Чтение онлайн

Уместно принять во внимание еще один фактор, способствовавший раздуванию антиеврейской кампании. Речь идет о реакции в еврейских кругах страны на возникновение Государства Израиль. Эта реакция — воодушевление среди немалой части еврейского населения, рост числа обращений о желании поехать в Палестину, например со стороны студентов различных вузов, специалистов, офицеров Советской армии, для участия в защите подвергшегося нападению арабских стран Израиля [222] , предложение построить на добровольные пожертвования эскадрилью боевых самолетов, назвав ее «Иосиф Сталин» [223] , — преподносилась не как порыв солидарности, а как свидетельство антипатриотических настроений и неблагонадежности. Некоторые из подобных писем и обращений стали пересылаться в управления МГБ по месту жительства отправителей для принятия сдерживающих мер с целью сбить проявление симпатий к возникшему еврейскому государству [224] .

Поэтому не случайно, наверное, в версии Долицкого о беседе у Суслова в уста последнего вкладываются слова о том, что Израиль не оправдал возлагавшихся на него евреями надежд.

Поддержание связей между советскими евреями и зарубежными еврейскими общинами и развитие их сотрудничества, пропагандировавшееся официально в годы войны, теперь стало считаться преступлением.

Александр Солженицын в «Архипелаге ГУЛАГ» утверждал, хотя и не приводил доказательств: «Сталин собирался устроить большое еврейское избиение. Замысел Сталина такой: в начале марта “врачей-убийц” должны были на Красной площади повесить. Всколыхнутые патриоты (под руководством инструкторов) должны были кинуться в еврейский погром. И тогда правительство, великодушно спасая евреев от народного гнева, в ту же ночь выселяло их на Дальний Восток и в Сибирь, где бараки уже готовились».

Будто бы была даже создана комиссия по депортации, подчинявшаяся лично Сталину, под председательством Суслова. Об этом сообщил Николай Николаевич Поляков, по его словам, назначенный секретарем комиссии. Он состоял в прошлом сотрудником органов безопасности, затем работал в аппарате ЦК КПСС. Об известных ему фактах решил рассказать перед кончиной.

Согласно воспоминаниям Н. Н. Полякова, решение о полной депортации советских евреев было принято Сталиным в конце 40-х — начале 50-х гг. Для размещения депортированных в Биробиджане и других местах форсированно строились барачные комплексы по типу концлагерей, а соответствующие территории разбивались на закрытые зоны. Одновременно по всей стране в отделах кадров предприятий и домоуправлениях готовились списки, к составлению которых были привлечены и органы госбезопасности. Существовало два вида списков: чистокровных евреев и полукровок. Депортация должна была осуществиться в два этапа. Чистокровные евреи в первую очередь, а полукровки — во вторую.

По словам Н. Н. Полякова, депортацию намечалось осуществить во второй половине февраля 1953 г. [225]

А вот что говорил некий Вениамин Додин, отбывавший ссылку в Сибири:

— В декабре 1952-го мне сообщили, что какой-то врач, присланный из Новосибирска раввином Слуцким (помогавшим прятать беглых лагерников), просит меня о срочной встрече. Шел я к нему со своего зимовья шестеро суток. Незнакомец представился Исааком Танненбаумом и передал мне коротенькую записку с приветом от Слуцкого. А дальше состоялся следующий разговор.

«Что случилось?» — спросил я присланного. «То, что и должно было случиться: всеобщая жидобойственная кампания идет к закономерному финалу. Имеем сведения, что готовится депортация всего еврейского населения из европейской части страны. Первые отделы штабов войск МВД и МГБ, областных управлений милиции — ну, видимо, и верхушка обкомов и крайкомов партии — получили изустное распоряжение о перерегистрации и взятии на учет всех без исключения “лиц некоренных национальностей”. Короче: уже составляются пойменные списки всех еврейских, в том числе смешанных, семей. И в этих списках особо выделяют тех, кто, по представлениям местного руководства, способен в этой ситуации “оказать сопротивление”. Местные бонзы поняли это так, что начинать следует с семей евреев-военнослужащих — офицеров и сержантов армии, спецвойск, милиции… В “сопротивленцы” попали все прежде репрессированные и уже освобожденные командиры, вообще все фронтовики…

Брат Макса Эльевича Зинде, врача, который был у вас здесь, работает в системе ГУЛЖДС, на вторых путях — так это называется. Их управление — в Тайшете. Там начальником лагеря некий Евстигнеев Сергей Кузьмич — убийца и антисемит. Еще с довоенного времени они там все работают над реконструкцией Транссибирской магистрали исключительно по заданию Управления лагерей железнодорожного строительства. Так вот, Слуцкий просил брата Макса, в первой половине ноября вернувшегося из командировки в Хабаровский край, по возможности прояснить ситуацию.

Удалось узнать, что чуть западнее Николаевска-на-Амуре в болотах Амурского левобережья — Управление Дальстроя оцепило зонами огромный район тайги и зэки уже рубят сотни бараков транзитной спецпересылки “под жидов” — там этого уже ни от кого особо не скрывают: места глуше не придумать. Куда пересылка-то? Там тупик! Оттуда только один путь — назад к реке.

Брат Макса полагает, что там уже “тары” готовой под 250–300 тыс. людей. Но отсекают колючкой все новые территории и рубят, рубят… Это они называют “первой очередью”! Но главное, он рассказывает: странные это бараки — без печей и, что особенно удивляет, — без торцовых стен. Длинные такие — человек на тысячу или больше каждый, а торцовых стен нет. Это очень его обескуражило. Ну, вроде скотопрогонных сараев под крышами из жердей. На дворе ниже сорока градусов, а бараки совершенно не утепленные.

Но это еще не все. Был он и на трассе железной дороги Комсомольск — Советская Гавань. Так по этой трассе ко всем глубоким оврагам (а места там — горы и ущелья), мало-мальски близко расположенным к полотну дороги и прикрытым тайгой, уже проложены подъездные пути — ветки железнодорожные. И все эти ветки входят внутрь точно таких вот бараков, что и в Амурском понизовье, — без торцов и утепления… Бойня это строится, самая настоящая бойня! Никаких тебе Освенцимов, никаких камер с “циклоном-Б” — все просто и предельно функционально.

И это еще не все. Там, на трассе к Совгавани, брату Макса Эльевича рассказали, что то же самое происходит и на участках Транссиба от Благовещенска до Биробиджана. Но эту часть “программы” он сам не видел — от Новосибирска и до Хабаровска летел самолетом. Интересная деталь, — добавил Танненбаум, — руководит всеми этими мероприятиями некий Опенгейм. Еврей, как вы понимаете».

…Исаак Танненбаум прибыл ко мне с поручением: узнать, смогу ли я принять, разместить и спрятать несколько еврейских семей до начала депортации. Наш Удерейский район, где я отбывал ссылку, был глух, малодоступен и суров (мороз — минус 48–52). Возможности принять людей полностью зависели от числа спрятанных далеко в тайге теплых зимовий. Притом надо было точно знать, чья таежная изба в этот именно сезон будет пустовать.

…Затем я получил еще два подтверждения о готовящейся депортации — от начальника районного МГБ Григория Зенина и инспектора спецсвязи Аркадия Тычкина — совершенно особых людей, несмотря на то что занимали такие должности.

Григорий Зенин приезжал ко мне на зимовье охотиться и слушать по приемнику «голоса». А Тычкин помогал мне прятать в тайге беглых лагерников — японцев, немцев, русских.

После приезда Тычкина из Новосибирска что-то начало проясняться. Аркадий подтвердил, что действительно с месяц назад из края пришло в райМГБ предписание срочно перерегистрировать всех ссыльных, поселенцев и прочих. И что оперативному дежурному по связи было приказано составлять эти списки отдельно по каждой нации. Тычкин сказал, что в Новосибирске и Красноярске уже открыто говорят о возможной депортации евреев на Восток, но никто в это не верит.

…Григорий Зенин, которого я вызвал на разговор о возможной депортации, сказал, что, по его мнению, «все это кончится ничем. Не потому, что не может быть в принципе. Но с евреями ЭТОГО быть у нас не может. Тем более после преступлений войны». «Раздувается кампания, — сказал он, — сколько таких кампаний раздувалось на нашем веку? А кончались они все одинаково. И эта так же окончится. Я не сомневаюсь. Да, списки составляли — отдельно по евреям. И адреса уточняли. Осмысливали: кого первыми, кого вторыми. Я с месяц как из Москвы, с совещания. И там слухи, и там вопросы. Так положено. Каждое ведомство по своим законам с ума сходит — за то зарплату и звания получаем. Но мы же люди. Причем во многом осведомленные, информированные. В том, например, что некий старик — старик совсем. И на старости лет по-стариковски чудит.