Чтение онлайн

– У тебя еще есть жена. И…

– Я не хочу мстить больше Паша. Эта чертова месть…

– Они ее убьют, Тим. Девка то ни при чем совсем. Она не знает, кто ее отец на самом деле. Обычная взбалмошная девчонка. Они ее убьют. И снова станут королями мира. А ты снова будешь себя корить во всех грехах человечества. Только вот отомстить уже вообще не останется шансов.

– Да плевать я хотел… Пошел ты… – рычу я, понимая, что не могу отдать этим зверям мою жену, чертову Зою. Не могу. Мне совсем не плевать. Пашка, черт, снова прав.

– Подумай еще, брат. Хорошенько подумай. Даже если ты им сдашь бабу, они вас не оставят в покое, – заканчивает разговор гад Пашка, читает мои мысли. И не он гад. Я снова накосячил.

Я еду в дом матери на максимальной скорости, которую только можно выжать из моей коняшки. Схожу с ума от страха. Я понимаю, что снова сую голову в петлю. И не только свою. Я понимаю.

Сердце колотится, когда на въезде в поселок я вижу черный джип, похожий на катафалк, так не вяжущийся с пасторальными местными пейзажами. В кармане звонит мобильник. Пальцы трясутся, когда я отвечаю на звонок.

– Ты где? – голос матери звучит спокойно, но я то знаю ее интонации. – Паразит такой. Опять куда-то вляпался? Снова нам с Ленкой, что ли, переезжать? Приедешь, убью.

– Мама, что случилось?

– Та, ничего. Только держиморды приезжали по душеньку твоей красотки, да Степаныча эта заполошная довела до тремора. Вот ей-богу, почему я все время должна жить как на вулкане. Я свое уже оттарабанила. Двадцать лет на зоне оттянула, думала, ну на пенсии хоть поживу. Так на-те.

– Ты им не сказала, где Зоя?

– Ха. Ты за кого меня держишь? Я была начальником женской колонии. Думаешь меня эти додики напугают?

Выдыхаю. Значит какое-то время у нас есть. Дароевские бойцы уехали. Они еще вернутся. Но не слишком быстро. Сначала им нужно обыскать другие места.

– Паша, – выдыхаю я в трубку спустя пять минут маминых нотаций. – Я согласен. Только…

– За семьей твоей уже люди присматривают. Тим… На рожон не лезь сам.

Зоя

– Это корыто еще мой дедушка покупал. Леонтий Ферапонтович. В нем я выросла, Тимоша, Леночка. Ему сносу не было. Я думала правнуки мои и праправнуки…

– И прапраправнуки, – фыркнула Леночка, и тут же замолчала, напоровшись на взгляд матушки Тимофея.

– Какого лешего тебя понесло в сарайку, окаянная? Ее еще дед мой строил.

– Леонтий Ферапонтович? – икнула я, чувствуя себя персонажем адского шапито.

– Не, сарайку Дормидонт Ивсталович возвел. Он танкистом был, а Леонтий Ферапонтович… – начала описывать генеалогическое древо моей новой семейки Леночка.

– Признавайся, какого пса ты забыла в сарайке? – взвыла мамуля Тимофея. Я чуть в чешки не напустила, ей-богу. Эта маленькая женщина, в ярости, похожа на курчавого медведя шатуна.

– Так мыться пошла, – дернула я плечом. – Кстати, условия у вас…

– Мыться? Мыться пошла? А ничего, что у нас в хибаре есть ванная? Две даже. Одна у Ленки в детской, вторая с душевой кабиной общая? А в туалет ты будешь в лопухи бегать? Где тебя только мой сын нашел? Из прошлого выколупал, судя по короне. Деточка, мы, конечно, не городские, может у вастам совсем все поехали на натуреле, черт вас знает. Но мы зад не подтираем вырезками из «Работницы», и моемся не золой. Человечество давно изобрело мыло и туалетную бумагу. Хотя, хрен там знает, чем царственные особы моют телеса.

– Между прочим, эта корона принадлежала одной из императриц, – рявкнула я, наливаясь злобой. Противная девченка заставила меня пережить кучу неприятных минут, и сидит, веселится. Еще и корону себе присвоила. Вот же дрянь малолетняя. А я повелась, как последняя…

– Точно. А ты у нас Ксанка Шусь, – нехорошо прищурилась свекровь.

– Кто?

– Точно чокнутая, – хихикнула Ленка. Но опять заглохла, как только бабуля окатила ее взглядом. Видимо поняла откуда ветер моих злоключений дует. – Ба. Да фуфло корона. Не импараторская, так железка гнутая.

– Сама ты гнутая, – рявкнула я. Нет, ну надо же нахалка. Там в диадеме золота и брильянтов столько что хватит четыре таких хибары купить, еще и на лечение нервов в Швейцарии останется.

– Чего? Ну, ты же помылась.

– Помылась? Так помылась, что Степаныч у меня весь корвалол выжрал? – хмыкнула матушка Тима. Как он вообще вырос нормальным с такой-то родительницей. Или он ненормальный? Точно, вся семейка бракованная.

– Пфф. Да Степанычу за счастье. Думаешь зачем он к тебе шел? За фуфырем очередным. Наша бабуля гонит…

– Наказана, – заорала бабуля так, что у бедных моих чешек не осталось ни одного шанса остаться новыми и красивыми. – И почему на ней мои любимые…

Господи, только бы не рейтузы. Хоть бы. Хоть бы.

– Гольфы? А платьюшко это я ведь в гроб себе берегла.

– Радуйся, в гробу лежать в таком убожестве. Да тебя в ад не пустят в таком то наряде. К своим то поярче надо надеть что-нибудь. А то не признают, – пробухтела внученька.

– Я тебе сейчас ввалю, такой паразитке. Я тебе… К своим?

Ба вдруг замерла, на секунду отвлеклась от внучки, юрко метнувшейся за дверь, посмотрела на меня пристально.

– Иди помойся. Смотреть страшно. Не мудрено, что сосед наш к дохтуру решил съездить. Тут у меня то все поджалось, а я закаленная. С этой мартышкой то у меня стальные эти самые отросли и позвякивают. Да и Тим, паразит такой… Тяжела ты служба солдатская, нет тебе покоя ни днем, ни ночью. А ты иди, детка. Тама в душевой все есть. Скоро муженек твой явится, звонил уж. Да обедать будем. Да… Обедать… Только сначала я внучу убью, а потом… Супа сварю, точно. С крокодилками.

Я вот даже вникать не стала в слова свекрови, потому что у меня ужасно начало зудеть все тело. Вот прямщас, как говорится. А особенно лицо, мне прямо захотелось разодрать его ногтями.

Душевую я нашла сразу. Вдохнула запах хорошего ароматизатора, зажмурилась от удовольствия. А когда открыла глаза…

Я открыла рот, чтобы заорать до содранных гланд, осознала, что смотрюсь в зеркало и только засипела жалостно и надрывно.

– Мамочки, – сказало существо, смотряшщее на меня из волшебного стекла, одними губами.