Чтение онлайн

– А то, что мне нужен помощник, а не помощница! Я инвалид!

– Ха-ха три раза и поклон. Взяли бы Жермена.

– Он толстый! И хрюкает, когда ест. Так ты что, всерьёз приводил ко мне этих идиотов себе на замену?!

– Да. Правда, госпожа Альфия, мне очень жаль, но у меня давно это было в планах, а теперь, когда мне одобрили лицензию… Я уезжаю.

– Только когда найдёшь себе сменщика. Вот долетим до Симферополя, там поездим по Крыму, снимем дом, наймём прислугу, вот тогда и поедешь.

– Увы, мадам, но лицензия ждать не будет. Мне нужно срочно оформить все документы, да и помещение я нашёл на сайте и уже подал заявку на аренду, отправив предоплату. Нужно моё личное присутствие.

– Мне здесь тоже нужно твоё личное присутствие!

– Сожалею, мадам. Вам придётся справиться самой.

– А тебе придётся справиться со своим эгоизмом! Уедет он, видите ли!

– Уеду, мадам, уеду!

– Ага, в деревню к деду!

– Но у меня нет дед!

– О боже, Николя, учи русский!

Они препирались всю дорогу до Домодедово. Поскольку билеты были забронированы и выкуплены заранее, Николя прошёл с ней в зал ожидания, и там трогательно утешал её, когда она расплакалась, как ребёнок.

– Ты подлец и дезертир! – выкрикнула она, уже не опасаясь скандала, и пошла от него прочь, еле переставляя ноги на высоченных шпильках белых лодочек в узкой белой юбке, тяжело опираясь на изящную белую трость.

– Ой! – Она взмахнула руками и чуть не упала, запнувшись о чьи-то ноги, – О, mon dieu!

– Пардон, ма шери мадам, – просипел парень в джинсовом костюме.

Госпожа Альфия и Николя переглянулись и с двух сторон подошли к развалившемуся в кресле пьяненькому пассажиру.

– Вы говорите по-французски? – спросил Николя на языке Вольтера.

– Как троечник-ик. Но пишу и читаю гораздо лучше-э. Бабушка учи-ила.

Парень подобрал под себя ноги, и его тут же скособочило в сторону. Он прислонился к соседу и пристроился спать, но его грубо оттолкнули.

Николя присел к нему с другого бока.

– Эй, друг, а ты куда летишь?

– Я? Я к маме лечу. В Крым. Маманя у меня в Крыму. Единственная душааа.

Парня снова свезло набок, а Николя взглянул на романистку. Встав, он за локоток отвёл её в сторонку.

– Мадам, он не толстый и не хрюкает, и явно не гей. Как вам?

– Что? Этот? Ты настолько мной пренебрегаешь, что готов бросить меня – меня! – с первым попавшимся на дороге пьянчужкой?! – возмутилась дама.

– Да здесь все пьют – вы сами говорили, а этот говорит на французском и выглядит прилично, и мама у него в Крыму – вам по пути.

– Мне не по пути со всякими проходимцами! – гордо отвернулась она.

Николя посмотрел на парня. Абы где такой костюмчик не купишь.

– Так, мадам, это ваш единственный шанс. Ну, пусть он хотя бы поможет вам там с багажом и с домом. А я потом подыщу и пришлю вам кандидата. А?

– Ага! А как я его сейчас потащу? На себе? Он же лыка не вяжет!

– Чего он не вяжет? – растерялся Николя, – а что надо вязать?

– Ай, да ну тебя! Учи русский!

– Лучше я выучу его кратко, что вам нужно. Только нужно его – как это? – вытрезвить.

– Интересно, как? – и она приподняла тонкую дугу правой брови…

Загнанные в угол не должны в него прятаться – только отталкиваться.

Надька зло вытерла щёки и задрала нос, распрямив худенькие плечи.

– Всё равно убегу! – сказала она взрослым.

– Шкуру спущу, – посулил дядька.

Они с женой ушли в дом, а Надька устало уселась на крылечке дома, который был её и мамы, а после смерти мамы стал дядькин.

– Ты его не зли, – сказал ей Гошка – дядькин сын, – забьёт. Он пока не сильно бил, потому что ты девочка, и потому что полицейские, которые тебя привезли с вокзала, недалеко ушли. Но ты его сильно злишь, а злой он дерётся.

– Да чтоб он сдох! – пожелала Надька.

– Не, он мой батя, – вздохнул Гошка.

– Гад он, – сказала девочка.

– Это да, – снова вздохнул мальчик.

– Или хоть самой умереть – и к маме, – и Надька задрала лохматую русую головёнку к небу, – всё равно помощи ждать неоткуда. Не прилетит же волшебник…

В самолёте госпожа Альфия задремала, удобно расположившись в кожаном кресле салона бизнес-класса, но её новому помощнику было не до сна. И хотя его мутило от алкоголя, и голова раскалывалась, но он, трижды заказав себе двойной кофе, раз за разом прокручивал в голове разговор с чокнутым французом в Домодедово. Тот провозился с ним полтора часа, таская его на себе из кафе в туалет и обратно, выгоняя хмель, благо, Костик ещё не успел повторить возлияние в баре. За полчаса до посадки они наконец нормально поговорили.

– Слушай, это бред какой-то, – сходу отмёл Костик предложение стать помощником какой-то там французской писательницы.

– Не бред! – горячо возразил Николя, – не бред! На самом деле ей нужен помощник, а мне надо срочно вернуться в Париж. Ты немного говоришь и читаешь по-французски, форма физическая у тебя в норме, а за ней иногда сумки носить надо. И зарплату такую ты нигде в России не найдёшь.

– Ну, и в чём подвох? – спросил он француза.

Тот оглянулся на писательницу, сидящую неподалёку от кафе.

– Э, послушай, на самом деле, она замечательная. Она добрая и щедрая. Никогда не скупится ни на деньги, ни на доброе слово. За три года работы с ней я сколотил маленькое состояние и теперь открываю своё туристическое агентство. А мне ведь просто повезло иметь в роду русскую бабушку и немного знать ваш язык.

– Тогда в чём проблема?

Николя снова опасливо оглянулся на женщину.

– Иногда она бывает просто невыносимой! Эта её дворцовая психология!

– Какая психология?

– Дворцовая! Ведёт себя как королева! Только самое лучшее – от еды до машины, и деньги швыряет не считая, вся в кредитах. И понимать ничего не хочет. В три часа ночи может за устрицами послать, а в пять утра – за мороженым. То ей шампанского, то чёрного хлеба, то томик Чехова на русском языке – это в Лионе!

– Достала? – сочувственно спросил Костик.

– Не то слово! Но зато зарплата и так, на чай. Но теперь всё – свобода и собственное дело. А ты чем занимаешься?

– Ничем. Я спортсмен бывший. Велосипедист. Списали.