под универмагом Дыкхоффа. Тот же самый маршрут, да еще осуществленный пешком, занял бы не более получаса. Высаживаясь, Шильке глянул вверх. О чудо, здание, спроектированное Мендельсоном, не было разрушено; на верхних этажах в окнах даже стекла остались целыми. Капитан усмехнулся про себя. Надпись "Дыкхофф" уже сорвали, но современное здание выглядело на удивление хорошо.

По боковой лестнице Шильке завели на самый верхний этаж, где он получил небольшую комнатку с письменным столом, стулом и огромным диваном. "Получил" было самым подходящим определением, так как помещение ни в чем не походило на тюремную камеру. В окне не было решеток, всего лишь тонкие бумажные жалюзи. Шильке не стал поднимать их, да и зачем. По другой стороне не было на что глядеть, а вот жара доставала все сильней. К счастью, на столе кто-то оставил две бутылки минеральной воды, пачку военных сухарей и баночку варенья. Все было не так и паршиво, оценил немец. Интерьер ни в чем не походил на известные по описаниям комнаты прославленной лубянской гостиницы в Москве. Оставшись один, Шильке оценил собственные запасы. Полторы пачки американских сигарет, бензиновая зажигалка, коробочка английских мятных карамелек, противосолнечные очки и носовой платок. Их носка он вынул весьма важные в данной ситуации наручные часы и уселся на удобном диване. Нет, нет, он никак не мог жаловаться. НКВД предстало в шикарном издании.

Разбудили его на следующий день в шесть утра. Молчаливый солдат провел Шильке в северо-западный угол, в громадный кабинет какого-то директора. Помещение производило громадное впечатление. Профилированная, гигантская оконная рама заставляла представить кабину гигантского бомбардировщика; современная, покрытая кожей мебель; стильное оснащение и работающий от генератора кондиционер пробуждали ассоциации с каким-то футуристическим отелем на Луне или даже на Марсе, тем более, учитывая то, что находилось за окнами.

– Проходите, пожалуйста, герр капитан. – Из-за огромного письменного стола поднялся русский майор. Он был уже в возрасте, лет пятьдесят, а то и пятьдесят пять, разговаривал он на отличном немецком языке. – Присаживайтесь, – указал он на кожаное кресло.

Шильке чувствовал, что этого человека необходимо очень и даже очень опасаться.

– Признаюсь, герр майор, что я весьма поражен тем, как относятся к пленным, - пожал он протянутую руку.

– Герр капитан, вы никакой не пленник. Просто из чистого любопытства хотелось бы узнать о паре вещей, прямо, скажем так, из источника.

– Спрашивайте, пожалуйста.

Русский слегка усмехнулся.

– Как вы видите свое будущее? – совершенно неожиданно бросил он.

– Не понял?

– Разве вы не разговаривали об этом с Холмсом, когда принимали решение о сотрудничестве с поляками?

– Тогда – нет, впоследствии – в какой-то мере – да.

– И?

– Длужевский нарисовал мне два возможных сценария. Если я буду непригодным или опасным, то могу стать надзирателем высокого ранга в лагере для немецких военнопленных где-нибудь в сибирских снегах.

Русский вновь усмехнулся. Ему явно понравилась непосредственность поляка в описании будущего.

– Второй сценарий будет реализовываться, если я окажусь пригодным и нестрашным. И, мне кажется, именно это и есть мой случай. Я знаю много сведений о Верфольфе, знаю многих людей, которых вы можете разыскивать, я ориентируюсь во многих нюансах города и его архивов. Полякам я буду нужен в течение пары лет. А потом выеду в ту часть Германии, которую в настоящее время оккупируют советские войска, получу виллу и стану служить либо в тамошних органах безопасности, либо в разведке.

Русский склонил голову, восхищаясь даром предвидения Длужевского.

– Звучит весьма разумно, - сказал он. – А не хотелось бы вам как можно быстрее отправиться в родную Баварию?

– Туда меня ничего не тянет.

– Это почему же?

– Неподалеку от имения родителей находился один из крупнейших железнодорожных виадуков, который давно и безуспешно бомбардировали союзники. В конце концов, разъяренные англичане сбросили на него бомбу Grand Slam [78] . И теперь нет ни виадука, ни родного дома, ни моих близких.

Русский, изображая печаль и сочувствие, покачал головой. Какое-то время он сидел молча, потом вынул из ящика стола дело Шильке из Абвера. Ребята и вправду действовали шустро. Можно восхититься русской разведкой. Майор глянул на допрашиваемого, какую реакцию вызовет эта папка, а Шильке делал все возможное, чтобы скрыть заливающую его именно сейчас войну облегчения. Ведь эти материалы писал, в основном, его величайший враг, майор Хайгель. И в нынешней ситуации содержащиеся там потоки клеветы и обвинений становились для него наилучшими похвалами. Словами из чистого золота.

– Вам известно, что думали о вас ваши начальники?

– Не имею ни малейшего понятия, - солгал Шильке.

– Они определяют вас как неудачника, ветреника, не слишком-то занимающегося работой. Хуже того: они пишут, что вы не слишком преданы нацистским идеям, а ваши политические взгляды весьма нестойкие. Они даже подозревают вас в мятежных убеждениях, которые, правда, не проявились, но исключительно благодаря вашей лени и небрежности.

Шильке перестал притворяться, будто бы не испытывает облегчения. Он громко вздохнул.

– Боже, - шепнул он. – Автор этих слов и подозревать не мог, какой замечательный подарок делает мне для этих времен!

Русский громко рассмеялся. Пару раз он даже хлопнул ладонью по материалам дела.

– Именно так. – Он вытер пальцами веки. – Именно так. Думаю, что автор этих слов сам весьма желал бы иметь подобные записи в своем деле вместо гитлеровских поощрений. Впрочем, он находится здесь.

– Хайгель находится в этом здании?

– Да. Но не в жилых помещениях. Он сидит в подвале, где воды по колена, и плавают крысы. Но мнения о вас он никак не изменил. Все так же он считает вас юным плутишкой, оппортунистом и совершенно безидейным человеком. Он даже сообщил, что гестапо давно уже следило за вами.