Чтение онлайн

Татьяна, видимо, эту женщину звали именно так, довольно ухмылялась, даже отпустила из рук сырое полотенце, перешедшее мне. И почему я не могла замахнуться на неё в ответ, чтобы стереть эту ехидную улыбку?

— Я пыталась тебя спасти! Я всю свою жизнь пытаюсь тебя спасти. А что в итоге? В итоге я умру раньше тебя, не имея сил, выдержать всё это. Знаешь, живи, как хочешь, делай, что захочешь. Пей, гуляй, потеряй этот дом, живи на улице, женись, на ком захочешь, влезай в долги. Пожалуйста, распоряжайся своей жизнью, не сиди в клетке, а меня ты больше не увидишь. Начинай с чистого листа, будто ты ещё не был женат и не имел детей.

— Зачем ты так говоришь, дочка? — Он перестал кричать, смотрел на меня глазами, полными слез, протянул ко мне руку, но я отошла, не позволяя прикоснуться к себе.

— Всё. Я больше не могу. Вверяю тебе твою же жизнь. Клянусь, ни словом ни действием не помешаю тебе. Прощай, — прошептала я, вытирая слёзы с обеих щек. Сейчас я чувствовала легкость, словно айсберг, топивший корабли, упал с моей души.

Уйти Татьяна мне не мешала, наоборот, ехидно уступила дорогу, показывая своими большими руками направление. Зато отца, кинувшегося за мной, она не пропустила, он ругался, звал меня по имени, плакал.

Впервые его слезы не задели мою душу, я не чувствовала вину. Так и не обернулась, молча вышла из дома, закрыла дверь, под болезненные стоны увядающей души отца.

Я сделала ему больно, ушла так же, как когда-то ушла мама, но она уходила от него, от семьи, а я ухожу от проблем, созданных им. В какой-то степени это неправильно, и мне стоило бы взяться за него, со всех сил, поставить на ноги, встряхнуть. И я бы поступила так, если бы у меня осталась хоть крупица сил, но я выжита наизнанку, поэтому оставляю после себя ещё больше проблем.

Уход мамы убил его, после неё он стал тем, кем является сейчас, вероятно, мой поступок уничтожил его, не оставив после себя даже пустой, нескончаемой бездны.

Продолжила свою прогулку, больше занятий у меня не было, так же, как и ночлега и своего дома. Можно было пойти к тёте, но меньше всего мне хотелось, чтобы она видела меня в таком состоянии и расстроилась.

Не знаю, сколько времени прошло, какие цифры показывают часы, какое число на календаре, возможно, наступил уже следующий день, а я всё бродила по слабо освещенным, пустым улицам.

В некоторых окнах горел свет, ещё не все магазины закрылись, кто-то заканчивал смену, спешил домой, или на важные встречи. Я встречала и провожала людей, счастливых и печальных, они проходили мимо, торопились, для них время существовало, у них были цели, успеть что-то сделать, до определенного часа или возраста.

В тот момент у меня не было ничего из этого, ни чувств, ни мыслей, ни ощущения времени, ни причастности к чему-то или кому-то. Мне хотелось опуститься под воду с головой, а из-за своей чрезмерной легкости, ничтожно слабого ощущения себя, я бы в ту же секунду всплыла на поверхность.

Мне не хотелось умереть, нет, чего-то другого тоже не хотелось, разве что спрятаться в воде, до тех пор, пока что-то не измениться, хотя бы что-то в моей голове. Какая-то важная мысль, которую я постоянно упускаю.

Выхожу к мостовой, слева от меня кафе, где мы были с Бирканом и его друзьями, что-то отмечали, кажется, именно в тот момент во мне зажглась маленькая искра, ревность, когда он на моих глазах любезничал с Йетер. Тогда я этого не понимала, но примерно в тот момент в моём сердце началось что-то зарождаться.

А на этом месте, где я теперь стою, глядя в черную воду, под тяжестью которой мне так хотелось забыться, я призналась Джану в том, за что сегодня получила упрек от отца.

Чувствуя дикую усталость, или можно сказать непомерную легкость, из-за которой мои ноги не могли больше держать меня, сажусь прямо на вымощенную камнем дорогу, упираюсь спиной в ограждение, ощущая её каменный холод, пробирающийся, через легкую кофту.

Теперь, в нескольких метрах от себя, вижу то место этой несчастливой мостовой, где совсем недавно была самой счастливой, разговаривала с Бирканом, грелась в его объятиях, и целовала его.

Кажется, теперь каждый мой визит сюда будет делиться на до и после, каждый участок хранит какие-то воспоминания, там было одно, там другое. И это относится не только к этим улицам, или кафе, ставшему местом встречи, а ко всему городу. Я не смогу так легко стереть его из своих мыслей, так же легко, как он стер меня из своей головы.

— Девушка, вы же замерзнете. Зачем сидите на земле? — Послышался голос над ухом, не ощущай я себя безвольным пластом желе, который качается из стороны в сторону при малейшем прикосновении, я бы даже вздрогнула.

Безразлично поднимаю глаза на незнакомца, нехотя замечаю, что на улице немало людей, все спешат, и даже те, кто выглядит расслабленным, и якобы просто прогуливается, на самом деле, тоже куда-то спешит.

— Не беспокойтесь, не замерзну.

— С вами всё хорошо?

— Да. Разве я выгляжу, как человек, нуждающийся в помощи?

— Я бы даже сказал, что вы кричите о помощи, — он обернулся на прохожих, которые внимательно смотрели на нас, словно ожидали чего-то нехорошего. — Давайте я вам помогу, провожу куда нужно.

Парень схватил меня за плечо, помогая подняться, это движение немного возмутило меня, слишком настойчив он был. Не успела я опомниться, как он потащил меня куда-то, крепко держа за руку.

У него быстрый, нервный шаг, он волочил меня за собой, озираясь по сторонам, направлялся он к безлюдным улицам.

Толкаю его, пытаюсь высвободить руку, но сил не хватает, он гораздо больше и сильнее меня. Долго отбиваюсь, бью его руками и ногами, но он прижимает меня спиной плотно к себе, словно не ощущая ударов.

Кричу, но никто не слышит, дерусь, но безуспешно. Почему я позволила этому случиться? Как так вышло, что за несколько мгновений мы оказались в безлюдном месте?

Он срывает с меня кофту, перехватываю ткань, не давая ей упасть, рукав рвется, безвольно свисает к земле, моё плечо оголяется, он накрывает его своей рукой, стараясь проникнуть под одежду.

Кусаю его за палец, бесполезно, получаю второй рукой по щеке, больнее, чем сырой тряпкой. Успеваю схватить зубами за руку, так как мои руки он перехватил другой рукой. Чуть не откусила кусок его ладони, почувствовала во рту противный соленый вкус, мне противно, от этого стискиваю зубы ещё сильнее, появляется привкус чужой крови. Он кричит, освобождает мои руки, чтобы разжать мои челюсти другой рукой, той, что частично находится в моём рту, продолжает слабо бить по щеке и губе, безвольно дергая ей.