Чтение онлайн

– Милая, неужели ты и правда очнулась? – женщина, ворвавшаяся в мою палату, набросилась на меня с объятиями.

Я как раз пила воду и из-за нее чуть не выронила стакан.

– Боже, ведь и правда… - отстраняясь, она ладонями взяла меня за лицо, пристальным взглядом, растерянно рассматривая. Ее ладони были неприятно холодными. Пальцы длинными и украшенными тонкими кольцами. – Как ты, дорогая?

– Мисс Колинз, пожалуйста, осторожнее, - к этой женщине обратился врач. Он только что осматривал меня и как раз собирался уходить.
– Я понимаю, что вы сейчас на эмоциях, но не забывайте, что у вашей дочери амнезия.

Так, значит, это мать Мериан?

Я окинула ее взглядом. Худощавая, невысокая женщина, но очень ухоженная и утонченная. Ее русые волосы собраны в аккуратную гульку. Из одежды – юбка до колена, блузка и жакет.

– Амнезия?.. Вы говорили мне об этом, но… - сумбурно произнесла она, после чего перевела взгляд обратно на меня. – Доченька, неужели ты вообще ничего не помнишь?

– Да, - ответила, поставив стакан на стол. Возможно, было бы правильным выдавить из себя хоть какие-то эмоции, но я считала это лицемерным и, тем более, что-то мне не нравилось в этой женщине.

– Боже… Это такое горе, но ничего, главное, что ты очнулась, - женщина вновь обняла меня и почему-то мне это показалось еще более неприятным.
– Мы все так переживали. Места себе не находили.

– Я оставлю вас, но, мисс Колинз, пожалуйста, перед уходом зайдите ко мне, - врач покинул палату, а женщина, еще на несколько секунд замерев в таком положении, в итоге отстранилась.

– Ты совсем ничего не помнишь? – спросила она уже более спокойно.

И эту смену эмоций было просто невозможно не заметить. Отходя от меня, она отряхнула рукава. Поправила одежду и пальцами пригладила волосы.

А мне усмехнуться захотелось. И что это за цирк?

– Да, - стараясь держать эмоции нейтральными, я села на край кровати и опять убрала волосы с лица. Как же они мне мешали.

– Хм… - она нахмурилась. Кончиком указательного пальца провела по подбородку, затем вальяжно села в кресло. – Ладно. Может, так даже лучше.

– И чем же это лучше? – спросила, не поняв этих слов.

Женщина шумно выдохнула и поджала губы, поправляя и так идеальный воротник блузки.

– Тем, что ты не дочь, а сплошное позорище, - она положила руки на подлокотники. – Не это я бы хотела сейчас говорить, но раз такое дело и ты ничего не помнишь, я обязана прямо сейчас кое-что прояснить. И не дай бог ты потом кому-нибудь об этом расскажешь.

Она подняла руку и показала указательный палец, вместе с этим говоря:

– Первое и самое важное. Если я что-то говорю – ты это делаешь. Второе – не доставляй мне проблем и лучше всего вообще делай так, чтобы я о тебе не вспоминала. Я по горло сыта тобой, - мисс Колинз закрыла глаза и кончиками пальцев потерла веки. – Тебе вообще не стоит считать меня своей матерью, но, так уж и быть, я за тобой присматриваю.

То есть, все настолько плохо? Слыша, что Мериан никто не навещал, я многого и не ожидала, но то, что я слышала сейчас, было прямо очень занятно.

– Мне уже сказали, что ты почему-то слишком быстро пришла в себя и вроде как я уже завтра могу забрать тебя домой, - женщина раздраженно постучала указательным пальцем по подлокотнику. – Я приеду ближе к обеду.

Женщина поднялась на ноги и взяла свою сумочку.

– Разве я не должна жить у своего жениха? – я подниматься с кровати не стала. Наоборот, отклонилась назад, опираясь о нее рукой.

По закону омега, обручившись, должна жить у своего альфы и сейчас, из всех слов женщины, я заострила внимание лишь на том, что из больницы меня собиралась забрать она. Хоть и явно не хотела этого делать.

– Жених? – мисс Колинз прищурилась. – Ты же сказала, что ничего не помнишь.

– О нем говорили врачи.

– Говорили, - она саркастично повторила это слово. – Тогда, спешу тебя просветить, что мистеру Тернеру ты не сдалась. Думаю, он даже не будет рад услышать, что ты очнулась.

Закинув ручку сумки на плечо, женщина смерила меня взглядом:

– Ты даже в этом позор. Твой жених не захотел забирать тебя в свой дом.

Мисс Колинз развернулась и вышла из палаты, а я упала на кровать, растягивая губы в улыбке.

Эта женщина, конечно, еще та стерва, но я услышала от нее настолько приятные слова, что это прямо поднимало настроение – моему жениху на меня плевать и я не живу в его доме.

Я понятия не имела, как к этому относилась Мериан, но разве это не прекрасно?

Опять садясь, я потянулась. Привыкнуть к этому телу невозможно. А осознать то, что я вообще перенеслась в другую девушку – тем более. Это как взрыв сознания и ощущение того, что я сошла с ума.

Но тратить время я не собиралась. Я же вернусь в свое тело. Рано или поздно, но это точно произойдет, ведь не может быть иначе, а до тех пор мне нужно будет как-нибудь получше подготовиться к тому, чтобы сбежать из моей чертовой, лицемерной семьи и, тем более, от Даниэля. Чтобы он меня больше никогда тронуть не смел.

Поднявшись с кровати, я подошла к окну и посмотрела на город, чувствуя, как по телу рассыпалось покалывание.

На самом деле, я не знаю, кто мои настоящие родители – я выросла в детдоме. И, многие, кто слышал об этом, тут же пропитывался ко мне жалостью. Зря. Время проведенное в детдоме, было самым счастливым в моей жизни.

Конечно, там имелись свои минусы. Дети, живущие в подобном месте склоны не жить, а выживать, но все же, учась наставлениям более взрослых ребят, мы с детства пытались держаться вместе. Они нам говорили – раз мы никому не нужны, значит, мы будем нужны друг другу. И это работало. Мы жили в поддержке и в понимании.

Мне особенно повезло. Еще с ранних лет я очень подружилась с тремя альфами из своей группы. В дальнейшем они стали для меня, как братья. И роднее, чем они, для меня до сих пор никого не было. Даже несмотря на то, что в детстве мы часто конфликтовали. Одного из альф я вообще постоянно кусала, так как он меня до дрожи бесил.

А насчет того, что происходило за пределами детдома… Я, конечно, знала, что омег считают очень слабыми созданиями. Касательно нас само государство приняло множество ограничений. В том числе, например то, что мы не можем существовать в одиночестве. Мы должны находиться под присмотром родителей, или в браке с альфой, который и является владельцем омеги. Нам запрещено голосовать, посещать университет. Да и вообще много всего. Иногда казалось, что вообще все, кроме как быть под альфой.

Но там, в детдоме мне подобное казалось чем-то далеким и непонятным. Даже несуществующим, ведь те трое альф относились ко мне, как к равной. Они учили меня всяким мальчуковым играм. Отдавали свою одежду. Иногда даже новую, хотя у нас лишаться своего было не принято. Они защищали и учили тому, как это нужно делать. Я подтягивала их по учебе и постоянно гоняла, чтобы они не забывали застилась свои кровати. Хотя, учитывая то, что я была вдвое меньше их, навряд ли это можно назвать «гонять».