Чтение онлайн

И вот сплю я однажды, а у соседей очередной балаган: вопли, слезы, женские причитания. Мне б плюнуть да растереть, но вместо этого поплелся смотреть, что там да как. Натянул футболку и джинсы и босиком отправился наводить общественный порядок.

Глядь, дверь Анькиной хаты нараспашку. Посреди коридора батя в уматину пьяный стоял, лупцевал жену по правому боку. Выговаривал ей что-то, а позади него, скрючившись в три погибели, малая сидела, и от рассеченной скулы к губам стекала тоненькая струйка крови. Она в сознании, но взгляд мутный и такой страх в нем, животный, нечеловеческий, что у меня в груди защемило от жалости.

Вмиг озверел. Какому вообще мужику в голову приходит идея детей лупцевать? Батю с двух ударов спать укладываю. Жена верещала, бросалась на него сверху, защищала. Идиотка.

Пошёл Аньку проведать и только взгромоздил её на руки, как тут же бросить захотелось и назад вернуться да наподдать козлу хорошенько.

Она жаловалась, что отец бил её ногой в живот и кулаком по лицу, говорила путанно, а понимал я ещё хуже от задравшей внутри голову ярости. Мне захотелось утащить её к себе, спрятать от всего мира и долго-долго оберегать. Совершенно глупое желание, но оно вдруг возникло с пугающей ясностью.

Пока ухаживал за ней, обрабатывал рану на щеке и осматривал живот, думал, как это чертовски извращенно со стороны природы, вылепить восхитительно женственное тело из маленькой девочки.

И сколько ещё таких случайно неслучайных встреч у нас было? Сбиться со счета можно. Я, дурак, конечно, маху первым дал, когда позволил ей что-то вроде дружбы между нами напридумывать. От нечего делать завёл диалог о каком-то фильме, слово за слово разговорились, и вот уже таскал ей диски с кино, слушал хвалебные речи о перипетиях сюжета да превосходной актерской игре. И понимал, что девочка вовсе не глупа. Литературные отсылки делала, размышлять пыталась, философствовать. И это в её-то возрасте.

Потом поймал её за курением. Пожурить захотелось, жизни научить, чтобы не травилась всякой гадостью. Ждал, что присмиреет вмиг, а она коготки показала. И ох как эти коготки мне захотелось на своей спине ощутить, прям звериное желание проснулось.

Пятнадцать, ей всего пятнадцать, твердил тогда себе, а чувствовал наоборот: словно я пацан желторотый и женщины отродясь не видал. Запах её, вкус кожи и дерзкий язычок — это что-то противозаконное во всех смыслах.

Потом, помнится, с бабой меня увидала. Да, приключился однажды такой конфуз. Встретилась мне не одноразовая, к каким привык, словно бы настоящая, интересная. Пару месяцев спустя понял катастрофический масштаб своего заблуждения, ну да это к делу не относится. Важно другое, в тот день мы с малой поговорили и пришли к некоему консенсусу, мол, ничего между нами не будет, пока она школу не закончит.

Я нарочно никаких временных рамок не ставил. Одиннадцать классов это будет или девять, значения не имело. На шестнадцатом году жизни я мог делать с ней что угодно, разумеется, в рамках взаимного согласия, и без оглядки на закон о совращении малолетних. Только вначале мне хотелось, чтобы она хотя бы невзначай посмотрела на сверстников. В самом деле, ну чего изображать собаку на сене? Я ничего к ней не чувствую, кроме воспламеняющей похоти, а она пускай направит свои надуманные чувства в верное русло. Отправил её бегать на свиданки с ровесниками. И вроде как отлегло. Чуть не героем себя почувствовал. Ай да Андрюха, ай да славный малый!

Этот образ продержался на мне до мая месяца, потом сдулся, как проколотая шина. Медленно и с шипением.

Анька послушалась моего совета, отыскала себе воздыхателя. Да это и неудивительно с такой сочной фигурой и миловидным личиком. Будь я её ровесником, давно бы уже нашёл дорогу к тому, что у неё под одеждой. Застукал их по чистой случайности. Стояли у подъезда, миловались, хихикали, как пара школьников (епт, они и есть школьники). На парня смотрел исподлобья и категорически он мне не нравился. Длинный, щуплый, несуразный. Руки свои к малой тянул, а мне их переломать до последней косточки хотелось. И вареники свои разлепил, чтоб целовать ими мою девочку. Мою? Да нет же… И всё-таки мою. Потому как в глазах потемнело от одной мысли, что Анька с этим молокососом на моих глазах обжиматься станет. Прервал их тогда, не сдержался. Да, я урод и собственник, спасибо, что подмечаете очевидное.

И снова нас судьбинушка столкнула. Вряд ли у малой хватило ума целый спектакль устроить, нарочно ключ обломить и меня дожидаться. Не самый проверенный вариант. Помог ей тогда и внезапно накрыло грёбаным первобытным инстинктом. Втемяшилось мне в голову показать ей, чья она и каково это с мужиком целоваться, а не с прыщавым недорослем.

Крышу снесло ураганом. Если бы малая в пылу наслаждения не врубила свет, не знаю, остановился бы или там бы и взял в коридоре. Такой вкусной оказалась, сам не ожидал. Пьянел от каждого её вдоха. Ну что в поцелуях интересного, когда тебе за тридцать? А с ней было интересно, ей жадно упиваться полагалось. И я упивался до полного забвения.

Дальше само закрутилось. Увидел однажды на улице в компании сестры, у обеих волосы мокрые и полотенца на себе тащат. Окликнул, заулыбалась, да так лучезарно, что мне эту улыбку украсть захотелось. Умел бы рисовать, изобразил бы во всю стену: томный взгляд её и эти сладкие губы. Таращился на неё из окна машины и понимал, что нравится мне девчонка. Любопытство разжигает, азарт какой-то охотничий. И то, как смотрела на меня с обожанием, тоже нравилось. В её случае это были не страсть и не вожделение, не желание пощеголять перед подружками упакованным мужиком. Нет, ее взгляд сродни восхищению. Я будто рыцарь в сияющих доспехах, и это подкупало новизной.

Позвал её в кино и задумался, где бы раздобыть коня и меч.

А сейчас эта девочка, хоть и повзрослевшая на пять лет с момента первой встречи, лежала в моей постели. Протяни руку и возьми, но меня опять одолевали сомнения. Хочу ли усложнять свою жизнь настолько?

А насколько? О-о-о, плевать. Я был столь измотан и истощен физически и морально, что нашел трусы, надел их и по возможности тихо завалился на свободный край матраса. Спать. Крепко и беспробудно.

Малая словно уловила моё присутствие. Подкатилась ближе и обвила мою спину рукой. Уткнулась носом в грудь. Причмокнула воздух вблизи моей кожи.

Уговаривал себя держать глаза закрытыми. Но ее запах, сладкий, манящий забивал ноздри, и сонливость сменилась похотью. Откинул уголок одеяла и увидел, что на ней самое простое бельё — белый хлопковый комплект из маечки и шортиков. Ничего вычурного или сексуального, а у меня кровь начала закипать. Коснулся пальцем тонкой полоски кожи на животе и повел вдоль резинки трусиков. Такая теплая и нежная.

Она стала ворочаться, когда аккуратно накрыл ладонью грудь, вся выгнулась навстречу. Приоткрыла веки и глянула на меня из-под темных ресниц.

— Наверное, ты мне снишься, — прошептала невнятно.

— Наверное, — согласился и задрал маечку, чтобы полностью оголить живот. Гладил ребра, рисовал круги на боку.

Она расплылась в блаженной улыбке, прильнула ко мне теснее и слепо принялась искать мои губы. Короткие ноготки царапнули по коже от поясницы до затылка. Поцеловал её жадно, неистово. Насыщался ей, если только это возможно. Все месяцы, что провёл в море, не выходила из головы. Будто въелась в подкорку, как опухоль или инородное что-то.