Чтение онлайн

Чиновники, знавшие Путина еще по его работе с Собчаком в Санкт-Петербурге, рисуют портрет человека скромного, предпочитающего держаться в тени. Он отвечал за поддержание деловых связей с иностранным бизнесом и сопровождал официальных зарубежных гостей Санкт-Петербурга (в том числе Альберта Гора и Генри Киссинджера) в их поездках по городу. Он был толковым работником и хорошо знал свое дело {127} . Генеральный консул США разглядел в Путине «человека закона и порядка. Он не был продажным, он был борцом с преступностью» {128} . Другие американские чиновники описывают Путина как «достойного работника, который внимательно выслушивал тебя и давал тебе почувствовать твою важность» {129} . Никто из представителей иностранных государств, встречавшихся с Путиным в начале 1990-х годов, не мог и предположить, что в один прекрасный день он взлетит на самую верхушку российской власти. Впрочем, Путин сумел с толком использовать работу в мэрии Санкт-Петербурга и выстроил обширную сеть личных связей, политических и коммерческих, которые помогли ему в его восхождении к власти. В 1996 году после провала Собчака на выборах коллега Путина Алексей Кудрин пригласил его в Москву, где тот быстро пошел вверх по карьерной лестнице – начав с поста заместителя управляющего делами президента, он в 1998 году возглавил ФСБ, а в августе 1999 года был назначен председателем правительства РФ.

До того как Путин стал президентом РФ, не было сколько-нибудь значимых данных, позволявших составить представление о его мировоззрении. В автобиографической книге «От первого лица» на вопрос о роли России в мире Путин ответил так: «Мы страна европейской культуры, а не натовской» {130} . В программной статье «Россия на рубеже тысячелетий», которая была опубликована накануне вступления Путина в должность президента РФ, утверждалось, что сильное государство – часть российской истории и что либеральные и демократические ценности не имели в России глубоких корней. Россия была и останется великой державой, ей необходимо сильное государство, чтобы успешно завершить преобразования. «Крепкое государство для россиянина не аномалия… а, напротив, источник и гарант порядка». Он также отметил, что поддерживает интеграцию России в глобальные рынки {131} . В статье и других материалах авторства Путина просматривается осторожный отказ от коммунистической идеологии и признание, что Россия должна двигаться в сторону рыночной экономики. Первейшей своей задачей Путин считал необходимость восстановить жизнеспособность разваливающегося, как он считал, государства после анархии 1990-х годов. В этом смысле он – государственник, то есть сторонник сильной роли государства в самой классической русской традиции, и, значит, полагал необходимым установить порядок и стабильность {132} . В первые годы в Кремле среди ключевых советников Путина преобладали те, кто достался ему в наследство от правления Ельцина, например руководитель администрации президента Александр Волошин, министр иностранных дел Игорь Иванов, а также советники по вопросам национальной безопасности Сергей Иванов и Сергей Приходько. Но через некоторое время Путин сформировал свою собственную группу поддержки и расставил на ключевые посты своих людей.

Путин занял президентский пост с твердым намерением переломить ситуацию, сложившуюся в унизительные 1990-е годы, обеспечить территориальную целостность России и возродить ее роль великой державы, которая способна и вправе потребовать себе надлежащее место в мире. Выполнение таких задач среди прочего требовало восстановить влияние России на постсоветском пространстве и возродить значение международных решений, принимаемых ООН, и в первую очередь Советом Безопасности. Кроме того, необходимо было максимально сохранить оставшиеся со времен холодной войны структуры по взаимному контролю над вооружениями с США, поскольку это гарантировало бы России статус ведущей державы мира. Несмотря на годы службы в КГБ и сожаления о крахе Советского Союза, Путин был прагматиком и желал наладить сотрудничество с США на взаимовыгодной основе, признавая асимметрию американской и российской мощи в экономическом и военном аспектах. Более того, Путин прекрасно отдавал себе отчет, что будущее влияние России в международных делах зависит от ее экономического благополучия и что для модернизации потребуются западные инвестиции и торговля с Западом. И потому Путин не уставал подчеркивать свою приверженность интеграции России с Западом, по крайней мере в экономическом плане.

После трех месяцев в должности президента Путин встретился с президентом Всемирного банка Джеймсом Вулфенсоном. Путин произвел на Вулфенсона впечатление сторонника модернизации, который намерен обуздать олигархов и добиться более глубокого участия России в мировой экономике. Путин заявил Вулфенсону, что намерен модернизировать свою страну, провести экономические реформы и снизить коррупцию. В первые годы президентства Путина мир вздохнул с облегчением, что теперь имеет дело с молодым непьющим российским лидером, который, как верилось многим, установит в России стабильность, так необходимую ей после десяти лет беспорядка.

Однако за фасадом этих заявлений о важности сотрудничества с Западом скрывались довольно глубокий скептицизм и некая смесь дореволюционных и советских взглядов. Это специфическое мировоззрение можно охарактеризовать как «гоббсовское представление о мире, где все враждебны друг другу и где царит анархия; страх оказаться в окружении внешних сил; стратегическая культура, в которой преобладает геополитическая триада – игры с нулевой суммой, принцип баланса сил и концепция сфер влияния» {133} . Эти взгляды вобрала в себя официальная внешнеполитическая доктрина России 2000 года. В ней провозглашается намерение России добиваться «многополярной системы международных отношений», констатируется, что Россия проводит независимую и прагматичную внешнюю политику, призывает к усилению роли Совета Безопасности ООН, настаивает на сохранении Договора по ПРО и признает необходимость создавать «позитивный образ России за рубежом» {134} . Для путинской России главная трудность состояла в том, чтобы увязать этот настороженный взгляд на мир с необходимостью практического сотрудничества с Западом – без которого было не обойтись, если Россия действительно собиралась восстановить свое международное влияние.

Владимира Путина и Джорджа Буша при всей разнице происхождения и опыта роднило то, что оба были президентами «по воле случая»; ни тот, ни другой за долгие годы предшествующей карьеры и не помышляли претендовать на высший государственный пост. Путину выплыть из политической безвестности помогли удача и усердный труд: ему посчастливилось объявиться в Санкт-Петербурге именно в тот момент, когда Собчак подыскивал кого-нибудь, кому мог бы поручить руководство отделом внешнеэкономических связей мэрии. В то же время Путин сумел заслужить доверие и уважение тех, с кем соприкасался во время работы в Санкт-Петербурге, и получил приглашение переехать в Москву после того, как Собчак потерпел сокрушительное политическое поражение. Восхождение Путина к президентству было выстроено благодаря вмешательству «семьи» Ельцина (под которой имеются в виду как его родные, так и политические сподвижники) после сложных закулисных переговоров и обещания обеспечить неприкосновенность семье Ельцина, что Путин и обеспечил {135} .

В отличие от Путина Буш родился прямо на политических подмостках. Он принадлежит к известной политической династии, но первые сорок лет жизни его занятия были далеки от политики и от борьбы за высокие государственные посты, за одним только исключением: в 1978 году Буш-младший выставлял свою кандидатуру на выборах в Конгресс, но проиграл. Ему принадлежал бейсбольный клуб Texas Rangers {136} . Со временем, впрочем, он преодолел нежелание баллотироваться и в 1994 году стал губернатором штата Техас. Его победа на президентских выборах в 2000 году вызвала много споров, а легитимность нового президента была поставлена под вопрос. Неприятный инцидент во Флориде – где пришлось пересчитать тысячи избирательных бюллетеней, должным образом не учтенных, – естественно, спровоцировал ядовитые замечания российских комментаторов: как, мол, США осмеливаются критиковать положение с демократией в России, когда в их собственной избирательной системе обнаруживаются такие крупные изъяны? Подобно Путину, осторожничавшему в первый год президентства, Буш-младший тоже оставался по большому счету неизвестной величиной по части внешней политики. Да, он был до этого губернатором штата Техас, но международного опыта у него было мало, он вообще редко когда выезжал за пределы своей страны.

Представления кандидата в президенты Буша о России сформировались главным образом под влиянием его главного советника по России Кондолизы Райс, которая одно время работала у его отца советником по национальной безопасности и по делам СССР и Восточной Европы. Ее взгляды, в свою очередь, сформировались под влиянием ее преподавателя и научного руководителя в Денверском университете Джозефа Корбела, чешского эмигранта, пробудившего в ней интерес к советской политике. Корбел, кстати говоря, был отцом Мадлен Олбрайт – госсекретаря в администрации президента Клинтона {137} . Слушая, как Корбел на занятиях в ее группе рассказывает о Сталине, Кондолиза Райс просто «влюбилась» в эту тему, ее воображение будоражила эта «византийская природа советской политики и ее могущество. Как оно действует? Для чего используется?» {138} . Докторскую диссертацию она защитила по теме вооруженных сил ЧССР. Когда она работала у Джорджа Буша-старшего, тот как-то сказал Горбачеву: «Она рассказывает мне все, что мне необходимо знать о Советском Союзе». На это Горбачев ответил: «Да уж, надеюсь, она много чего знает» {139} .

Вторым фактором, во многом повлиявшим на представления Райс о России, стала ее работа в администрации Джорджа Буша-старшего. Ей пришлось заниматься вопросами объединения Германии и следить за крушением СССР. Именно в тот период Райс завоевала доверие президента Буша и его советника по национальной безопасности генерала Брента Скоукрофта. Она, кстати, тоже «случайно» увиделась с Борисом Ельциным в сентябре 1989 года во время его визита в Белый дом. Та встреча укрепила ее в скептическом отношении к первому российскому президенту, и впоследствии Райс критиковала администрацию Клинтона за полную поддержку Ельцина {140} .

Прошло десять лет, и Джордж Буш-младший во время своей предвыборной кампании полностью полагался на советы Кондолизы Райс в области внешней политики. В первом же разговоре с ней кандидат в президенты заявил: «У меня нет ни малейшего представления о международных делах» {141} . Самое четкое заявление по России, сделанное во время кампании, было почерпнуто из статьи Райс «О защите национальных интересов», опубликованной в 2000 году в журнале Foreign Affairs. Выступая за «упорядоченную последовательную внешнюю политику, которая отделяет существенное от маловажного», Райс подчеркивала универсальность американских ценностей, предостерегала от применения военной силы, за исключением случаев, когда это абсолютно необходимо, и выступала за развитие всесторонних отношений с Россией. Россия – уже более свободное государство, чем в советские времена, и она обладает многими признаками великой державы, писала Кондолиза Райс, но экономическая слабость России и отсутствие четко сформулированной национальной идентичности «грозят свести все это на нет». Администрация Клинтона, по ее мнению, ошибалась, поддерживая Ельцина, чья «повестка стала и американской повесткой тоже». Теперь пора перейти к новой повестке – отойти от режима контроля над вооружениями, принятого в период холодной войны, и признать тот факт, что «Россия – великая держава и у нас с ней всегда будут как расходящиеся, так и совпадающие интересы» {142} .

В ходе предвыборной кампании Буш повторил эту позицию. Выступая в Президентской библиотеке Рональда Рейгана в Калифорнии, он подчеркнул, что Россия – великая держава и обращаться с ней надо соответственно, но при этом снова озвучил свою готовность развернуть системы противоракетной обороны и отказаться от действующих со времен холодной войны соглашений о контроле над вооружениями. США должны поддержать демократию в России, заявил будущий президент, но не могут поддерживать «коррумпированную и привилегированную элиту». И хотя Буш обещал сотрудничать с Россией в борьбе с терроризмом, он заявил, что «это невозможно, пока Россия не начнет действовать сдержанно и цивилизованно» {143} .