Чтение онлайн

— Нет же. Я же… Мне жена моя пишет. И доча. Куда все пропали. Ну это такое. Так… она знает… про дока?

— Что про дока?

— Она знает, — спрашивает Тимур твердо, — про ранения? Твои.

Ноздри у Карелина раздуваются, как ветрила в эпицентре шторма.

— Я же сказал, — сипит он, — что я не поддерживаю с ней контакт. Проваливай к терминалу. Попрыгай на одной ноге, если яйца отморозил вместе с мозгами.

Тимур снова чешет себя по затылку.

— Так вот чувствую, морозить нечего-то. Ну прибьешь ты меня. Велика потеря. Я просто не въезжаю, что здесь происходит. А потом гробы заказывать? Насколько… Я не говорю, мол, ты ее кинул. Ты ж бы не кинул при такой заварухе, неважно что. Насколько охрана нормальная у нее? Просто все тут и в Нерубайске сейчас.

Возвращается ко столу Карелин такими же шагами. Поднимает ствол и перезаряжает.

Тимур остается стоять на прежнем месте.

Карелин проверяет курок, словно нащупывая заранее — дабы запомнить. Словно тактильная чувствительность в ладони не пашет.

И стреляет себе в руку.

Тимур невольно откидывается назад, будто от невидимого отката выстрела напротив.

— Вот настолько нормальная. Надо будет, и меня прикончит. Сойдет?

Жжение расходится электрическими разрядами, круг за кругом увеличивая площадь нагрева. Отверстие пульсирует, отвертка боли прокручивается и прокручивается, колошмотя плоть. Болью такой сладкой…

В этот раз его сразу пошатывает, и мнится, что это от вязкого сиропа боли, наконец-то наполняющей, наконец-то разливающейся… как тогда, в их комнате, сотни раз, наверно, Кира спрашивала что-то или щебетала, а один раз даже возмущенно вырвала его телефон из рук и пряди ее, ровные и тонкие, хлестнули Рому по плечу…

— Ага, — отзывается Тимур почти шепотом. — Ага.

И немного пятится.

— Я позову… дока, — указывает подчиненный ему на свежее отверстие, будто Карелин не в курсе зияющей раны. — Я сейчас.

— Позови, — садится он на тахту и забрасывает в глотку алкоголь. Поскорее бы он ушел. Не может видеть его. Только и напоминает…

— Но ты набери меня, хорошо? — оборачивается Тимуре перед тем, как дверь толкнуть. — Когда надо будет, набери меня, Главный.

Роман набирает его почти ночью. Кирилла уже направил в Зельнегорск. Решение протолкнулось тупой спицей сквозь клубок злых сомнений и недорасчетов.

Серов ранее написал целое сообщение с предложениями, и вот это — вот это настоящий выстрел. Он читает его задом-наперед.

На Киру наехала шпана, но Серов не вмешивался, потому что это случайность, она все отдала — и полюбовно закончилось.

Ночью наемник проверил ее дополнительно. Не привык он, конечно, нянчиться, поэтому Карелин засовывает удивление куда-то подальше, дабы проанализировать потом.

Ледяная вода из-под крана приводит лицевые мышцы в некое подобие чувств. До этого свело рот и челюсть, перетянуло.

Она все отдала. Гопникам. В каком-то хреновом ПГТ, неразличимом на карте. Все отдала. Полюбовно.

Нет, так не пойдет. Карелина всегда знал, что неделя это слишком долго. Для его терпения — каждый час зубастую плаху сдвигает ниже и ниже. Сколько там до его шеи осталось, сантиметров пять?

Это на квадратиках с циферками на смартфоне почти неделя прошла, а на самом деле — да год целый, наверно.

Нет, так не пойдет.

Все, блядь.

Два дня он дает Кулаку. Либо начать полноценно, либо свернуться. Сан Сергеевич поедет вечером второго дня к областной границе.

Роман не собирается проигрывать. Он только надеется, что не придется выигрывать.

— Забери ее с ним в коттедж, — перечисляет он Тимуру сорванным голосом, — никаких удержаний в самом доме. Поговори… с ней. Это приказ. Чтобы никто ее не удерживал, ты понял?

— Понял-понял. Выезжаю, блин.

— Серову не звони, а пиши. И когда… Тимур, когда будешь забирать, не тяни и не жди. Сразу, как получится. Не дай ей развернуться. Если надо, свяжи ее, — поднимает он голос, но тот все равно рвется.

— Да понял-понял. А то я не знаю. Она ж… Буйная бывает, — смеется тот не злобно и Карелин устало закрывает глаза по другую сторону связи. — Блин, слава богу, я уже выехал.

Через полтора часа он выползает из лихорадочного сна и закидывается хренью от дока. Прокатит, и все тело, кроме руки и предплечья, пашет в пределах нормы.

Он пишет Серову, потому что надо перестраховаться. Наворочено за неделю столько… Любые планы, что приходится адаптировать ежедневно, всегда потом крошатся из-за мелких недочетов и неучтенного риска.

«Удвою твой тариф. Веди ее дальше и на моей территории, несмотря ни на что. Пока я не скажу стоп.»

И еще он звонит, мать его, Фрезю. Единственный раз в жизни, когда вмешивает его в это дерьмо. Фрезь пошлет его, но Рома, к сожалению, знает, чем Колю передавить.

Неплохо так ногами Кире удается лягнуть похитителя. И она практически вырывает одну руку у мерзавца из схватки — когда он пытается ее связать — как между ними вклинивается лицо Тимура.

И вместо того, чтобы помочь, тот намертво стягивает ее запястье веревкой. А потом и проволокой.

— Ты обалдел вообще? — орет Кира. — Ты! Ты…

Похититель оказывается молодым краснощеким парнем, и он присаживается чуть поодаль. Теперь Кира может хоть подвигаться.

Подвигаться на полу гребаного минивена. Со связанными руками.

— Кирка, — склоняется над девушкой Тимур, — не бузи. Вот чтобы…

— Что вы делаете?! Что ты делаешь! — она кричит это, но подразумевает «что делает он?» — Разворачивай, эй, ты там! Никуда я не поеду.

— Кирка, — сопит предатель, — ну ты выслушай хоть. Я же не со зла.

Выслушать хоть! Они ее похитили и… СВЯЗАЛИ.

— Я живу не одна, — шипит она и все-таки пытается подняться на ноги. — Что непонятного, мне нужно к Пете.

— Петя тут, — быстро отвечает Тимур, и тут же добавляет, когда ее лицо искажается гневом и ужасом. — Да не тут, а в другой машине. Мы разными дорогами едем. С ним нормально все, ну, Кира, ну.

— Нормально? — срывается на крик она опять. — Дай мне мой телефон. Дай сюда. Скажи, чтобы Пете позволили взять трубку. Сейчас!

Переговорив с братом, она взвинчивается с новым притоком сил, только теперь выдает только ледяное бешенство.

— Что ты творишь, Тимур?

Он отводит взгляд. Типа, посмотреть все ли нормально за поворотом на трассу.