Чтение онлайн

Как ни странно, до Пиренейского полуострова проскочили удачно. Задул северо-восточный ветер, не очень сильный, который быстро пригнал нас к мысу Финистерре. Дальше люггер подхватил «португальский» норд, который лишь на траверзе мыса Сан-Винсент сменился штормовым западным. Под штормовым стакселем мы потихонечку понеслись к далекому испанскому порту Кадис, не доходя до которого с полсотни миль, нашли теплый умеренный восточный ветер и в полборта потихоньку пошли в сторону Гибралтарского пролива. У самого пролива юго-восточный ветер заставил нас подрейфовать двое суток, а потом сменился на юго-западный и вместе с попутным течением довел нас до порта назначения. Обратная дорога заняла у нас всего-то три недели.

Адмирала Джона Джервиса в Гибралтаре не было. Вместе с большей частью флота он блокировал Тулон. Делал это более ответственно, чем Хотэм, находился всего в нескольких милях от врага. Зато в порту был его приказ для люггера «Делай дело» взять почту и пассажиров и вновь отправиться в Портсмут. Как понимаю, решил сделать из нас полноценный пакетбот, работающий на линии Гибралтар-Портсмут. Впрочем, причин задерживаться здесь у меня не было. Дороти Деладжой находилась на последних месяцах беременности, поменяв любвеобильность на фригидность и капризность. Не знаю, как ее сейчас выносит муж, а меня хватило всего на час. После чего у меня появилась куча забот, которые мешали встретиться с ней. И мысли: а не пора ли завязать службу в военном флоте Британии? Возить почту и пассажиров за оклад коммандер в девятнадцать фунтов стерлингов в месяц — это не предел моих желаний. Как хозяин и капитан такого же люггера, работающего на Адмиралтейство на этой линии, я буду иметь намного больше. И никакой адмирал не будет мне указывать, чем заниматься.

Мы встретили этот люггер в начале Ла-Манша. Перед этим нас здорово потрепало, поэтому я без энтузиазма отнесся к сообщению вахтенного матроса о парусах на горизонте. Люггер шел не один, а вместе с трехмачтовым судном — барком водоизмещением тонн пятьсот. Судя по черным пятнам на парусах, барк занимался перевозкой угля. Груз этот сейчас перевозили только между портами королевства Британия, а люггер и барк шли к берегам Франции, скорее всего, в порт Сен-Мало, нынешнюю столицу французских корсаров. Я приказал поднять французский флаг и приготовиться к бою, объяснив экипажу последовательность наших действий.

Мы должны были пересечь курс французского люггера или шас-маре по носу на удалении более мили. Я приказал подвернуть влево, чтобы сократить эту дистанцию. На шас-маре приняли наш маневр за желание напасть и подняли французский флаг. Видимо, решили, что мы французские коллеги. Я не стал их разочаровывать слишком рано. Мол, подойдем поближе, разберемся.

На бак шас-маре вышли пять человек, вооруженные мушкетами и палашами. Наверное, собирались на словах прояснить ситуацию, а оружие прихватили, чтобы нам быстрее дошло. На палубе французского корабля собралось еще пара десятков вооруженных типов, но к боя явно не готовились. Уверены, что вопрос решится на словах.

Когда расстояние между кораблями сократилось до одного кабельтового, я отдал команду матросу у грот-мачты:

— Меняй флаг.

По правилам хорошего тона и международным инструкциям, перед первым выстрелом я должен показать свой настоящий флаг. Иначе мои действия будут расценены, как пиратские. На люггере увидели, что мы меняем флаг, но не придали этому значение. Они все еще были уверены, что повстречавшийся им шас-маре принадлежит французам.

Едва британский флаг достиг флагштока, я приказал расчету носового фальконета:

— Огонь!

Нос нашего люггера был направлен на бак шас-маре. Заряд картечи снес стоявших там пять человек, причем один улетел за борт.

— Право на борт! — скомандовал я рулевому.

Люггер быстро увалился на ветер, направив два фальконета левого борта в правый борт шас-маре.

— Огонь! — крикнул я комендорам.

Заряженные картечью фальконеты выстрелили по вражескому кораблю, целясь в фальшборт, за которым сейчас прятались корсары. К тому времени расстояние между кораблями было от силы метров пятьдесят. Картечь запросто прошибла тонкие доски фальшборта. Он теперь был весь в светлых оспинах. Несколько уцелевших французов встали, намереваясь ответить нам из мушкетов, но мои морские пехотинцы опередили их. Стреляли они здорово. Впрочем, промазать метров с двадцати — это надо суметь.

Корабли не столкнулись. Оставшись без рулевого, шас-маре тоже стал уваливаться на ветер и терять скорость. На его палубах не было видно ни одной живой души.

— Катер на воду! Абордажной партии грузиться! — скомандовал я.

На этот раз абордажной партией командовал сержант Джон Бетсон и входили в нее только морские пехотинцы. Лишь на руле сидел матрос-корсиканец. Они быстро добрались до шас-маре, зацепились двумя «кошками» и багром, после чего парами и довольно резво поднялись на борт. Там еще были живые семнадцать человек, спрятавшиеся в трюме, но сопротивляться они не собирались. Их вместе с одиннадцатью ранеными переправили на катере на «Делай дело». Десятка два мертвых выкинули за борт.

Когда первый француз ступил на борт люггера, я спросил:

— Когда вы захватили приз?

— Позавчера, — ответил он.

Если корабль пробыл у врага менее суток, он подлежал возврату хозяину, причем безвозмездно. Может быть, судовладелец отблагодарит экипаж, но вряд ли это будет больше сотни фунтов. Я бы подождал, когда минуют сутки, и только тогда захватил бы барк, ставший полноценным призом. Поскольку минуло около двух суток, можно было не ждать. Кстати, некоторые экипажи купеческих судов сдаются корсарам, ждут сутки, а потом отбивают приз и становятся его новыми хозяевами.

На шас-маре отправилась призовая партия под командованием мичмана Роберта Эшли. Абордажная партия вернулась на катер и быстро погребла к барку. Угольщик после первого же выстрела попытался сделать поворот фордевинд. Видимо, на нем было слишком мало матросов, чтобы быстро справиться с парусами. Точнее, матросов было достаточно, но пленные английские не спешили выполнять приказы малочисленных французских. Те не беспредельничали, потому что понимали, что скоро власть поменяется, и им припомнят всё. Восьмерых пленных французов перевезли на люггер, а на барк отправилась призовая команда под командованием мичмана Хьюго Этоу.

Я решил не рисковать, отвел призы в Плимут. Этот порт, точнее, его рейд — одно из мест базирования британского военного флота. Сама базы выше по течению реки Тамар, на правом берегу той ее части, что называется Хамоаз. Там пристани, доки, пакгаузы, другие служебные строения. В будущем она будет самой крупной из британских баз, в ней будут ремонтироваться авианосцы и атомные подводные лодки. Авианосцы я там не видел, но как-то, заходя в порт, по приказу диспетчера пропускал вертолетоносец «Океан». Та еще дурында!

В конце восемнадцатого века на рейде стояли восьмидесятипушечный линейный корабль третьего ранга «Кембридж», два фрегата и с десяток более мелких кораблей и купеческих судов. Это был второй английский восьмидесятипушечный корабль, который я видел. Мне сказали, что раньше их было много, но проект оказался неудачным, поэтому остальные списали до начала войны. «Кембридж» разобрать на дрова не успели, поэтому после начала войны превратился из плавучей казармы в боевой корабль и заступил на охрану гавани. На корабле держал свой флаг контр-адмирал Ричард Кинг. Ему и капитану «Кембриджа» Ричарду Боджеру подвалила редкая халява получать, как на действительной службе, и каждый день проводить на берегу в кругу семьи, если таковая имеется. Я кинул якоря рядом с линкором и с помощью сигнальных флагов сообщил о цели визита. Первыми прибыли на баркасе морские пехотинцы и забрали пленных французов, тридцать шесть человек. Двое раненых были в тяжелом состоянии, не жильцы. Главное, что мы успели их сдать живыми. За каждого получим по пять фунтов стерлингов. Следующими прибыли интенданты. Первым делом они допросили капитана барка-углевоза и забрали судовой журнал. Интенданты заинтересованы в том, чтобы бывший владелец судна не смог забрать его бесплатно. Впрочем, как подозреваю, судовладелец не будет настаивать. Скорее всего, барк был застрахован. Судовладелец получит страховку и вложит ее в какое-нибудь более спокойное предприятие. Убытки понесет только страховая компания, но это обязательная часть ее бизнеса. Трюма и каюты на обоих призах опечатали, взяли у меня судовую роль, в которой были указаны не только фамилии и должности членов экипажа, но и названия агентств, через которые перечислять призовые. Еще я приложил рапорт, где довольно живо описал, как захватывали оба приза, и перечислил подвиги своих подчиненных, которые они не успели совершить. О себе умолчал. Только дурак не сделает из этого рапорта вывод, что такими отважными парнями может командовать лишь неординарный капитан.