Чтение онлайн

Через несколько месяцев Буш обсуждал возможность прекратить финансирование России со стороны Международного валютного фонда (МВФ) ввиду ее действий в Чечне. Он заявил: «Этот парень, Путин, – он пришел к власти благодаря Чечне. Главный, основополагающий вопрос для России – то, что она будет представлять собой: станет ли она рыночной экономикой или останется одной из тех экономик, где горстка привилегированных элит набивает себе карманы?» {144} В ходе первых президентских дебатов Буш на вопрос, что он будет делать, если авторитарный лидер Сербии Слободан Милошевич откажется уйти от власти, ответил, что «русские имеют влияние в этой части света», вот пускай они и убедят его уйти. Когда этот же вопрос задали во время предвыборных дебатов вице-президентов Дику Чейни, тот дал более определенный ответ. Сотрудничество с Россией по устранению Милошевича, сказал Чейни, это «возможность для США проверить на прочность президента Путина – посмотреть, насколько он привержен демократии и готов поддержать свободу и демократию в Восточной Европе». Во время вторых президентских дебатов Буш повторил критику в адрес МВФ, который, по его мнению, в период президентства Клинтона выделил России слишком много средств, но не озаботился проследить за их дальнейшей судьбой, и добавил, что «единственные, кто будет реформировать Россию, это русские. Вот пускай и принимают решения сами» {145} .

В ходе предвыборной кампании Кондолиза Райс заявляла, что следует нормализовать отношения с Россией – администрация Клинтона, по ее словам, делала слишком большой упор на личные отношения глав двух стран. Это подразумевало, что России в приоритетах США следует отвести менее значимое место.

В стане Буша дали понять, что считают соглашения о контроле над ядерными вооружениями пережитком времен холодной войны, в котором США больше не видят необходимости, даже если Россия не готова признать эти новые реалии. Подобное пренебрежение к теме контроля над вооружениями вызвало озабоченность России, поскольку остатки ее великодержавного статуса покоились именно на ее ядерном потенциале и, соответственно, соглашения о контроле за ядерными вооружениями были одной из немногих областей, где Россия все еще оставалась на равных с США. Вечером дня инаугурации Кондолиза Райс направила Путину послание, призванное успокоить его и обещавшее, что «мы будем большими друзьями» {146} .

Среди сотрудников Буша был один человек, имевший большой опыт общения с СССР и позже с Россией, – Дональд Рамсфельд. Он занимал пост министра обороны в администрации президента Джеральда Форда [20] , и в 2001 году ему снова прочили это место. В 1990-х годах Рамсфельд был участником Форума бизнес-лидеров корпорации RAND – американо-российской конференции, где дважды в год собирались руководители крупных компаний двух стран. Из дискуссий с российскими участниками форума Рамсфельд сделал вывод, что российские лидеры рассматривали две возможности вернуть своей стране статус великой державы: либо вступить в союз с государствами, которые США относили к разряду государств-изгоев, и оказывать нажим на соседние государства, либо пойти по пути экономической интеграции с Западом. В 2001 году Рамсфельд, учитывая, что с момента краха СССР прошло всего-то десять лет, поддерживал идею сближения с Россией: «Я желал, чтобы Россия присоединилась к кругу развитых, процветающих обществ, и был бы рад видеть, что эта страна набирает силу как друг или даже как партнер Запада. Соответственно, я полагал, что для США лучший выход – не придираться к несовершенству демократии в России, а поощрять ее двигаться дальше по пути экономической и политической либерализации» {147} .

Во время президентской кампании 2000 года республиканцы в Конгрессе критиковали кандидата в президенты Эла Гора за ошибочную, по их мнению, политику администрации Клинтона по отношению к России. Они опубликовали доклад, осуждающий политику Клинтона в отношении России, откуда Буш-младший и позаимствовал немало аргументов. Название документа не оставляло сомнений в том, какова его основная мысль: Russia’s Road to Corruption: How the Clinton Administration Exported Government Instead of Free Enterprise and Failed the Russian People – «Дорога России к коррупции: как администрация Клинтона экспортировала бюрократию вместо свободного предпринимательства и подвела российский народ». На обложке издания были помещены фотопортреты вице-президента Гора и премьер-министра Виктора Черномырдина. В докладе отмечалось, что политика Клинтона изначально была неверной, что «проведение политики по отношению к России оказалось в руках элитарной и крайне замкнутой группы чиновников, находящейся вне системы сдержек и противовесов». Особенно жесткие слова были высказаны в адрес Комиссии Гор – Черномырдин и лично вице-президента Гора, который, как отмечалось, проигнорировал доклады ЦРУ о коррумпированности Черномырдина и его коллег-чиновников. Доклад также обвинял предыдущую администрацию в том, что своей политикой она в 1998 году привела Россию к экономическому коллапсу, и в том, что эта политика настроила русских против Америки, хотя еще в начале 1990-х они благожелательно относились к США. И все же, хотя американо-российские отношения, как было сказано в докладе, «лежат в руинах», надежда на «светлое российское будущее» еще сохраняется при условии, что будут «четко сформулированы американские интересы, ценности и политика». Президент США должен взять на себя ответственность за политику по отношению к России и признать, что «стабильная, безопасная, демократическая и процветающая Россия жизненно важна для Америки» {148} .

Незадолго до прихода Буша в Белый дом Национальный совет по разведке США, координирующий деятельность американских разведывательных ведомств, в своем аналитическом докладе «Глобальные тенденции – 2015» указал на асимметричность в положении России и США. Москва, утверждалось в докладе, в следующие 15 лет столкнется с серьезнейшим вызовом – скорректировать свои надежды на лидерство в мире с учетом резкого сокращения своих ресурсов. «Для Европы и США на кон будет поставлено очень многое, хотя ни та ни другая сторона не в состоянии повлиять на то, к чему придет Россия в 2015 году» {149} .

Новые американо-российские отношения начались совсем не безоблачно. Не успел новый госсекретарь генерал Колин Пауэлл вселиться в свой кабинет в Госдепартаменте, как разразились два взаимосвязанных шпионских скандала, угрожавших пустить двусторонние отношения под откос. Как прокомментировал скандалы Пауэлл, «русские наплевали на наше джентльменское соглашение насчет шпионов. Они продолжали наращивать свои усилия» {150} . Посол России в Вашингтоне Юрий Ушаков вспоминает, что его первая встреча с Пауэллом не задалась. Он отправился в Госдепартамент, чтобы поздравить Пауэлла с назначением, но ему с порога сообщили, что российских дипломатов собираются выдворить из страны за деятельность, несовместимую с дипломатическим статусом. После нескольких ничего не значащих любезностей Ушакова выпроводили вон {151} . Затем Пауэлл позвонил министру иностранных дел Игорю Иванову, чтобы поделиться новостями. «У нас возникла одна проблемка, – сообщил Пауэлл, – давайте-ка покончим с ней сразу. Мы намерены выслать 50 ваших дипломатов и рассчитываем, что вы поступите так же». Иванов согласился и предложил: «А теперь давайте перейдем к делу» {152} . Каждая из сторон выдворила по 53 дипломата. Это был самый крупный инцидент с высылкой дипломатов со времен президентства Рейгана – тогда США в 1986 году выдворили со своей территории 80 советских разведчиков. Вскоре после телефонной беседы Пауэлл и Иванов ненадолго встретились в Египте и, покончив с проблемой шпионов, плодотворно провели встречу {153} .

Следующий шпионский скандал оказался гораздо более опасным и вредоносным. Не прошло и месяца с начала президентства Буша, как агента ФБР Роберта Ханссена арестовали по обвинению в шпионаже в пользу СССР и России. На протяжении 22 лет он продавал американские секреты русским, заработав $1,4 млн. Возникли подозрения, что масштабы ущерба, нанесенного Ханссеном национальной безопасности США, сопоставимы с ущербом от деятельности арестованного в 1994 году сотрудника ЦРУ Олдрича Эймса, шпионившего в период холодной войны в пользу СССР, а затем в пользу постсоветской России [21] . Арест Ханссена напомнил Америке, что хотя СССР и развалился, Россия не прекратила активную разведывательную деятельность на территории США. В российской прессе Ханссена изображали как героя. По словам одного российского политического комментатора, мнение которого подхватили многие издания, «надо отдать должное советской разведке»: внедрить двух таких кротов, как Эймс и Ханссен, – это отличная профессиональная работа {154} .

Придя к власти, администрация Буша провела межведомственную ревизию политики в отношении России. Вопрос о месте России в американской политике был пересмотрен посредством пересмотра ее положения в бюрократических структурах Государственного департамента. Клинтон в свое время создал отдел по делам новых независимых государств (S/NIS) и назначил его руководителем Строуба Тэлботта. В 2001 году свое слово в этой дискуссии решил сказать Конгресс. Председатель сенатского комитета по международным делам Джесси Хелмс, придерживавшийся консервативных взглядов, намеревался понизить статус России путем упразднения отдела по делам новых независимых государств. В администрации Буша решили, что Россия действительно больше не заслуживает отдельного бюро, и несмотря на энергичное сопротивление чиновников, которые непосредственно занимались Россией, все постсоветские государства «загнали» в Бюро по делам Европы и Евразии, в ведении которого оказалось 54 государства {155} . По словам Тэлботта, это было «понижение стратегического ранга самой России». Несмотря на это, новый помощник госсекретаря по европейским делам Элизабет Джонс львиную долю своего времени посвящала именно России вследствие ее важности для остальных государств – членов НАТО и Европейского союза {156} . Чтобы покончить с наследием Клинтона, упразднили и Двустороннюю комиссию Гор – Черномырдин. Так эти двусторонние отношения, в которых и без того уже мало кто был заинтересован, лишились еще одной сети контактов.

В первые полгода президентства Буша все выглядело так, что США снижают статус американо-российских отношений по целому ряду направлений, от контроля над вооружениями до войны в Чечне. В своем первом обращении к совместному заседанию палат Конгресса Буш заявил: «Чтобы защитить наш народ, наших союзников и наших друзей, мы должны разработать и развернуть эффективную систему противоракетной обороны. И поскольку мы преобразуем наши военные силы, то можем отказаться от пережитков холодной войны и сократить наши ядерные силы с учетом сегодняшних потребностей» {157} . В пику Москве, которая объявила чеченских сепаратистов исламистскими террористами, высокопоставленный сотрудник Госдепартамента встретился в местном университете с Ильясом Ахмадовым, министром иностранных дел самопровозглашенной Чеченской республики Ичкерия в изгнании. Впоследствии Ахмадов получил политическое убежище в США – к вящему раздражению России. Американские чиновники обвиняли Россию в том, что она способствует распространению оружия массового поражения, и ставили под сомнение пользу от программ помощи времен Клинтона, в том числе программы Нанна – Лугара, которая, как заявляли официальные представители США, по сути, субсидирует российские вооруженные силы.

Тем не менее администрация Буша продолжала активно готовить двустороннюю повестку к первому саммиту Буша с Путиным в Словении, одной из бывших республик Югославии, избежавшей межэтнических столкновений. Главным приоритетом администрации было добиться от России согласия на выход США из Договора по ПРО, что позволило бы американцам дальше развивать программу противоракетной обороны. Для Путина эта встреча стала первой возможностью выйти за пределы двусторонних отношений Клинтон – Ельцин, символизировавших слабость России, и добиться большего паритета в американо-российских отношениях.

Впервые Буш и Путин встретились в изысканной обстановке замка XVI века в словенском городе Брдо 16 июля 2001 года. «Моя цель на этом саммите состояла в том, чтобы преодолеть напряженность и наладить контакт с Путиным, – писал Буш, – я придавал очень большое значение личной дипломатии» {158} . Саммит состоялся под занавес первой пробной для американского президента поездки в Европу – у него еще не было внешнеполитического опыта, и попытки наладить добрые личные отношения с европейскими лидерами вроде канцлера Германии Герхарда Шрёдера шли со скрипом. Европейские политические обозреватели отнеслись к Бушу скептически и даже высокомерно (немецкий еженедельник Der Spiegel поместил на обложку Буша в виде воинственного ковбоя, размахивающего револьверами), и первые встречи американского президента с европейскими союзниками проходили в натянутой атмосфере.