Чтение онлайн

Двадцатого октября командующий нашей эскадрой отрядил линейный корабль «Голиаф» и корвет «Хороший гражданин» в Неаполь за припасами. Я и капитан «Голиафа» Томас Фоли обрадовались этому поручению. Пошли не спеша, длинными галсами против западного ветра. Двадцать восьмого октября на подходе к острову Сицилия заметили два брига. Они неслись с попутным ветрам прямо на нас, причем заметили намного позже, чем мы их. Оба брига сразу рванули в сторону африканского берега, в противоход нам. Маневр оказался неудачным, потому что корвет «Хороший гражданин» быстро нагнал оба. После первого же нашего холостого выстрела, бриги спустили флаги и убрали паруса. Я послал призовую партию на дальний, оставив ближний подходившему «Голиафу». Мог, конечно, захватить оба, но это сочли бы дурным тоном или по-русски жлобством.

Дальний приз назывался «Болонья», был водоизмещением двести десять тонн и вез, как я называю, ширпотреб: ткани, одежду, обувь, мебель, посуду и прочее барахло, предназначенное для тех, кто имел деньги, чтобы не отставать от французской моды. Все вместе тянуло тысяч на восемь фунтов стерлингов. Второй бриг назывался «Святой Джованни и святой Николай», был больше на тридцать тонн, но вез кукурузу — не самый дорогой товар, поэтому все вместе тянуло тысяч на пять с половиной. При этом мы обменяемся одними восьмыми от стоимости своих призов. В итоге в Неаполь прибыли небольшой эскадрой.

Я был уверен, что в Англии еще в начале сентября узнали о победе в заливе Абукир. Контр-адмирал Нельсон на следующий день после сражения отправил корабль четвертого ранга «Леандр» в Лондон с докладом. Оказалось, что наш корабль нарвался на сбежавшего с поля боя французского семидесятичетырехпушечного «Благородного», напрасно получившего такое название, и после жестокого боя был захвачен. До Англии добрались слухи о победе ее флота, но подробности узнали только второго октября, когда в Лондон прибыл с почтой бриг «Мятежник».

Шестого ноября, когда мы прибыли на рейд Неаполя, контр-адмирал Нельсон находился в процессе получения призов. Они сыпались на него со всех сторон. Горацио Нельсон стал бароном Нильским и Борнгамторпским. Ему и двум его наследникам мужского пола назначили ежегодный пенсион в две тысячи фунтов стерлингов от правительства и еще одну тысячу от парламента Ирландии. Купцы Ост-Индской компании поднесли ему десять тысяч фунтов стерлингов, а многие английские города и общества сделали более скромные подарки. Всех капитанов наградили золотыми медалями, как сообщалось в послании из Лондона, добравшемся до Неаполя по суше и потому в несколько раз быстрее, а первых лейтенантов произвели в коммандеры. Медали, уверен, доберутся до капитанов не скоро, как и корабли под командование новоиспеченных коммандеров, но эполет на левое плечо последние пришили.

Контр-адмирал Горацио Нельсон занимал в гостинице «Рим» весь второй этаж. Вместе с ним там жили клерки и прислуга. Он принял меня и капитана Томаса Фоли в своем трехкомнатном номере, который позже будут классифицировать, как номер-люкс. Угостил нас французским шампанским, которое начало пользоваться особой популярностью во многих странах, за исключением Франции. Французы, конечно, не откажутся выпить шампанского, особенно на халяву, но чрезмерного восторга, присущего северным народам, к нему не испытывают. Горацио Нельсон в пол-уха выслушал наш доклад о захвате призов. Видимо, теперь деньги интересовали его не в первую очередь. После чего отпустил нас.

— Занимайтесь погрузкой припасов, а мне надо ехать на обед к леди Гамильтон. Если опоздаю, будет сердиться, — сказал он напоследок.

Про эту леди ходит много слухов. Если верна хотя бы половина их, то Горацио Нельсон получил то, чего достоин. Для меня он всегда был рыцарем помойки.

Корвет «Хороший гражданин» плавно рассекает форштевнем низкие голубые волны Мраморного моря. Паруса наполнены умеренным южным ветром. День выдался солнечный, теплый, не поверишь, что сейчас вторая половина февраля. Впереди виден Стамбул, который издали напоминает светлый нарост на коричневом теле полуострова. Мы везем туда бывшего турецкого посла в Неаполитанском королевстве, которого больше нет, так что Али Шафак остался без работы. Горацио Нельсон подбил неаполитанского короля выступить против французов, пообещав мощную поддержку англичан. Вот только поддержку Англия могла оказать на море, а на суше воевать пришлось неаполитанцам под командованием австрийского генерала. Затрудняюсь сказать, кто кого больше презирал — неаполитанские солдаты и офицеры австрийского генерала или он их, но проиграли они вместе и быстро. В итоге королевская семья вместе с двором оказалась в изгнании в Палермо, а в Неаполе сейчас господствовали французы.

Я стою на шканцах, смотрю на столицу Османской империи и вспоминаю, когда был здесь в последний раз. В окрестностях — без малого двести лет назад запорожским казаком, а в самом городе — без малого пять веков назад рыцарем Каталонской компании. В то время пала осажденная мусульманами Акра, а сейчас ее пытаются захватить новые крестоносцы-французы.

— Скоро будешь дома, — говорю на турецком языке стоящему рядом Али Шафаку.

Ему сорок два года, полноват, с круглым лицом, на котором подкрашенные хной, длинные и густые усы прикрывают частично большую черную родинку на правой щеке. Как догадываюсь, из-за родинки Али Шафак относится ко мне доброжелательно, как к собрату по несчастью. Хотя не отвергаю и то, что приязнь ко мне основана на том, что говорю на его языке, или не имеет видимых причин, зарождается на подсознательном уровне. Может, среди его предков было много русских женщин, и теперь русской крови в нем больше, чем турецкой.

— Аллах услышал мои молитвы, и мы благополучно добрались! — патетично произносит он, после чего деловым тоном спрашивает: — Ты не передумал, не хочешь принять предложение султана Селима, долгих лет ему жизни?

Послу было поручено султаном навербовать опытных английских капитанов. Пока не уговорил никого. Он предложил и мне послужить в турецком флоте командиром корабля третьего ранга. Я тоже отказался. Одной из причин было то, что придется воевать с русскими. Сейчас Османская и Российская империя собираются дружить против Франции, но я знаю, что союзнические отношения будут продолжаться не долго.

— Пока нет такого желания, — отвечаю я. — Может, когда закончится война с Францией…

— Предложение моего повелителя останется в силе. Такой отважный капитан не пожалеет, если поступит к нему на службу, — в который раз повторяет он.

Второй причиной отказа была липкость турок. Раздражает она меня.

— Чашечку кофе? — предлагаю я.

— Не откажусь! — радостно соглашается бывший посол.

Кофе и причиндалы для его приготовления я взял на последнем призе. Оказалось, что мой слуга Саид умеет прекрасно готовить этот напиток. К сожалению, готовит он кофе только для моих гостей и втихаря для себя и своих друзей. Я к этому напитку равнодушен.

— По-европейски? — спрашиваю я, когда мы заходим в мою каюту.

Посол с тремя женами, восемью детьми и служанками живет в офицерской каюте, которую ему уступили английские джентльмены после намека Горацио Нельсона. Контр-адмирал даже заикнулся, что лучше было бы уступить пассажирам капитанскую каюту, но я возразил, что адмиральская на «Авангарде» еще лучше подойдет для этой цели, после чего он согласился, что хватит и офицерской на корвете.

— Конечно, — голосом кающегося грешника произносит Али Шафак.

В Неаполе его приучили добавлять в кофе пару капель коньяка. Аллах не разглядит их в полной чашке. Люди придумали бога, чтобы играть с ним в дурачки.

В бухту Золотой Рог нас не пустили, разрешили встать на внешнем рейде в Мраморном море. В будущем здесь тоже будет рейд. Время от времени я останавливался на нем на несколько часов, когда работал под российским флагом, чтобы получить американские доллары от турецкого агента. Передавались они якобы без ведома турецких властей. Российские тоже якобы не знали о таких операциях. Идиотские законы заставляют изображать из себя идиотов тех, кто их должен выполнять. Экипаж работал по двум договорам: российскому и кипрской фирмы. По российскому получали примерно четверть зарплаты, с которой работодатель платил сумасшедшие налоги, а по второму — всё остальное, без всяких налогов, но только если находились на судне в момент получения наличных от турецкого агента. Списался с судна — задолженность получишь, если снова устроишься к судовладельцу Черноштану, не к ночи будет помянут.