Чтение онлайн

И вот, при наступлении шестнадцати лет меня удочерила семья Лоу.

Вообще удочерить омегу очень трудно. Комиссия учитывает слишком много факторов и, несмотря на то, что меня хотело забрать много семейств, этого смогли добиться именно супруги Лоу.

Я точно не помню, что испытывала, когда отправлялась в их дом. Тогда эмоции были слишком сумбурными. Было тяжело расставаться с детдомом и, тем более, со своими братьями. И, в тот же момент, я волновалась перед встречей со своей новой семьей.

Кто бы знал, что в их доме меня будет ждать ад?

Холод со стороны супругов Лоу я ощутила сразу, но мне понадобилось время для того, чтобы понять – я им была нужна не по той причине, что они такие добрые и захотели приютить сиротку. На самом деле все куда ироничнее – держать у себя омегу, как часть семьи презентабельно. То есть, я им требовалась, как зверушка, которую можно было бы выгуливать на поводке.

И на это мне было глубоко плевать. Я же не слабачка, чтобы ныть по всяким мелочам. Проблема состояла в моих новых братьях и сестрах. У супругов Лоу два сына и три дочери. И меня они восприняли именно, как нежелательное животное. Иногда мне казалось, что они ко мне только отвращение и испытывают.

В этом даже была некая своеобразная ирония. Комиссия настолько тщательно подбирает приемных родителей для омег, а я в итоге досталась тем, кого к омегам вообще не следовало подпускать.

Мои новые сестры много чего мне делали. Еще и своих братьев подбивали. Иногда мне приходилось прятать синяки. Чего только стоит то, что месяц назад эти стервы мне на шею ошейник надели и по спальне таскали за волосы, пытаясь поставить на колени.

Но физически они меня редко трогали. Больше морально. И это из-за родителей. Я бы не сказала, что они меня защищали. Отчитывали своих детей, но я каждый раз чувствовала, что вины своих детей они не видят. А как это вообще может произойти, если сыновей и дочерей супруги Лоу безгранично любили, а я для них была лишь нежеланным гостем. Несмотря на то, что они сами меня удочерили, я до самого конца ощущала, что они никак не могли привыкнуть к моему присутствию в их доме.

Еще спустя время им удалось меня выгодно «продать». Вернее, выдать замуж за Даниэля и этим получить его поддержку.

Но самое паршивое, что изначально я пыталась найти с ними общий язык. Считала, что, может, это я делаю что-то неправильно. Я же после детдома терялась в новом для себя мире.

Но, спасибо, я этого обожралась и теперь могла сказать, что все могут пойти к черту. Я выращенная среди альф и в эти игры, как омега больше играть не буду.

Пусть теперь хоть кто-то попробует меня тронуть.

На следующий день произошло то, чего бы мне не хотелось. Оказалось, что журналистам стало известно о том, что Мериан очнулась и об этом вышло несколько статей. Эта новость не получила слишком большой огласки, но мать Мериан с утра пораньше приехала в больницу с таким видом, словно произошла катастрофа. Ведь, как она сказала – кому нужно, те эти статьи увидит. И позже обязательно узнают о том, что меня из больницы забрала мать, а не жених. И уже это будет немыслимым позором.

– Какая же ты никчемная. Не дочь, а сплошное разочарование, - расхаживая по палате, женщина раз за разом раздраженно поправляла жакет. Еще вчера вечером я от медсестер узнала, что ее зовут Гвен Колинз. – Вот, что другие на это скажут? И, господи, за что мне все это?

Остановившись, она окинула меня взглядом.

– И чего это ты такая спокойная? – Гвен поджала тонкие губы и вообще выглядела так, словно я являлась самой глобальной ошибкой в ее жизни.

– Почему я должна переживать из-за того, что кому-то безразлична? – я сидела в кресле, подперев голову кулаком и, смотря на беспрерывные метания женщины, думала о кое-чем более важном – о деньгах.

Вообще, я не притязательный человек. Мне отлично жилось и в детдоме без всяких благ, но так уж получилось, что в нашем мире деньги решают все.

И так же сложилось мнение о том, что омеги не способны на самостоятельную жизнь и самостоятельные решения. Мы являемся лишь дополнением к альфам. Как игрушки для утех и способ продолжения рода.

И вот я думала, а что, если я смогу доказать, что способна на самостоятельную жизнь? Но для этого требуется заработать прямо очень много денег. И доказать, что я не хуже, даже самых сильных альф, чтобы по отношению ко мне вообще никаких вопросов не было.

Но, как это сделать?

Умом я понимала, что это невозможно, но мое нежелание выходить замуж и до конца жизни терпеть к себе отношение, словно к животному, выходило за все грани. Поэтому, ничего, как-нибудь справлюсь.

– О, боже, ты стала еще хуже, - Гвен закрыла глаза и потерла веки кончиками пальцев. Уже теперь раздражение ядом слышалось в ее голосе. – Раньше, насколько бы никчемной ты не была, но тебя хотя бы заботило, что говорят другие.

Она взяла свою сумочку и, бросив на меня еще один ледяной взгляд, пошла к двери, но, перед тем как выйти в коридор, сказала:

– Я сейчас поеду к мистеру Тернеру и буду умолять его забрать тебя из больницы. А ты пока что… Я пришлю к тебе горничную, чтобы она помогла тебе собраться.

После этого Гвен покинула мою палату, а я продолжила думать о деньгах.

Ко мне как раз вошла медсестра и я попросила у нее ручку и блокнот, после чего умостилась на подоконник и принялась рисовать улицу.

Я вообще с детства рисовала. Много. Каждый день. В детдоме привыкла к тому, что моя одежда, руки и волосы вечно в краске. И даже будучи в семье Лоу для меня это стало спасением. Они мне никаких денег не давали. Лишь покупали то, что, как они считали, для меня нужно, а так я в тайне через сеть брала заказы на портреты. Благодаря этому у меня имелись хоть какие-то карманные деньги. Иногда я вообще могла заработать вполне неплохо, но абсолютно все откладывала.

Сейчас, рисуя в блокноте, я видела то, что линии нечеткие. Пальцы Мериан не поддавались. Но, ничего, справлюсь.

Правда, одним рисованием сыт не будешь. Вернее, замужества не избежишь. Следовало еще что-то думать.

В дверь постучали и в палату вошла девушка лет двадцати пяти.

– Можно, я войду, мисс Колинз? – спросила она, держа в руках чехлы, предназначенные для одежды. И выглядела она очень растерянной. Чуть не спотыкнулась о ковер. – Меня зовут Скарлет. Ваша мать направила меня сюда, чтобы я помогла вам собраться.

– Да, конечно, - я не поняла к чему был вопрос про войти, если она и так уже стояла в палате. Но все же кивнула.

Пытаясь закрыть дверь плечом, девушка выронила все чехлы. Испуганно посмотрела на меня и, упав на колени, начала все собирать. Я спрыгнула с подоконника и направилась ей помогать.

– Не нужно. Простите, я сейчас все соберу, - быстро произнесла она, вновь повторяя «простите». – Я лишь месяц работаю в вашем доме, поэтому еще немного растерянна…

Мне понравилась эта девушка тем, что она мне напомнила Глорию. Та тоже была такой же когда только пришла работать в семью Лоу.