Чтение онлайн

— В каком смысле? — Его голос прозвучал у ее виска.

— С той девушкой. Почему ты перестал с ней встречаться? — Эллен постаралась задать вопрос небрежным тоном, как бы между прочим. — Может быть, ее опыт мне пригодится.

— А…

Он умолк. Эллен смотрела на лацкан его пиджака, ей были отчетливо видны переплетающиеся серо-сизые нити.

— Все получилось как я тебе рассказал внизу. Наши отношения осложнились. Пришлось все прекратить. — Он глубоко вздохнул. — Она плохо знала жизнь.

Эллен попыталась высвободиться из его объятий.

— Пора идти.

Он прильнул к ее губам в долгом поцелуе. Она закрыла глаза — ее почти тошнило.

Она выскользнула у него из рук, повернулась к двери и, не глядя на него, вставила в скважину ключ.

— Завтра в восемь, — сказал он.

Ей пришлось обернуться, чтобы взять у него пальто. Их глаза встретились.

— Спокойной ночи, Эви.

Эллен открыла дверь спиной и задом переступила порог, заставив себя улыбнуться.

— Спокойной ночи. — И закрыла дверь.

Она неподвижно сидела на постели, все еще держа в руках пальто, когда зазвонил телефон. Это был Гант.

— Я вижу, ты ведешь веселый образ жизни.

Она вздохнула:

— Знаешь, мне даже приятно слышать твой голос.

— Да-а? — протянул он. — Подумать только. Значит, ты убедилась в моей невиновности.

— Да. Пауэлл с ней встречался. И я была права, настаивая на том, что это не было самоубийство. Он без конца толкует о девушках, которые вешаются мужчинам на шею, все принимают всерьез и тому подобное.

Ей больше не надо было следить за каждым своим словом, и она с облегчением рассказывала все Ганту.

— Ну и ну — ты прямо Шерлок Холмс. Кто тебе все это рассказал?

— Он сам.

— Сам?!

— Я с ним познакомилась в баре, где он работает. Меня зовут Эвелин Киттеридж, я приехала из Де-Мойна и ищу работу секретарши. Мы провели сегодня вечер, и я совершенно вымотана — все время приходилось быть начеку.

Гант долго молчал.

— Ну и что дальше? — наконец устало спросил он. — Надеешься выбить из него письменное признание?

Эллен рассказала Ганту, как Пауэлл вдруг потемнел лицом, когда они проходили мимо здания муниципалитета, и повторила все те слова, которые он произнес под влиянием уныния и виски с лимоном.

— Послушай, Эллен, — серьезно сказал Гант. — Это ведь опасное дело.

— Почему? Пока он считает, что я — Эвелин Киттеридж…

— А откуда тебе известно, что он тебе поверил? Что, если Дороти показывала ему твою фотографию?

— У нее была только одна фотография, и там наши лица в тени и трудно что-нибудь разглядеть. Если он и видел эту фотографию, с тех пор прошел год. Он никак не мог бы меня узнать. Кроме того, если бы он подозревал, что я имею отношение к Дороти, не говорил бы со мной так откровенно.

— Да, пожалуй, ты права, — неохотно признал Гант. — И что ты теперь собираешься делать?

— Сегодня днем я была в библиотеке и прочитала все газетные сообщения о смерти Дороти. Некоторые подробности там вовсе не упоминались — например, цвет ее шляпки, тот факт, что на ней были перчатки. Завтра вечером я снова встречаюсь с Пауэллом. Попробую завести разговор о ее «самоубийстве» — может быть, он проговорится, скажет что-нибудь, чего нигде не мог узнать, если не был с нею на крыше.

— Это не убедит присяжных. Он может сказать, что был в то время в муниципалитете и видел ее после…

— А я и не ищу доказательств, которые убедили бы присяжных. Мне просто надо доказать полиции, что я вовсе не полоумная со слишком живым воображением. Если я сумею их убедить, что он был возле нее, они будут обязаны возобновить расследование.

— Мне непонятно, как ты собираешься выведать у него такие подробности, не вызвав у него подозрений. Не идиот же он!

— Все равно надо попробовать, — упорствовала Эллен. — Больше ничего не остается.

— У меня есть хороший молоток. Можно было бы стукнуть его по голове, оттащить к месту преступления и заставить признаться.

— Ну вот, — серьезно сказала Эллен. — Ты сам видишь, что ничего другого не остается. — Она умолкла.

— Алло!

— Я здесь.

— Что случилось? Я думал, что нас разъединили.

— Мне пришла в голову одна мысль.

— Да? Послушай, будь осторожна. И, если сможешь, позвони мне завтра вечером, чтобы я знал, что с тобой все в порядке. Расскажешь, что у тебя получилось.

— Зачем мне тебе звонить?

— На всякий случай.

— Он считает, что я Эвелин Киттеридж.

— Все-таки позвони. От тебя не убудет, а я склонен седеть от любой неприятности.

— Хорошо, позвоню.

— Доброй ночи, Эллен.

— Доброй ночи, Гордон.

Эллен положила трубку на место и осталась сидеть на постели, покусывая нижнюю губу и барабаня пальцами по столику, как она всегда делала, обдумывая новую мысль.

Застегнув сумочку, Эллен подняла взгляд и улыбнулась приближающемуся Пауэллу. На нем был темно-синий костюм, поверх него серое пальто, и на лице — та же нервная улыбка, что и вчера.

— Привет! — сказал он, опускаясь рядом с ней на кожаный диван. — А ты пунктуальна.

— Не всегда.

Он широко улыбнулся:

— Ну как, нашла работу?

— Кажется, да. Меня берет секретаршей юрист.

— Отлично. Значит, ты останешься в Блю-Ривер?

— Похоже на то.

— А-а-атлично, — ласково протянул он. Затем посмотрел на часы: — Нам пора в путь. Я по дороге проезжал мимо танцзала «Гил-Рей», и перед ним стояла длиннющая очередь.

— Да-а? — огорченно сказала Эллен.

— А в чем дело?

Она виновато посмотрела на него:

— Мне сначала надо выполнить одно поручение юриста — принести ему письмо… рекомендацию. — Она показала на сумочку.

— Вот уж не знал, что секретарше нужна рекомендация. Я думал, они просто проверяют, как ты знаешь стенографию и машинопись.

— Так оно и есть, но я упомянула в разговоре, что у меня есть рекомендательное письмо от человека, у которого я работала, и он попросил его принести. Он будет у себя в конторе до половины девятого. — Она вздохнула. — Извини, пожалуйста.