Чтение онлайн

— В чем дело? Ты мне не веришь? Я могу все это доказать. У меня есть зачетка Нью-Йоркского университета, и, по-моему, у меня сохранилась записка, которую мне написала Дороти, возвращая подаренный мной браслет.

— Нет, — подавленно сказала Эллен, — беда в том, что я тебе верю.

Он непонимающе посмотрел на нее, затем продолжал:

— Перед самым моим отъездом, где-то в конце января, она стала встречаться с другим парнем. Я их видел…

— С другим? — спросила, подаваясь вперед, Эллен.

— Я их два раза видел вместе и решил, что не так уж она переживает наш разрыв. Так что я уехал с чистой совестью. Даже думал, что поступил вроде как благородно.

— Кто это был? — спросила Эллен.

— Кто?

— Этот другой парень.

— Я не знаю. Просто мужчина. Мне кажется, что я видел его на занятиях. Дай мне закончить. Я прочел про ее самоубийство 1 мая в нью-йоркской газете — там была напечатана лишь небольшая заметка. Я помчался на Таймс-сквер и купил «Кларион леджер» в киоске, где продают газеты других городов. В ту неделю я покупал «Кларион» каждый день — мне хотелось узнать, что она написала в той предсмертной записке, которую послала тебе. Но они так и не опубликовали записку. Я так и не узнал, почему она это сделала… Можешь себе представить, что я чувствовал? Я не думал, что она покончила с собой из-за меня, но думал, что у нее было… какое-то общее уныние. А причиной этого уныния был я. Я стал отставать в университете. Наверно, считал, что должен получать плохие оценки в наказание за то, что с ней сделал. Перед каждым экзаменом я обливался холодным потом и сдавал из рук вон плохо. Я говорил себе, что причина этого — мой перевод из Стоддарда. В Нью-Йорке мне пришлось сдавать экзамены по предметам, которых в Стоддарде не было. Так что я решил в сентябре вернуться в Стоддард, надеясь поправить дело. — Он криво усмехнулся. — И возможно, надеясь убедить себя, что я ни в чем не виноват. Однако это было ошибкой. Каждый раз, когда я видел место, где мы с ней бывали, или здание муниципалитета… — Он нахмурился. — Я твердил себе, что она сама виновата, что любая другая девушка плюнула бы и забыла, но это мне не помогало. Я дошел до того, что нарочно проходил мимо муниципалитета, чтобы взвинтить себе нервы, — вроде как я сегодня заглядывал в вентиляционную шахту, воображая, как она…

— Знаю, — перебила его Эллен, желая, чтобы он поскорей закончил свою исповедь. — Мне тоже хотелось туда заглянуть. Наверно, это — естественная реакция.

— Нет, — сказал Пауэлл, — ты не знаешь, что такое чувствовать себя виноватым… — Он умолк, увидев на лице Эллен печальную усмешку. — Чему ты улыбаешься?

— Ничему.

— Ну ладно, в общем, это все, что я хотел тебе сказать. Теперь ты говоришь, что она была беременна… на втором месяце. Это, конечно, ужасно, но у меня с души как камень свалился. Наверно, она была бы жива, если бы я ее не бросил, но откуда мне было знать, чем все обернется. Нельзя же винить себя во всем. Если заглянуть в прошлое, найдется еще немало виноватых. — Он допил виски. — Я рад, что ты не побежала в полицию. Не понимаю, откуда ты взяла, что я ее убил.

— Кто-то же ее убил, — сказала Эллен.

Пауэлл молча воззрился на нее. Пианист в этот момент сделал паузу, и в наступившей тишине Эллен были слышны слабые шорохи из соседней кабинки.

Наклонившись вперед, Эллен начала рассказывать Пауэллу про подозрительную записку, про свидетельство о рождении, про «что-то поновей и что-то чужое, что-то постарей и что-то голубое».

Он молчал, пока она не кончила говорить. Потом сказал:

— Святый боже… Это не может быть случайным совпадением.

Ему, так же как и Эллен, хотелось отмести теорию самоубийства.

— Ты уверен, что не знаешь того человека, с которым ты ее видел? — спросила Эллен.

— По-моему, в тот семестр мы были с ним в одной группе на каком-то семинаре. Но вместе я их видел в конце семестра, когда уже начались экзамены и семинаров больше не было. Так что я не смог узнать его имя. А вскоре после этого я уехал в Нью-Йорк.

— А в этом учебном году ты его не видел?

— Не знаю. Не уверен. В Стоддарде много народу.

— И ты уверен, что не знаешь, как его зовут?

— Сейчас не знаю, — ответил Пауэлл, — но могу через час узнать. — Он улыбнулся. — Дело в том, что у меня есть его адрес.

— Я тебе говорил, что пару раз видел их вместе. Второй раз это было в кафе напротив университета. Я и не думал, что могу встретить там Дороти, — студенты не часто туда захаживают. Поэтому-то я туда и пришел. Я не сразу их заметил — только когда сел за стойку. Вставать и уходить не было смысла — она уже увидела меня в зеркале. Я сидел в конце стойки, дальше сидели две девушки, а за ними Дороти с этим парнем. Они пили молочный коктейль. Как только она меня увидела, стала оживленно разговаривать со своим спутником, поминутно трогая его за руку. В общем, хотела мне показать, что нашла нового парня. Мне было стыдно за нее. А когда они собрались уходить, она кивнула тем двум девушкам, что сидели между нами, повернулась к нему и сказала нарочито громким голосом: «Пошли, учебники можно будет оставить у тебя дома». Видно, для того, чтобы я знал, что он не случайный знакомый. Как только они ушли, одна из девушек сказала другой: «Какой красивый парень!» Ее подруга согласилась и сказала что-то вроде «Он в прошлом году встречался с такой-то. Видно, его интересуют только те, у кого есть деньги». Я подумал, что, если Дороти сама идет в руки, поскольку ищет мне замену, надо постараться, чтобы она не досталась какому-то охотнику за приданым. Я вышел из кафе и пошел вслед за ними. Они подошли к дому, который стоял в нескольких кварталах от университетской территории. Он позвонил раз-другой, потом вынул из кармана ключи, отпер дверь, и они вошли в дом. Я прошел по другой стороне улицы и записал адрес на одной из своих тетрадей. Я собирался наведаться туда позже, когда там будет хозяйка, и узнать его имя. Мне подумалось, что стоит порасспросить о нем знакомых студенток. Но я так этого и не сделал. Когда я отправился обратно в университет, до меня вдруг дошло, что я слишком много беру на себя. Ну с чего я буду расспрашивать знакомых об этом парне? Только на основании слов девушки, которая, возможно, просто завидует Дороти. Уж наверняка он не обойдется с Дороти хуже, чем я. И почему я думаю, что она ищет в нем замену мне? Может быть, они отлично подходят друг другу.

— Но адрес-то у тебя сохранился? — с беспокойством спросила Эллен.

— По-моему, да. Все старые тетради лежат у меня в чемодане. Можно хоть сейчас туда пойти и поискать.

— Давай, — поспешно согласилась Дороти. — Тогда останется только позвонить в дверь и узнать, кто он.

— Но может быть, он не имеет отношения к убийству, — сказал Пауэлл, доставая из кармана бумажник.

— Нет, это наверняка тот, кто нам нужен. Вряд ли она могла успеть в оставшееся время завести еще один роман. — Эллен встала. — И я так и не позвонила по телефону.

— Своему помощнику? Который ждал тебя внизу и должен был вызвать полицию, если ты не вернешься через пять минут?

— Именно, — с улыбкой призналась она. — Он не ждал меня внизу, но помощник у меня есть.

Эллен прошла в конец слабо освещенного зала, где стояла телефонная будка, покрашенная под цвет стен в черное и похожая на поставленный торчком гроб. Она набрала номер 5–1000.

— КБРИ, добрый вечер, — чирикнул женский голос.

— Добрый вечер. Будьте добры, позовите Гордона Ганта.

— Извините, но мистер Гант сейчас занят в передаче. Если вы позвоните в десять часов, вам, возможно, удастся перехватить его перед уходом.

— А во время программы с ним поговорить нельзя?

— Извините, но нам запрещено соединять кого-нибудь со студией, из которой транслируется программа.

— Тогда не будете ли вы так любезны передать ему несколько слов?

Женщина прочирикала, что она, конечно, передаст все, что нужно, и Эллен сказала ей, что мисс Кингшип просила передать, что Пауэлл — в порядке, но у него есть мысль относительно некоего лица, который, возможно, не в порядке, и что мисс Кингшип идет к Пауэллу домой и просит мистера Ганта позвонить ей туда в десять часов.

— По какому телефону?

— Черт, — сказала Эллен, открывая сумочку. — Я не знаю его телефона, но знаю адрес. — Она сумела найти и развернуть бумажку, не уронив сумочки. — Западная Тридцать пятая улица, дом 1520.

Женщина прочла записанное послание.

— Все правильно, — сказала Эллен. — Можно надеяться, что он это получит?

— Ну конечно, я передам, — холодно ответила женщина.

— Большое спасибо.

Когда Эллен вернулась к столику, Пауэлл сыпал монеты в ладонь завороженно взирающего на него официанта. Затем официант улыбнулся и исчез, пробормотав «спасибо».

— Обо всем договорилась, — сказала Эллен. Она взяла пальто, которое лежало рядом на диванчике. — Кстати, а как он выглядит, этот парень? Не считая того, что красив до умопомрачения?

— Высокий блондин… — сказал Пауэлл, пряча в карман бумажник.

— Еще один блондин, — вздохнула Эллен.

— Дороти нравились мужчины скандинавского типа.

Эллен улыбнулась, надевая пальто:

— Наш отец — блондин, вернее, был им когда-то. Мы трое…

Рукав пальто Эллен хлопнул по стенке соседней кабинки, когда она пыталась просунуть в него руку.