Чтение онлайн

— Родственница или нет, не всем приятно на это смотреть, — проворчал он. — Очень тебе сочувствую. Для подобных вещей ещё слишком рано.

— Всё в порядке, — сказала я ему.

Однако было ясно, что их публичные проявления чувств быстро приедаются, как заезженная шутка. Дело было не столько в том, что мне было неприятно смотреть, как родители — чьи угодно родители — играют в теннис языками, сколько в том, что мне было неловко за себя и Маркуса. По сравнению с Норманом и Фионой мы выглядели как пара, которые состоят в отношениях, но между которыми совершенно нет любви. Я знала, что мы никогда не будем такими, как они, и это меня смущало.

Когда его отец поставил передо мной тарелку, я, честно говоря, подумала, что её хватит на всех четверых. Именно столько еды на ней было. Полноценный английский завтрак: бекон, яйца, печёная фасоль, кровяная колбаса, сосиски, грибы, помидоры, тосты — всего понемногу. Если бы я съела всё это (а у меня не было на то никакой возможности), мне бы не понадобилась пища до конца моего пребывания в Англии!

— Ты ведь не вегетарианка, не так ли? Потому что, иначе лучше б ты была убийцей с бензопилой, ибо вегетарианцев мы не пускаем на порог к себе в дом, — пошутил его отец, вероятно, увидев выражение ужаса на моём лице при виде переполненной тарелки.

— Вам не о чем беспокоиться. Я не ни та, ни другая. Всё это выглядит и пахнет так вкусно, но я не уверена, что смогу съесть даже половину.

Его мать сжала моё плечо в знак поддержки, пододвигая тарелку Маркусу.

— Не обязательно есть всё. Мы просто не хотим, чтобы ты вернулась в Штаты и всем говорила, что эти придурковатые англичане плохо тебя кормили.

Как только мы все сели за стол, они засыпали меня вопросами — всеми теми, которые не удосужились задать вчера вечером.

— Итак, ты веб-разработчик. В чём заключается твоя работа? У тебя есть братья или сёстры? А дети от предыдущих отношений? А бывшие мужья, которые точат на тебя зуб? В каком колледже ты училась? Или это был университет? Не знаем, как там у вас работает система образования.

— Проще говоря, я создаю веб-сайты. Насколько мне известно, у меня нет братьев и сестёр, детей или бывших мужей. Я училась в Массачусетском университете.

И так далее, и тому подобное. Хотя они время от времени останавливались, чтобы поцеловаться, словно напоминая друг другу, что они по-прежнему единственное, что имеет значение в мире, они внимательно слушали мой рассказ о себе. Я молилась, чтобы они больше не заводили разговор о будущих внуках, но в конце концов — неизбежно — они добрались и до этой темы.

— Значит, вы знакомы уже 6 месяцев? К тому моменту мы с Норманом уже были женаты.

Я сглотнула, зная, в каком направлении движется разговор.

— Ей это известно, — вздохнул Маркус. — Вы сами ей вчера рассказали.

— А вы об этом говорили? Смотрели тутошние места? Решили, где будете растить детей: здесь или в Штатах?

— Ну, я… э-э... — в комнате внезапно стало жарко и душно. "Помоги мне, Маркус," — умоляла я взглядом. — Для этого ещё рановато...

— Ерунда! Никогда не рано строить планы на будущее, — отрезал Норман. — Что вы думаете об имени Беатрис для своей дочери? Мне всегда оно нравилось. Так звали мою бабушку. Конечно, если родится мальчик, я бы не возражал против ещё одного Нормана.

Боже мой, неужели это происходит на самом деле? Неужели они знают о моей матке что-то такое, чего не знаю я? Потому что он говорил так, словно я уже беременна.

— Норман, хватит, — сказал Маркус. — Мы ещё не говорили о создании семьи. Ради всего святого, мне всего 22 года. Я сам ещё ребёнок. Мы просто хотим немного насладиться друг другом.

Казалось, отца не смутило, что сын называл его по имени. Он это делал постоянно, когда обращался к нему. Какими бы раздражающими ни были мои родители, вряд ли у меня хватило бы смелости называть их по именам.

— Ну, кому-то здесь нужно поговорить об этом. Бог свидетель, с твоей сестрой на такие темы не поговоришь. Она уже должна была родить нам небольшую армию, — сказал Норман и тоскливо вздохнул. — По крайней мере, мужа. Эта девушка остаётся для меня загадкой.

— Давайте не обсуждать Скарлетт, пока её здесь нет, — твёрдо сказал Маркус. Восхитительно, как легко он вставал на её защиту. Он посмотрел на мою тарелку, понял, что я съела всё, что в меня помещалось, и спросил: — Может, нам уже можно идти?

— Да! — сказала я, стараясь, чтобы в моём голосе не прозвучало слишком большого облегчения.

— Продолжим разговор за ужином, — крикнули нам вслед, когда мы встали из-за стола и направились наверх собираться.

— Может быть, нам поужинать в Лондоне? — прошептала я ему.

— Определённо.

Трудно себе представить, чтобы в одном городе находилось столько исторических и потрясающих достопримечательностей. Уйти пораньше было хорошим решением, потому что в тот день нам удалось много чего посмотреть.

— Куда сначала? — спросил Маркус в поезде на Лондон. Он предложил взять машину, но перспектива ехать на английском поезде привела меня в восторг (знаю, что всё это довольно жалко выглядит).

— Сначала надо осмотреть Биг-Бен и здание парламента. У тебя когда-нибудь возникало такое чувство, что из-за волнения ты внезапно падёшь замертво, прежде чем увидишь то, что всегда хотел увидеть или сделать?

Обычно такое держишь при себе. Маркус с сомнением посмотрел на меня и рассмеялся, а мужчина средних лет в костюме уставился на меня из-за своей газеты.

— Ты не падёшь замертво, Дженна. Это всего лишь Лондон. Мы же не отправляемся в однодневное путешествие на Луну!

Он не понимал.

— После этого, может быть, Лондонский мост? Ну, если он ещё не рухнул [2] , — пошутила я.

Я была слишком взволнована, чтобы беспокоиться о том, что моя шутка будет неубедительной, а я говорю, как ребёнок, впервые покинувший Америку.

— Ну, к Биг-Бену ближе Трафальгарская площадь, так что лучше посетить её следующей.

Вообще-то я не слушала, а просто выразительно кивала, широко улыбаясь.

Нашей первой остановкой была Парламентская площадь, а потом Трафальгарская площадь, где он сфоткал меня в фонтане в закатанных леггинсах, чтобы вода не намочила их. Вода была грязной, и я боялась подхватить болезнь легионеров или какую-нибудь подобную заразу, но это того стоило.

После этого мы направились к Тауэрскому мосту, Лондонскому Тауэру, за которым последовал Лондонский мост, который выглядел почти так же, как и любой другой мост в городе — не особо впечатляюще. Какой-то милый пожилой мужчина подарил мне розу со словами, что ему понравилась моя улыбка.