Чтение онлайн

Чмокаю его столичное Величество на прощание, а он на меня грозно смотрит.

— А ну иди сюда, научу тебя целоваться, отличница.

—//—

Дела в «Все по 15» пошли в гору, и мы договариваемся с Мирой обмыть радостный поворот событий на следующей неделе.

Шагаю до избы Сергей Степановича, как вижу мчащегося на велике Ваню. Сзади на сетке пристроена многочисленная утварь. Поддаюсь порыву, пытаюсь следовать за ним.

Когда становится понятно, что колеса быстрее моих ляжек, ловлю мимо проезжающую машину. За рулем одна из асфальтоукладчиц, смешливая красавица Валентина. Мы пытаемся догнать Ивана, но безуспешно.

Она уговаривает отвезти меня домой, но я решаю идти обратно пешком. Поразмышляю по дороге как раз.

На одном из поворотов частного сектора, где много обдуваемых ветрами недостроев, снова улавливаю спину мчащегося козленочка.

— Ваня! — теперь кричу и бегу за ним со всех ног. — Ваня!

В какой-то момент он оборачивается, и, разглядев меня, в ужасе жмет на педали без остановки. У меня внутри все органы бултыхаются — только не от подвижности, а от маринующегося в собственном соку страха.

Что это он удумал, если так скрывается.

Обегаю все вокруг, как угорелая. Ничего! А на что я рассчитывала?

Но выходя на линию, что граничит с полем, выхватываю взглядом синюю ткань велосипедного сиденья. На одном из участков!

Выглядит как обычный недострой, и никого рядом не наблюдается.

Шагаю туда, как военнообязанная на параде. Сейчас у меня кто-то получит! Даже Кулака на сорванца натравлю.

Кричать не решаюсь, все-таки стремно. Облажу все открытое, но никого и ничего нет. Зенитное солнце превращает воздух в вязкий мираж.

А потом ступаю тонкой подошвой босоножки на стекло. Звук четкий и пронзительный, и тут выглядывает замызганная мордочка Ивана.

Из соседнего участка!

В полном шоке мордочка!

Он показывает мне что-то, но явно боится сильно махать руками. Что еще за ерунда здесь творится?

Решительно направляюсь к негоднику, доставая телефон.

Перешагивать блок-забор отдельное удовольствие, но как-то удерживаюсь.

И спрыгивая, попадаю ногой в ржавую банку. Консервную, развороченную, с зубцами по всей окружности, банку.

У меня, наверно, порвано сухожилие… и что-то еще. Кровь внизу нахлынывает багрово-черная, венозная.

Боль… ослепляет, словно ливень из искр обрушивается на глаза под моим веками.

Ледяной удавкой сдавливает шок, и я какое-то время мыслю ясно.

Вынуть ногу из банки, несмотря ни на что.

Но не получается.

Вынуть ногу ценой любой боли.

Не получается.

Поднимаю голову, Ваня бежит ко мне. И дико орет, когда наслоенная тканью рука закрывает мне рот сзади.

Кто-то тащит меня на соседний участок, пока Ваня мчится по прямой. Я пытаюсь мычать, приказывая подростку убегать.

Козленочек нападает на мужика, и мне удается развернуться, чтобы рассмотреть нападающего.

Его голова обмотана разнокалиберными материалами, наподобие тюрбана, даже куски резины присутствуют. Прорези для глаз неоднородные, и вот ни черта не разглядеть.

Я стараюсь толкнуть мерзавца, чтобы помочь Ване, но падаю из-за боли и неполной подвижности ноги. Замечаю с земли, что нападающий не отличается серьезной физической силой. Они с подростком активно борются. И хоть мерзавец явно выиграет, Ваня отбирает у того много сил.

А затем, вспышкой солнечного луча проворачивается в воздухе металл ножа.

— Беги! — кричу я Ване. — Беги!

В который раз набираю Васю: гудки, гудки, гудки. Не отвечает.

Трясущимися пальцами ищу номер Егора или кого-то еще.

— Беги!

Нападающий поваливает подростка на землю, и тот отползает. Вот молодец. Вот же смышленный.

Наблюдаю, как мерзавец ко мне поворачивается, а Ваня, слава богу, наконец-то начинает убегать.

В трубке раздается голос Егора и я воплю, но незнакомец выбивает телефон из моих рук и тащит меня за плечи к недострою.

Пока не сопротивляюсь, в попытке оценить обстановку и понять что дальше будет. Да и толку от моих рыпаний мало.

Он затаскивает меня в подвальное помещение. Когда удается осмотреться, страх оттесняет на второй план даже боль от зубцов консервы.

Словно тончайшая, влажная штора, ужас обволакивает мое тело выборочно, как будто подчиняется капризам ветерка.

Но здесь ветра быть не может. Это затхлый пенал с землей вместо стен. По всей длине заставленный стеллажами, на которых толпятся бутыли со странными жидкостями.

Из отверстий в стекле застыли выползшими змейками трубки. Очень и очень стремные трубки. Разноцветные.

Нападающий пытается поставить меня на ноги и я горланю от боли. Почему-то он даже не бьет меня, упрямо тянет вверх.

— Что ты хочешь?! Что?!

Врубает что-то на стене со стуком и бросает попытки выровнять меня. Появляется задымление, и с ужасом я понимаю, что оно накапливается в узком подвале из многочисленных трубок.

— Ч-что это?

И руки оттаскивают меня ближе к стене. Одна рука остается, а потом она… стягивает шлейку платья вместе со шлейкой лифчика.

— Нет! — бьюсь я невпопад руками, ногами и телом. — Нет!

Ладонь исчезает, и я в растерянности кручу головой в разные стороны. Где он!

Серо-молочный дым пропарывает большую часть комнату. И надающий говорит мне на ухо, необычайно странным голосом, словно чревовещатель:

— Прочтешь потом.

Я пытаюсь доползти до него, когда он приколачивает к двери бумажку. Но все бесполезно.

— Нет! Выпусти меня!

Он закрывает за собой дверь, с громыханием столь многослойным, будто выход… выход состоит из каскада металлических дверей.

Через какое-то время я дотягиваюсь до места, где должна быть дверная ручка. Из-за едкого дыма ее не видно, и на ощупь тоже не находится.

Мне даже удается приподняться.

Зачем я это делаю?

Если дым уже и так просочился в мою голову отравляющей легкостью, предупреждающей, что вскоре мое сознание померкнет.

Затем что я хочу прочитать. Что написано на приколоченной бумаге.

Я хватаю листок и сдираю его. Шлейки спадают еще ниже. Но нет сил поднимать их, есть силы только бумагу держать в руках.