Чтение онлайн

Туземное знание конечно же не является новым знанием, тогда как генетическая инженерия представляет собой новую науку, создающую новые технологии. Но Америка не признает того, что генетическая технология в корне отличается от традиционной биотехнологии. Не признает она и новых проолем, связанных со здоровьем и с экологией, которые неминуемо несет с собой развитие генетических технологий. Присваивая себе древнее знание, Америка не хочет, чтобы новая технология каким-то образом контролировалась. Соединенные Штаты постоянно противодействуют Конвенции по биологическому разнообразию, ставшей первой международной попыткой установить официальные стандарты и нормы для генетически модифицированных организмов (ГМО) и продуктов, содержащих ГМО. Во-первых, по настоянию США, термин «ГМО» в проекте Протокола был заменен на термин «живые модифицированные организмы». Во-вторых, несмотря на то, что научные данные говорят об опасности ГМО для экологии и здоровья, США не согласны с тем, что «принцип предосторожности» должен стать основой Протокола. В основе этого принципа, впервые сформулированного в рамочной Конвенции об изменении климата 1992 года, лежит представление о том, что биотехнология может иметь потенциально опасные последствия, и что поэтому мы должны быть предельно аккуратны и осторожны в отношении новых генетических форм жизни. Этот принцип, ныне включенный во многие международные законодательные акты, становится ведущим в научной политике Европейского союза и оказывает все большее влияние в тех случаях, когда возможен риск опасных последствий для экологии или для здоровья человека, животных или растений. США — крупнейший производитель и экспортер генетически модифицированных организмов, и при этом единственная страна, которая отвергает этот принцип. Америка обвиняет в блокировании международной торговли те развивающиеся страны, которые работают над усилением биологической безопасности и придерживаются Конвенции по биологическому разнообразию, и угрожает им санкциями ВТО.

Почти любая глобальная задача: вопросы безопасности ГМО; проблемы изменения климата и биологического разнообразия; защита традиционного знания и ресурсов; реформирование глобальных недемократических и авторитарных организаций, таких как ВТО и МВФ; достижение справедливой и честной торговли, — все это сводится Америкой к вопросу «свободной торговли» (в том смысле, что Америка должна быть свободна делать все, что ей заблагорассудится). За несколько прошедших десятилетий эта так называемая свободная торговля стала во много раз более интенсивной. Дневной объем сегодняшней торговли равен годичному объему торговли 1949 года. Но хотя объем международной торговли растет, однако правила, контролирующие торговлю и обеспечивающие справедливость, постепенно прекращают действовать по велению США. В своем отношении к остальному миру Америка ведет себя подобно хулигану-переростку, который постоянно недоволен тем, что его поведение хотят чем-то ограничить, и отказывается понять, почему его поведение может иметь реальные последствия для жизни других людей. Если Америке не нравится экономическая политика какой-нибудь страны, она сокрушает ее с помощью ВТО или МВФ. А если это не помогает, она налагает санкции или просто свергает лидера страны (Иран, Чили, Гватемала). При этом авторитарные страны, чьи лидеры—тираны, попирающие права человека, оказываются друзьями и союзниками, если у них верная экономическая политика (Саудовская Аравия, Филиппины, Сальвадор). Проблема в том, что поведение Америки, ее упорное стремление к свободе действий не только накладывает серьезные ограничения на свободу других стран и на их выбор собственного пути развития — это также ставит под угрозу их выживание. Ничего нет странного в том, что от Америки исходит ощущение, как будто она объявила войну неевропейскому миру, самым бедным, слабым и обделенным,

Итак, если посмотреть со стороны, то кажется, что американцы редко мирятся с трудностями. Но если Америка — это весь мир, то все, что происходит в Америке, имеет мировое значение, и лишь об этом американцы должны знать. Именно поэтому в Америке так популярны чемпионаты мира, где участвуют только американцы, как в случае с американским футболом или бейсболом. С общемировой точки зрения Олимпийские игры 1996 года в Атланте и зимние Олимпийские игры 2002 года в Солт-Лейк-Сити были устроены исключительно ради Америки. Участие других стран в этих играх было необязательным. Так же как в фильме «Кличка» Сидни перемещается по всему миру, но не видит другого общества, другой культуры и даже других людей (кроме злодеев, конечно), не слышит других голосов, так же и Америка редко видит и слышит окружающий мир (конечно, за исключением агрессоров). Как отмечает Джим Аэйтор, профессор политологии Гавайского университета, известный футурист: «Исключение окружающего мира из поля зрения Америки — это один из наиболее тревожных фактов в отношении американского общества. Опираясь на гигантскую систему СМИ и на передовые технологии, Америка, тем не менее, представляет собой общество, закрытое для информации и мнений окружающего мира. Так что не стоит удивляться тому, что американцам в целом так мало известно о растущей ненависти, которая ощущается в отношении Соединенных Штатов во всем мире».

Узость интересов американских СМИ общеизвестна. Международные новости практически отсутствуют в СМИ, за исключением буквально двух-трех газет. Телевидение — основной источник информации для среднего американца — из международных новостей осмеливается показывать лишь катастрофы и американские военные акции. При том что американские СМИ приобрели общемировое звучание, они в то же время, как это ни парадоксально, стали гораздо более однобокими и банальными. Независимые голоса отсеиваются и создается приятная монокультура, посвященная пропаганде потребления, бизнеса, интересов правительства и общественной элиты, а также развлечению массового зрителя. Это не результат «свободного рынка», действующего по принципу естественного отбора, это продукт сознательной государственной политики.

Процессы, начавшиеся в американской медиаиндуст-рии после ухода рейгановской администрации, привели к тому, что вся мощь СМИ оказалась в руках немногих. Когда в 1983 году вышла книга Б. Багдикяна «Монополия средств информацию), СМИ были сосредоточены в руках 50 корпораций17. По состоянию на 2002 год лишь 9 компаний владеют вещанием: AOL Time Warner, Disney, Bertelsmann, Viacom, News Corporation, TCI, General Electric (владелец NBC), Sony (владелец Columbia и TriStar Pictures) и Seagram (владелец Universal film). Таким образом, решительно все, что американцы видят и слышат на экране, в эфире, в печати и в Интернете, обеспечивается одной огромной супериндустрией.

Эти медиамагнаты представляют собой влиятельное политическое лобби на национальном, региональном и глобальном уровнях. Только в Вашингтоне они расходуют примерно 125 миллионов долларов в год на лоббирование против ограничений на право собственности. Они не только ведут жесткую политику при составлении внутренних законов и правил; они также играют важную роль при формировании международных правил и установлении. В 2000 году, к примеру, медиамагнаты сообща вели лоббирование с целью получить возможность торговли с Китаем и сражались с теми, кто заводил речь про свободу слова и печати. Немногим раньше они использовали средства вещания, чтобы открыть доступ спутниковому телевидению на индийский рынок.

Большая часть продукции этого медиаальянса, как отмечает Марк Криспин Миллер в The Notion, представляет собой «пропаганду, коммерческую или политическую». При посредстве AOL Time Warner, General Electric, Viacom и др. «новости, за редким исключением, стали еще одной разновидностью шоу-программ, которые и так на экране круглосуточно». Миллер пишет: «Эти силы проявляют высшую степень безразличия к простым людям. В то время как нам нужно узнать правду про все эти корпорации, они заинтересованы в том, чтобы ее замалчивать (так же, как и их рекламодатели). И пока мы тратим время и деньги на то, чтобы выяснить всю правду, головные компании урезают эфирные расходы, предпочитая часа-ми кормить телезрителей возбужденной болтовней. (До 11 сентября это была Моника, затем телесериал «Выживший» и Чандра Леви, после же трагического дня мы слушали в основном про сибирскую язву и еще героические репортажи из Пентагона). Их любимая аудитория—тот слой общества, который наиболее популярен среди рекламодателей, что означает полное неприятие средствами массовой информации нужд рабочего класса и малообеспеченных граждан. И пока пресса ограждает нас от тех, кто хотел бы покритиковать правительство, СМИ консолидируются с Белым домом и Пентагоном, чьи недостатки—и преступления—не должны получить огласку. Большие боссы СМИ добиваются благосклонности от государства, тогда как обычные репортеры просто боятся рисковать. Из-за этой их вежливости (ну и, конечно, паники, царящей в обществе) освещение деятельности правительства нашими СМИ немногим менее предвзято, чем местные телепередачи в Эр-Рияде.

Средства массовой информации, заявляющие о своей преданности интересам общества, могли бы, к примеру, исследовать; низкую эффективность ЦРУ, ФБР, Федерального управления гражданской авиации (FAA), Центра контроля заболеваний (CDC), чтобы здоровая критика положительным образом повлияла на их деятельность, но агентства новостей (прямо как Конгресс) не удосуживаются даже мимоходом коснуться этого вопроса. Если уж говорить об интересах общества, то СМИ могли бы сообщать обо всех актуальных угрозах нашей безопасности, включая ультраправых, избравших своей мишенью клиники абортов и, по-видимому, идущие к биотерроризму; но тележурналисты не вмешиваются… И ведь СМИ могли бы освещать крупным планом, а не замалчивать атаку правительства на гражданские свободы — массовые аресты, секретные данные, полицейская слежка, временная отмена права на неразглашение конфиденциальной информации, призывы шпионить, неожиданные визиты спецслужб и так далее. И они могли бы не повторять, как попутай, то, что говорит Пентагон о текущей войне, потому что эти бод-ренькие сообщения вселяют в нас благодушие и оставляют нас в бесконечном невежестве относительно того, что люди действительно думают о нас и почему за пределами наших границ. И еще о многом они могли бы порассказать: о том, как наши политики замечательно умеют делать деньги на трагедии, особенно республиканцы; о связях между семьями Буша и бен Ладена; о том, какие фокусы вытворяются во Флориде, — на многие факты СМИ могли бы открыть людям глаза, если бы не… безразличие к интересам общества.

Короче говоря, новостные отделы медиаальянса, судя по всему, работают на своих боссов, на рекламодателей, на администрацию Буша и против интересов общества. Ситуация совершенно антиамериканская. Задача новостных агентств—помочь нам все узнать о себе, а не наоборот. Как граждане демократической страны мы имеем право и обязаны быть хорошо осведомлены о том, что происходит как на родине, так и во всем мире. Без такого знания невозможна ни свобода, ни безопасность»!.

Такую высококонцентрированную и контролируемую систему средств массовой информации с трудом можно назвать свободной прессой. Свободная пресса, как отмечает военный корреспондент Филипп Найтли в Index on Censorship, не должна сводить полемику, возникшую после 11 сентября, к «оскорбительным и подстрекательским поклепам, переходу на личности, пылким обвинениям и запугиваниям, в то время как многие политические обозреватели и интеллектуалы—те самые люди, чьи голоса были нужнее всего, — молчали от страха»19. Не должна свободная пресса, как указывает Роберт У. МакЧесней, безоглядно воспроизводить информационные подачки Пентагона или работать на тех, кто «извлекает выгоду из существующего неравенства и сохранения статус-кво»20. Деятельность американских СМИ направлена в первую очередь на удержание американской аудитории в невежестве; они с большим удовольствием показывают радостных потребителей, а не информированных, свободно думающих граждан, интересующихся международной политикой своего правительства. Основными инструментами здесь являются самоцензура и тонкие искажения. Коммерциализация вносит скрытые искажения в информацию о политических действиях, гражданских ценностях и антирыночных мероприятиях и рассматривает потребительство, классовое неравенство и так называемый индивидуализм как нечто естественное и благополучное. Гений американских СМИ, говорит МакЧес-ней, заключается «в полном отсутствии явной цензуры». Как писал Джордж Оруэлл в своем неопубликованном введении к «Скотному двору», цензура в свободном обществе является бесконечно более тонкой и основательной, чем при диктатуре, потому что «непопулярные идеи замалчиваются, неудобные факты скрываются и нет никакой нужды в официальных запретах».

Телесериал «Кличка» невозможно воспринимать серьезно. В нем используются все клише шпионского жанра, но он не просто перекраивает их на новый лад: он ниспровергает их, подшучивает над условностями и смеется над абсурдностью собственного сюжета. Этим он себя спасает. Америка, напротив, воспринимает себя со всей серьезностью. Большинство американцев считают самоочевидной' истиной то, что в Америке свободная пресса, что США содействуют укреплению свободы и прав человека-на всем земном шаре, что весь мир завидует американской свободе и демократии, что американское изобилие является следствием свободной торговли, что американский стиль жизни—самый лучший в истории человечества и что все должны любить Америку и восхищаться ею; что Америка, как сказал Линкольн, «это последняя и лучшая надежда для всего мира». И очень неприятной неожиданностью оказывается то, что Америка превратилась в предмет страха и отвращения, основанного на конкретном опыте тех стран, которые испытывали американское влияние в течение прошедших пятидесяти лет. Правда глаза колет. Но, как выясняет Сидни, от правды, к сожалению, никуда не деться.