Чтение онлайн

Посла Али Шафака вместе с женами, детьми и слугами перевезли на берег. Первым делом они все вместе бухнулись на колени и помолились. После чего наняли арбу, запряженную двумя волами, на которую посол нагрузил свое барахло, детей и жен. Его самого везли верхом на нанятом коне, которого вел под узду хозяин. Слуги шли пешком.

Я высадился на берег вместе с ними и прошелся до ближайшего рынка пешком, что здесь непозволительная роскошь для офицера и любого другого богатого или знатного человека. Меня сопровождали двое слуг и трое морских пехотинцев, вооруженных палашами, поэтому местные торговцы вели себя скромно, насколько понятие скромность совместимо с турками. Впрочем, и византийцы, и их предки греки считали скромность недостатком. Я накупил две корзины всякой зелени и сладостей. Большую часть последних потихоньку съедят слуги, а я сделаю вид, что не замечаю этого.

Город сильно изменился, причем не внешне, дома остались такими же, по крайней мере, похожими, а внутренне. Ритм жизни стал другой. Раньше жители двигались с вальяжной неторопливостью, но бодренько, а сейчас сонно, как бы через силу. Я бы еще понял эту сонливость, если бы сейчас была испепеляющая жара, но день-то по местным меркам холодный. Это уже был не Константинополь, а Стамбул. Грустный вывод помог мне избавиться от грустных воспоминаний о былых временах.

В начале апреля корвет «Хороший гражданин» присоединился к англо-португальской эскадре, которая блокировала остров Мальта. В Валетте сидели в осаде около трех тысяч французов, захвативших остров прошлым летом. Они сделали доброе дело — выгнали с острова рыцарей, управлявших населением по своему средневековому разумению. Аборигены не оставили это доброе дело без наказания — восстали против своих новых правителей, когда узнали о разгроме французского флота возле Абукира. Они почему-то были уверены, что будут сами управлять собой, не подозревая, что им уготовили другую судьбу. Когда правитель Священной Римской империи Карл Пятый отдал Мальту рыцарям, то поставил условие, что в случае их ухода остров вернется в Сицилийское королевство. Нынешний неаполитанский король был правопреемником сицилийских. Горацио Нельсон по слухам прочно обосновался под каблуком леди Гамильтон, а король неаполитанский — под каблуком своей жены, и в итоге две спевшиеся стервы вершили судьбы тысяч людей по своему усмотрению. Они решили, что Мальта должна вернуться в Неаполитанское королевство, возместив потерянное на материке.

На остров претендовали и русские, поскольку император Павел был Гроссмейстером ордена святого Иоанна Иерусалимского. Флот под командованием вице-адмирала Федора Ушакова захватил острова Китира, Закинф, Кефалония, Лефкас и Корфу (Керкиру), которые раньше принадлежали Венецианской республике, а потом отошли французам, а сухопутная армия под командованием Александра Суворова, получившего звание генерал-фельдмаршала Священной Римской империи, громила французов в Италии. Русский адмирал предлагал англичанам помощь в освобождении Мальты, но получил отказ от английского коллеги. Кстати, контр-адмирал Горацио Нельсон постоянно поливал грязью вице-адмирала Федора Ушакова, что говорило о всепоглощающей зависти к русскому флотоводцу.

Осада протекала вяло и скучно. Французские суда здесь появлялись очень редко. В январе сумела прорвать блокаду шхуна с продовольствием в сопровождение тридцатидвухпушечного фрегата «Ворчун». Уйти им не удалось, остались в гавани. Англичане пытались «вырезать» французские корабли, но были встречены таким плотным и метким артиллерийским огнем, что вернулись ни с чем.

Во второй половине мае пришло сообщение, что французский флот под командованием адмирала Брюи, министра военного флота республики, в составе двадцати пяти линейных кораблей и десяти фрегатов незаметно для англичан вышел из Бреста, миновал Гибралтарский пролив и добрался до Тулона. По догадкам англичан, этот флот должен был отправиться в Египет на помощь французской армии, застрявшей там. Морскую блокаду Мальты временно сняли, нас перевели к Палермо, а потом к недавно отвоеванной Менорке. Адмирал Джон Джервис тоже снял блокаду Кадиса и вошел в Средиземное море. Следом за ним это сделал испанский флот, попавший во время перехода в шторм и изрядно пострадавший. Испанцы обосновались в Картахене. Пока англичане поджидали французов восточнее недавно захваченного острова Менорка, адмирал Брюи провел караван транспортов с хлебом и боеприпасами к Генуе, где передал это все французской армии, после чего обошел английский флот южнее, взял в заложники испанский флот в Картахене, потому что испанское правительство уже склонялось к заключению мира с Англией, и вместе с ним через Гибралтар вернулся в Брест. Бедный адмирал Джон Джервис после такого позора занемог и передал командование Средиземноморским флотом вице-адмиралу красной эскадры Джорджу Кейту-Элфинстону.

В июне Неаполь был освобожден русскими от французских ставленников. Им предложили приемлемые условия капитуляции, которые были приняты. В это время в Неаполь прибыл контр-адмирал Горацио Нельсон и по подсказке Эммы Гамильтон отменил условия капитуляции, казнив пленных, в том числе и адмирала князя Франческо Караччиолло, семидесятилетнего старика, который поимел когда-то дерзость отказаться общаться с валлийской шлюхой. Старика не расстреляли, как полагается казнить военного, а повесили, как обычного вора. При всем неуважении английских моряков к неаполитанским, подобное обращение с адмиралом они сочли недостойным. Вице-адмирал Джордж Кейт отправился догонять французский флот, а контр-адмирала Горацио Нельсона послал захватывать Мальту. К тому времени французы успели подвезти на остров припасы. Горацио Нельсон продолжил захватывать Мальту, сидя в Палермо под юбкой Эммы Гамильтон. Герой стремительно превращался в шута. Я подумал, что попадись ему раньше опытная женщина, сумевшая решить его сексуальные проблемы, знаменитым адмиралом стал бы кто-нибудь другой, потому что английский флот сейчас сильнейший, кто бы им ни командовал.

Корвет «Хороший гражданин» был послан на разведку к Тулону, где пополнил, благодаря корсиканцам и французским сеньориям, запасы продуктов, а когда пришел на рандеву в порт Маон на Менорке, там уже не было английских кораблей. Капитан порта передал мне приказ вице-адмирала Джорджа Кейта присоединиться к эскадре контр-адмирала Горацио Нельсона, блокировавшей Мальту. Я снялся с рейда поздно вечером и пошел не на юго-восток, к Сицилии, а на север, к французскому берегу. Уверен, что Горацио Нельсону не сообщили, что я войду в состав его эскадры. Он будет думать, что я в составе флота Джорджа Кейта. Даже если меня разоблачат, уйду в отставку. Занудные блокады без призов чертовски надоели, причем не только мне. Пурфириу Лучани уже дважды подходил ко мне и спрашивал, нет ли возможности отпустить их? Я пообещал сделать это, когда найду им замену, чего делать не хотел.

Мы были на траверзе мыса Креус, когда дозорный заметил на северо-западе, позади нас, парусник. Это был полакр — трехмачтовое купеческое судно. У него на наклоненной вперед фок-мачте латинский парус, на грот-мачте — прямой, а на бизань-мачте — гафельный. Мачты-однодеревки, без стеньг и марсов. Такое впечатление, что на этом судне встретились три эпохи парусного вооружения. Шел полакр под французским флагом. Завидев нас, завернул в Порт-де-ла-Сельва, мимо которого проходил.

С английским флагом на флагштоке корвет приблизился к бухте, лег в дрейф, приготовил к бою пушки левого борта и спустил на воду баркас и рабочий катера. В баркас погрузились корсиканцы под командованием лейтенанта Хьюго Этоу, а на катер — морские пехотинцы под командованием лейтенанта Томаса Хигса. Всего сорок три человека. Я был уверен, что этого даже многовато. Трусливые экипажи предыдущих французских и испанских судов притупили во мне осторожность.

На этот раз все пошло не совсем так. Я это понял, когда увидел, что на полакре натягивают противоабордажные сети, открывают порты и высовывают стволы пушек. На обращенном к нам, правом борту их было пять: три девятифунтовки в центре и две шестифунтовки по краям. Я хотел отдать приказ абордажной команде вернуться, но они так резво неслись к цели, что вряд ли услышат или сделают вид, что не услышали. Ребята застоялись за последние месяцы. Им хотелось реального дела и денег. Полакр водоизмещением не менее шестисот тонн и в полном грузу — это именно то, чего им не хватало.

Французы успели сделать два залпа. На наше счастье, стреляли ядрами. Первый залп прошел выше, а из второго одно ядро угодило в баркас. Я видел, как какого-то корсиканца буквально вышвырнуло в воду. Стреляли и из мушкетов. Одновременно абордажную партию обстреливала с берега батарея из трех шестифунтовых фальконетов. И эти не отличались точностью, но разок попали в катер, который все-таки сумел первым добраться до полакра, спрятавшись за ним от береговой батареи. У лейтенанта Хьюго Этоу хватило ума не вести баркас к противоположному борту полакра, как я приказывал, чтобы атаковать с двух сторон, не подставлять себя под обстрел с берега, а приткнуться рядом с катером. Дальше стрельба была только из мушкетов. Довольно интенсивная, с большим количеством дыма, из-за чего я не сразу заметил, как морские пехотинцы и корсиканцы забираются на борт приза. Несмотря на то, что в баркасе и катере осталось лежать по несколько человек, я уже не сомневался, что полакр стал призом.

Бой на палубе длился минут пять. Я заметил в подзорную трубу, что несколько уцелевших членов экипажа отправились на берег вплавь. Заодно и помоются. Якорь выбирать не стали, перерубили канат топором и начали поднимать и ставить паруса. Теперь береговая батарея стреляла по полакру. Лупила по корпусу, хотя разумнее было бы по рангоуту, чтобы не смог уйти самостоятельно. Через полчаса полакр был рядом с корветом.

— Приз захвачен, сэр! Экипаж уничтожен полностью, кроме тех, кто сиганул за борт. Наших погибло трое, ранено восемь человек, — доложил лейтенант Хьюго Этоу, вручая мне судовые документы.