Чтение онлайн

Адмирал Джон Джервис смотрит мне в глаза, ожидая возражений и готовясь подавить их язвительным презрением. Он понимает, что посылать люггер под командованием малоопытного, как думает, коммандера зимой в штормовую Северную Атлантику — это посылать на верную гибель. Интересно, что ему рассказали, что так возненавидел меня? Наверное, про связь с женой интенданта, а у адмирала, скорее всего, проблемы с женщинами.

— Есть, сэр! — радостно улыбнувшись, будто только и мечтал смотаться на родину, рявкаю я. — Разрешите идти выполнять приказ?

— Разрешая, — как мне показалось, немного растерянно произнес он.

Я лихо разворачиваюсь через левое плечо и строевым шагом выхожу из каюты. Такое пока не умеют проделывать даже офицеры-морпехи. Закрыв за собой дверь, продолжаю улыбаться, чтобы не доставить удовольствие офицерам линкора, которые наблюдают за мной. Вполне возможно, что кто-то из них и настучал на меня.

— Досталось от адмирала? — спрашивает с фальшивыми нотками сочувствия вахтенный лейтенант у трапа. — Он всем капитанам устраивает разнос.

— Наоборот, — отвечаю я. — Послезавтра поведу свой корабль в Портсмут. Надоело уже здесь, соскучился по Англии.

Вахтенный лейтенант смотрит на меня внимательно, пытаясь определить, не блефую ли? Надеюсь, не догадался, и через чужие уста передаст о моей радости этому старому ублюдку.

Гибралтарский пролив при сильном северо-восточном ветер мы проскочили быстро, а вот дальше стало интереснее. Я поджался к испанскому берегу, чтобы не сильно трепало, но ветер сменился на западный, пришлось идти ему навстречу под штормовыми парусами, чтобы не оказаться на каком-нибудь испанском пляже, популярном в будущем. Высокие волны легко переваливались через фальшборт, заливали главную палубу. Просачивалась вода и в мою каюту, слуга Саид не успевал вымакивать ее тряпками. Экипаж и пассажиры — по большей части моряки-инвалиды, оправленные домой, где будут жить-поживать на пожизненную государственную пенсию, равную половине оклада — приуныли. Некоторые позеленели и принялись пугать ведра и прочие емкости. Я разрешил таким не снимать гамаки на день, отлеживаться в них. Все равно абордажная атака нам не грозила. За неделю увидели всего одно испанское судно, которое под штормовыми парусами продвигалось в сторону Кадиса.

Потом ветер немного стих и сменился на северный. Мы пошли галсами против него. Ночью уходили от берега, а в светлое время шли к нему. За сутки продвигались на север миль на шестьдесят-семьдесят.

После мыса Финистерре взяли правее, к французскому берегу, и вскоре поймали западный ветер силой баллов пять. Благодаря ему, продвинулись на север миль на двести. Потом завыл норд-ост и поднял такую волну, что я, рискуя перевернуть корабль, развернул его по ветру и начал дрейфовать под такелажем и с выпущенными с кормы в воду, самыми толстыми из имеющихся, швартовыми тросами. За девять дней мы вернули океану почти все две сотни миль. Эти дни я не снимал спасательный жилет, прикидывая, как буду добираться до берега в холодной воде и получится ли это? В любом случае испытание будет не из приятных.

Каждый шторм когда-нибудь заканчивается, хотя и не всегда благополучно. Нам повезло, уцелели. Снова задул вполне комфортный западный ветер, и мы курсом галфвинд левого галса побежали в сторону острова Британия. Люггер, словно почувствовав родные воды, резво рассекал волны, выдавая в хорошие часы скорость до восьми узлов, что при таком курсе очень даже приличная величина.

На подходе к Ла-Маншу опять задул штормовой норд-ост, но слабее. Я поменял курс на бейдевинд правого галса и продолжил движение в северном направлении. К началу третьего дня ветер зашел против часовой стрелки до северо-западного и подутих. Мы опять поменяли курс и с попутным ветром резво побежали по Ла-Маншу. Следующий шторм от норд-оста пережидали, прячась за остров Уайт, по другую сторону которого находился рейд Спитхед.

Прибыли мы в Портсмут одиннадцатого января. Пассажиры, которые мечтали встретить Рождество дома, теперь благодарили бога, что вообще добрались.

Старый моряк, потерявший правую руку во время захвата береговой батареи под Тулоном, похвалил меня на прощанье:

— Вы хороший капитан, сэр. Как для ваших лет, так и вовсе отличный.

— Скажи это лордам Адмиралтейства, — шутливо посоветовал я.

— С лордами мне поговорить не удастся, а вот матросам расскажу, и у вас не будет проблем с наймом экипажа, — пообещал он.

— У меня их и сейчас нет, — отмахнулся я.

Почту семье капитана Гулда я отвез сам. Старшую сестру в конце лета выдали замуж за первого лейтенанта с «Каллодена». Призовые, полученные отцом за люггер «Делай дело» стали ее приданым. Дэвидж Гулд знал этого отважного парня, поэтому благословил брак письменно. Увидев меня в форме коммандера, миссис Гулд решила, что появился прекрасный вариант для Ребекки. Меня накормили вкусным обедом, состоявшем из картофельного пюре и жареного картофеля с разными мясными добавками, после чего в ультимативной форме потребовали, чтобы приезжал в гости каждый день, а девушке разрешили болтать со мной на французском языке и прогуливаться по улицам города. К сожалению, я должен был отказаться, потому что надо было съездить в Лондон и порешать денежные вопросы.

— Я захватил много призов, и надо выгодно разместить деньги, — сказал я в оправдание.

— Да, Дэвидж написал, что ты захватил несколько купеческих суденышек, — поделилась вдова. — Наверное, получил призовыми пару сотен фунтов?

— Несколько тысяч, — уточнил я.

Судя по потеплевшим глазам миссис Гулд, шансы мои на руку ее младшей дочери возросли неимоверно. Перебить их мог только какой-нибудь шальной лорд, вдруг возжелавший жениться на ее дочери.

— Когда вернешься, обязательно зайди к нам, — потребовала она. — Мы всегда будем рады видеть тебя!

В Лондон я поехал налегке и без слуги. Переночевал в гостинице «Красный олень», расположенной неподалеку от банка Англии. Видимо, красный олень — это персонаж из английского или какого-нибудь местечкового фольклора, неведомого мне, потому что красная голова с ветвистыми рогами была изображена в гостинице везде, даже на крышке ночной посудины.

Утром я нанял кэб на полдня за два шиллинга и первым делом отправился на улицу Джон, дом десять, где на первом этаже в двух комнатах располагался офис агентства «Бёт и Коллинс». Меня принял мистер Бёт — громоздкий увалень с короткой шеей, которому пристало бы работать грузчиком в порту или вышибалой в пабе. Завитый короткий парик делал его голову еще больше, из-за чего казалось, что она — продолжение плеч, немного сужающееся вверху. Он проверил расписки своего гибралтарского агента, после чего выдал мне вексель на призовые за тендер и облигации государственного займа, купленные по моему приказу. После чего договорились, что будет передавать мои призовые в банк Англии.

С трудом выбравшись из-за широкого и массивного дубового стола, мистер Бёт проводил меня до входной двери и сказал на прощанье:

— Желаю вам захватить еще больше призов!

— Боюсь, что следующий будет не скоро. Адмирал Джервис считает, что я должен служить, а не гонятся за купцами, — пожаловался я.

В банке Англии мной сперва занялся молодок клерк Хаулейк, но, узнав, о какой сумме идет речь, передал своему старшему товарищу — сухощавому в парике.

— Я сразу понял, что вы станете одним из лучших наших клиентов! — ненавязчиво лизнул меня опытный клерк.

Я оставил в банке облигации, приказав переводить ренту на мой счет и использовать ее на покупку новых облигаций и акций Ост-Индской компании. Кстати, за девяносто лет акции подорожали более, чем на порядок. Если мои русские потомки не промотали их, то сейчас очень богатые люди.

Перед самым нашим выходом в обратный путь в Портсмут прибыл другой пакетбот — двухмачтовая трисельная шхуна, вышедшая из Гибралтара на два дня раньше нас. Грот-мачта у нее была сломана, одного матроса смыло за борт во время шторма в Бискайском заливе, скорее всего, утонул. Глядя на нее, у некоторых наших пассажиров настроение резко ухудшилось. Это были три мичмана и корабельные специалисты — помощники штурмана и хирурга, тиммерманы, парусных дел мастера, коки. Они должны были пополнить экипажи Средиземноморской эскадры. Им повесили гамаки в жилом отсеке для нижних чинов. Поскольку во время шторма всякие необязательные судовые работы отменялись, в том числе и проветривание гамаков, большинство пассажиров за весь рейс пробыли на главной палубе от силы несколько часов. Конец января и февраль — не лучшее время для плавания в Бискайском заливе. Да и в Ла-Манше было весело. Почти все время дул встречный западный или северо-западный ветер. Приходилось идти галсами, продвигаясь к цели очень медленно, а во время усиления ветра прятаться под берегом. Неделю простояли в бухте Плимута, пережидая шторм. Заодно пополнили запасы пресной воды и свежих продуктов.