Чтение онлайн

Мы проводили приз до Гибралтара, чтобы тридцати девяти членам его экипажа не пришло в голову задурить. Заодно отдохнем от трудов праведных.

Отдохнуть нам не дали. Я готовился встать на якорь, когда к борту подошла шлюпка от капитана порта. На борт корвета поднялся по штормтрапу бравый лейтенантик с тонкими, лихо закрученными вверх усиками, которого я пару раз видел в салоне Дороти Деладжой.

— Вчера утром милях в десяти на восток отсюда на наш левантийский караван напал французский приватир, захватил одно судно. Повел в сторону Малаги. Капитан порта приказывает вам догнать его, — сообщил он.

Я поставил на якорь бриг «Невообразимый», забрал призовую команду и отправился догонять его собрата. После захвата корсаром приза прошло более суток, так что и для нас это судно станет призовым, если отобьем.

Я заходил в Малагу несколько раз. Город расположен на берегу большой бухты. Порт в будущем будет защищен двумя длинными брекватерами. Помню, что будет девять причалов, причем восемь под номерами, а девятый назовут Восточным. Все восточное у западноевропейцев на особом счету. Уделить внимание остальным частям света не считают нужным. Перед портом будут два оффшорных терминала с подводными трубопроводами для танкеров и газовозов. Грунт на рейде хороший, песок с мелкой галькой. Стоять опасно только при юго-восточных ветрах, которые нагоняют в бухту высокую волну. Сам город показался мне в будущем наименее испанским, что ли. Вроде бы в старой части такие же дома, как в других испанских городах, но постоянно натыкаешься на какой-нибудь новодел, который тут ни к селу, ни к городу. Величественный храм расположен посреди бедного района. Остатки римского амфитеатра — всего лишь место для ночных тусовок молодежи. За старинными стенами, которых сохранится несколько километров, причем от разных эпох, начиная с финикийцев, никто не следил, при мне местный житель выковырял из раритета пару каменюк на хозяйственные нужды. Это родина Пабло Пикассо, поклонником которого я не являюсь, поэтому в музей с его картинами не ходил. Боялся, что приму за граффити хулигана-школьника. Мне тогда больше понравилась старинная крепость, построенная арабами немного выше римского амфитеатра. За исключением археологического музея и части дворца, по крепости можно ходить без экскурсовода, где хочешь и когда хочешь, трогать все руками. В ней столько разных переходов! Насколько у меня хорошо развит внутренний компас, но и то несколько раз не мог определить, куда надо идти, чтобы выйти их крепости, тыкался наугад.

В конце восемнадцатого века брекватеров еще нет, крепостных стен, за пределы которых город уже вылез, сохранилось больше, а на берегу сооружен бастион для двенадцати двадцатичетырехфунтовых пушек. Еще одна батарея из шести орудий находилась в небольшой крепости на мысу, ограничивающим вход в бухту с юго-запада, с гарнизоном которой мы обменялись сигналами. Предоставленные мне шкипером капера «Невообразимый» оказались правильными. Наверное, есть батарея и на северо-восточном мысу, но мы до него не добрались.

Солнце уже заползало за горизонт, когда корвет под французским флагом и с баркасом на буксире медленно и спокойно вошел в бухту. Ветер был северный, шли курсом крутой бейдевинд правого галса, делая от силы узла полтора. Я рассчитывал добраться до рейда во время навигационных сумерек, чтобы никто не поперся в темноте проверять нас, встать на якорь, а ночью сделать черное дело и смыться. Меня интересовали два судна на рейде — бриг и флейт голландской постройки, оба под французским флагом. Корсар стоял мористее, словно боялся, что приз сможет удрать. Возле него я и собирался «кинуть яшку».

— Парус на мачту! — приказал я.

Корвет, быстро терять скорость, продолжил движение вперед, к французскому корсару, на главной палубе которого стояли десятка два членов экипажа. Настроение у них было приподнятое. У ребят праздник — такую богатую добычу отхватили. Как мне сказали в Гибралтаре, флейт далеко не новый, третий десяток разменял, но водоизмещением восемьсот пятьдесят тонн и груз ценный: специи, кофе, ткани, стеклянная и керамическая посуда, выделанная кожа. Кое-кто из французов махал нам рукой, приняв за своих. Я помахал им в ответ.

Будто на бриге ждали этого жеста, из-за его кормы появилась лодка-«четверка» с двумя гребками и рулевым, а на носовой банке сидел офицер. Я сперва подумал, что это шкипер брига едет брататься и хвастаться добычей, но, когда подошли ближе, понял, что это испанец. Скорее всего, он из гарнизона Малаги и направляется к нам, чтобы выяснить цель визита.

Я не был уверен, что выяснит испанский офицер только то, что хотелось бы нам, поэтому тихо приказал:

— Баркас подтащить к правому борту, оборудовать там одни штормтрап, а второй — по левому борту. Абордажной партии приготовиться к погрузке в баркас. Комендорам к орудиям, зарядить ядрами.

Уйти ни с чем было бы глупо. Раз уж влезли, пойдем до конца. На береговой батарее всего пара часовых. Остальные, привыкшие за много лет спокойной жизни отдыхать на службе, наверняка сидят сейчас в одном из домов неподалеку от пушек, а может, уже отправились по личным делам в город. Самое большее минут через тридцать будет темно. Надеюсь, до наступления темноты батарея не успеет сделать много прицельных выстрелов.

— На флейте не должно быть много французов. Как захватишь его, сразу руби якорный канат, ставь все паруса и иди на выход в море, курс зюйд-ост. Не останавливайся, чтобы ни случилось, на огонь с берега не отвечай, огни не зажигай, нас не жди, веди приз в Гибралтар, — шепотом проинструктировал я лейтенанта Хьюго Этоу.

— Будет сделано, — тихо подтвердил он и пошел к оборудованному на правом борту штормтрапу.

Я перешел на левый борт, к которому приткнулась лодка с испанским офицером. Молодой и ловкий, он быстро поднялся по штормтрапу, перевалился через фальшборт, спрыгнул на палубу. Сделав два шага в мою сторону, замер и более внимательным взглядом окинул стоявших па главной палубе людей. Наверное, мы не слишком похожи на экипаж французского военного корабля, хотя рядом с непрошенным визитером были в основном корсиканцы, которых внешне не отличишь от провансальцев. Впрочем, может быть, это мне так кажется, а испанец с первого взгляда определит, кто есть кто из жителей Средиземноморья.

— Добрый день! — произнес я на испанском языке. — Рад приветствовать вас на борту английского военного корабля!

Молодой человек положил правую руку на эфес шпаги, но сразу понял, что сопротивляться бесполезно, улыбнулся, стараясь не показать испуг.

— Вы обязаны были поднять национальный флаг! Вы нарушили правила войны! — нашелся он.

— Мы еще не начали военные действия, не произвели ни одного выстрела, — возразил я. — Ты — мой гость. Отпущу, если благополучно выйдем из бухты.

— Я — заложник? — уточнил он.

— Может и такое случиться, если ваши пушки начнут стрелять по нам, — ответил я. — Поэтому пошлем твою лодку к береговой батарее, чтобы предупредили о твоем нахождении на борту корвета. Надеюсь, командиру батареи не безразлична твоя судьба?

— Я тоже надеюсь! — криво усмехнувшись, неуверенно молвил испанский офицер.

— Начинаем погрузку абордажной партии! — приказал я лейтенанту Хьюго Этоу.

Баркас у правого борта, виден с береговой батареи, но не французам. Надеюсь артиллеристы не сразу сообразят, кто и зачем грузится в баркас. Я подождал, когда он обойдет корвет по корме и направится к флейту.

— Скажи своим людям, чтобы быстро плыли к батарее. Пусть предупредят, что ты погибнешь первым, если начнут стрелять, — сказал я испанскому офицеру.

Наверное, возможность погибнуть от своих сильно его напугала, потому что зачастил со скоростью испанского базарного торговца, начав и закончив фразой:

— Передайте капитану Мендосе, чтобы не стрелял, иначе попадет в меня!

Испанская лодка рванула к берегу, а баркас в это время прошел по корме брига и направился к флейту. На французском корсаре начали догадываться, что мы не французские военные моряки, по крайней мере, на главной палубе началась суета.