Чтение онлайн

А вот как выразил свои чувства по поводу депортации поэт Абрам Кацнельсон:

О непосредственных причинах, приведших к смерти Сталина, существует много версий. Среди них и та, что принадлежит историку А. Авторханову. Мы приведем ее потому, что она касается нашей темы, хотя и не считаем ее достаточно обоснованной. Согласно этой версии, как она опубликована немецкой газетой «Вельт», 1 марта 1953 г. происходило заседание Президиума ЦК КПСС. На этом заседании выступил Л. Каганович, требуя от Сталина создания особой комиссии по объективному расследованию «дела врачей» и отмены отданного Сталиным распоряжения о депортации всех евреев в отдаленную зону СССР.

Кагановича поддержали все члены старого Политбюро, кроме Берии. Это необычное и небывалое единодушие показало Сталину, что он имеет дело с заранее организованным заговором. Потеряв самообладание, Сталин не только разразился площадной руганью, но и начал угрожать бунтовщикам самой жестокой расправой. Однако подобную реакцию на сделанный от имени Политбюро ультиматум Кагановича смутьяны предвидели. Знали они и то, что свободными им из Кремля не выйти, если на то будет власть Сталина. Поэтому приняли и соответствующие предупредительные меры, о чем Микоян заявил бушующему Сталину: «Если через полчаса мы не выйдем свободными из этого помещения, армия займет Кремль!» После этого заявления Берия тоже отошел от Сталина. Предательство Берии окончательно вывело Сталина из равновесия. Вождь не успел вызвать охрану Кремля, как его поразил удар: он упал без сознания. Только в шесть часов утра 2 марта к Сталину были допущены врачи.

Интересно, что Сталин умер 5 марта 1953 г. Именно на этот день пришелся великий праздник еврейского народа Пурим. Безусловно, то, что случилось, можно назвать случайным совпадением. Однако почему это произошло именно в Пурим — годовщину счастливого избавления евреев от гибели в Персидском царстве? И нет рационального ответа на это загадочное совпадение…

К сожалению, и в наши дни находятся «идеологи», пытающиеся представить планы Сталина как «вынужденную необходимость». Вышедшая в Киеве книга Владимира Нилова так и называется «Сталин. Вынужденная необходимость». Размышляя о причинах сталинской вакханалии против евреев, автор делает, мягко скажем, довольно странные выводы.

Приведем дословно его высказывание:

«Сталин в своем рвении оградил страну от “пятой колонны” потенциальных предателей… Сажали не по индивидуально доказанной вине, а по принадлежности к тому слою общества, который в тот момент считался неблагонадежным и в потенции предательским. Массовый террор скорее вредил, но в основе его всегда лежали государственные соображения, а не личная жестокость диктатора. После войны он считал, что США стали для России врагом № 1, преследующим те же цепи, что нацистская Германия: расчленение России и уничтожение ее государственности. Вот почему он решил отправить евреев, имевших многочисленных родственников на Западе и особенно в США, в Сибирь на поселение, а также устранить их с руководящих постов как потенциально опасных для безопасности страны. Он даже отправил жену Молотова, Полину Жемчужину, в концлагерь, но это был не нутряной антисемитизм, а именно государственные соображения» [232] . Согласно В. Нилову, евреи страны, которые самоотверженно боролись против фашизма, стояли насмерть вместе со всеми народами Советского Союза, превратились в послевоенный период в «пятую колонну», которую необходимо было убрать и сгноить в дебрях Сибири.

Автор рассматриваемой книжки, как оракул, предвещает, что только далеким потомкам откроется смысл и значение происходящего, но мы, отстоящие всего на полтора поколения от дня смерти Сталина и всего на десять лет со дня падения Советской власти, находимся в уникальной ситуации, которая позволяет сделать выводы, по крайней мере предварительные, о его правлении (по-моему, они давно уже сделаны мыслящими политологами, и возврата к прошлому быть не может. — Авт.). Что касается нынешнего так называемого демократического режима, утверждает Владимир Нилов, то он «есть не прорыв в будущее, а возврат к восьмидесятилетнему прошлому — к февралю 17-го года с его свержением исторической монархии, либерально-демократическими лозунгами и анархией, развалом империи и армии, подчинением Западу. Все это, как в дурном сне, повторилось в многократно ухудшенном виде в наши дни. Мы отброшены в прошлое, из которого советский период русской истории смотрится как будущее, как земля обетованная» [233] .

В 1994 г. в Москве вышла в свет большая (400 страниц) книга российского историка Г. В. Костырченко «В плену у красного фараона. Политические преследования евреев в СССР в последнее сталинское десятилетие». Книга имеет и подзаголовок — «Документальное исследование». Действительно, в отличие от всех ранее писавших на эту тему, Г. В. Костырченко использовал большой документальный материал из строго секретных архивов ЦК КПСС и КГБ СССР. Эти материалы находятся теперь в Российском центре хранения и изучения документов новейшей истории, Государственном архиве Российской Федерации, Центральном архиве Федеральной службы контрразведки и Президентском архиве.

Обследуя эти хранилища, автор не обнаружил там документальных подтверждений версии о готовившейся депортации советских евреев. Он квалифицировал ее тогда как предположение, которое будущие исследования должны подтвердить или опровергнуть.

В 1998 г. в Германии состоялся симпозиум по теме «Поздний сталинизм и “еврейский вопрос”». В нем приняли участие известные специалисты по этой проблематике из России, Израиля, ФРГ, Чехии, Польши и Венгрии. Организовали симпозиум кельнский Институт по изучению стран Центральной и Восточной Европы и кафедра современной истории стран региона при католическом университете Айхштетта. Со стороны России в нем приняли участие Геннадий Васильевич Костырченко (Институт российской истории РАН) и доктор исторических наук профессор Владимир Павлович Наумов (секретарь Комиссии по реабилитации жертв политических репрессий при Президенте Российской Федерации). Их «дуэль» и стала центральным событием симпозиума.

Г. В. Костырченко повторил свой главный аргумент: мы не имеем до сих пор официальных документов о подготовке депортации. Между тем если бы документы существовали, то обязательно всплыли бы, сколь секретными они ни были. У такой точки зрения есть свои резоны. Вспомним: даже столь одиозные, опасные для репутации советского коммунизма документы, как секретный протокол к советско-германскому пакту о ненападении от 23 августа 1939 г. с картой раздела Польши или протокол заседания Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 г. с поручением НКВД ликвидировать находившихся в советских лагерях пленных польских офицеров, не были уничтожены. В течение многих лет существование их официально отрицалось, но после краха коммунизма в 1991 г. эти документы нашли в Президентском архиве среди бумаг с грифом «Особая папка».

Следующий аргумент Г. В. Костырченко: заявления таких осведомленных в тайнах сталинской политической кухни функционеров, как Л. М. Каганович и П. А. Судоплатов, что они ничего не слышали о подобном плане. Этот аргумент нам представляется не столь убедительным. Каганович, который вообще обходит, отрицает или выгораживает сталинские злодеяния, в данном случае выразился так: «При мне разговора на эту тему не было», подчеркнув, что в число самых близких к Сталину лиц тогда уже не входил (см. в кн.: Чуев Ф. Так говорил Каганович. Исповедь сталинского апостола. М., 1992). Тем более последнее относится к Судоплатову. Возглавляя в 1951–1953 гг. Спецбюро МГБ по разведке и диверсиям, нацеленное против «врага внешнего», он мог быть и не в курсе акции, задуманной на самом верху против «врага внутреннего».

Еще менее убедительными кажутся другие доводы автора. А именно: что для осуществления депортации недостаточно было указания сверху, нужно было предварительно изменить действующее законодательство, легализировав антисемитизм так, как это было сделано в гитлеровской Германии в 1933–1941 гг. Более того, нужно было изменить официальную идеологию, «которая, вопреки шовинистическому давлению сталинизма, сохраняла еще романтику большевистского интернационализма, идеологию, которой чужды были национальная дискриминация и тем более расизм». А для проведения в жизнь столь глубоких и масштабных изменений требовалось время, которого Сталину не хватало. К тому же «практически все ближайшие соратники вождя наблюдали за его юдофобскими упражнениями с растущим напряжением, не без основания опасаясь, что все это может обернуться впоследствии сведением счетов с ними».