Чтение онлайн

Мой внутренній покой, который я вырабатывалъ на остров, не стоилъ многаго, какъ это оказалось. Когда загудлъ органъ, мое спокойствіе вдругъ исчезло, и я чуть не разрыдался. «Чего нюни распустилъ, вдь это только неврастенія!» — крикнулъ я на себя внутренно. Я услся въ сторонк и старался по возможности скрыть свое волненіе. Но я былъ радъ, когда наконецъ служба окончилась.

Посл того, какъ я сварилъ себ мясо и пообдалъ, я получилъ приглашеніе итти въ кухню пить кофе. Въ го время, какъ я сидлъ тамъ, пришла молодая барышня, которая наканун смотрла на нашу работу въ саду. Я всталъ и поклонился ей, и она отвтила. Она была такая хорошенькая, потому что была очень молода, и у нея были прелестныя руки. Когда я уходилъ, я забылся и сказалъ:

— Благодарю васъ тысячу разъ за вашу любезность, прелестное созданіе!

Она въ изумленіи посмотрла на меня, сдвинула брови, и понемногу все ея лицо зардлось. Потомъ, пожавъ плечами, она вышла изъ кухни. Она была такая молоденькая.

Нечего сказать, хорошую я шутку выкинулъ!

Очень недовольный собой, я пробрался въ лсъ и скрылся тамъ отъ людскихъ глазъ. «Ахъ, ты, идіотъ, и помолчать, не умешь! Ихъ, ты дуралей этакій!» — ругалъ я себя.

Домъ священника стоялъ на пригорк, а на самой вершин горы находилось плоское мсто, поросшее расчищеннымъ лсомъ. Мн вдругъ пришла въ голову мысль, что колодецъ слдовало бы вырыть на гор, а оттуда пронести воду въ домъ. Я осматриваю возвышенность и прихожу къ заключенію, что уклонъ достаточно великъ. На обратномъ пути я считаю шаги и насчитываю двсти пятьдесятъ футовъ.

А впрочемъ, что мн за дло до колодца? Да и не стоитъ снова впадать въ ошибку и подвергаться униженіямъ!

Въ понедльникъ утромъ Гриндхюсенъ возвратился въ усадьбу, и мы начали рыть. Старый священникъ опять вышелъ къ намъ и спросилъ, не можемъ ли мы сперва поставить столбъ на дорог, которая вела въ церковь. Ему такъ не хватало этого столба; онъ раньше уже тамъ стоялъ, но его повалило втромъ. Этотъ столбъ былъ ему необходимъ для того, чтобы вывшивать на немъ разныя объявленія и оповщенія.

Мы поставили новый столбъ и употребили вс старанія, чтобы онъ стоялъ прямо, какъ свчка. Вмсто крыши мы на него надли шапочку изъ цинка.

Въ то время, какъ я возился съ этой шапочкой, Гриндхюсенъ вдругъ предложилъ выкрасить столбъ въ красную краску; у него оставалось еще немного этой краски отъ дома Гунхильдъ. Однако, священникъ хотлъ выкрасить столбъ въ блую краску. Такъ какъ Гриндхюсенъ безтолково спорилъ и настаивалъ на своемъ, то я вмшался и сказалъ, что объявленія лучше будутъ видны на красномъ фон. Тогда священникъ улыбнулся, при чемъ вокругъ его глазъ образовалась новая сть морщинъ, и сказалъ: «Да, ты правъ».

Этого было достаточно: эта улыбка и это поощреніе польстили моему самолюбію, и я былъ гордъ и счастливъ.

Позже къ намъ подошла и молодая барышня. Она сказала нсколько словъ Гриндхюсену и спросила, что это за красный кардиналъ, котораго онъ поставилъ на дорог? Мн она не сказала ни слова и даже не взглянула на меня, когда я ей поклонился…

Обдъ былъ для меня тяжкимъ испытаніемъ. Не потому, что кушанье было плохое, нтъ! Но Гриндхюсенъ такъ отвратительно лъ супъ, и губы его лоснились отъ свиного сала! «Хотлъ бы я видть, какъ онъ стъ кашу?» — думалъ я истерично.

Когда Гриндхюсенъ растянулся на скамейк, собираясь предаться послобденному отдыху въ томъ же жирномъ состояніи, я не вытерплъ и закричалъ на него:

— Да вытри же себ ротъ, чтобъ тебя!

Онъ посмотрлъ на меня, вытерся и потомъ посмотрлъ на свою руку.

— Ротъ? — спросилъ онъ.

Я долженъ былъ обратить все въ шутку:- Хо-хо, ловко я тебя надулъ, Гриндхюсенъ! — Но я былъ недоволенъ самимъ собой и сейчасъ же вышелъ изъ пивоварни.

«Какъ бы тамъ ни было, — думалъ я, — а я заставлю-таки молодую барышню отвчать мн на мои поклоны. Скоро она узнаетъ, что я человкъ недюжинный». Я вспомнилъ про колодецъ съ водопроводомъ. Что, если бы я составилъ цлый планъ? Однако, у меня не было нивелира, при помощи котораго я могъ бы опредлить уклонъ. И вотъ я началъ самъ изготовлять этотъ инструментъ. Мн удалось устроить и нивеллиръ и ватерпасъ при помощи деревянной трубы и ламповаго стекла, которое я замазалъ съ двухъ сторонъ, наполнивъ предварительно водой.

Между тмъ въ усадьб священника набиралось все больше работы: то надо было переложить плиту передъ крыльцомъ, то поправить стну, то принести въ порядокъ гумно. Священникъ любилъ, чтобы все было въ полномъ порядк, а намъ было все равно, такъ какъ мы работали поденно. Однако, по мр того, какъ дни шли, я чувствовалъ себя все хуже и хуже въ обществ моего товарища. То обстоятельство, что онъ прижималъ хлбъ къ груди и отрзывалъ отъ него ломоть складнымъ замасленнымъ ножемъ, который онъ предварительно тщательно вылизывалъ, могло причинить мн настоящее страданіе. При этомъ надо еще имть въ виду, что онъ никогда не мылся всю недлю, отъ воскресенья до воскресенья. А утромъ, до восхода солнца, и вечеромъ, посл захода солнца, на кончик его носа всегда висла прозрачная капля. А ногти его! Объ ушахъ лучше и не говорить!

Увы, я былъ выскочкой, который выучился хорошимъ манерамъ въ ресторанахъ. Такъ какъ я не могъ удерживаться отъ того, чтобы не выговаривать моему товарищу за его неопрятность, то между нами создались недружелюбныя отношенія, и я сталъ опасаться, что намъ придется вскор разстаться. Мы обмнивались другъ съ другомъ только самыми необходимыми словами.

Колодецъ оставался такъ и невырытымъ. Настало воскресенье, и Гриндхюсенъ ушелъ домой.

Между тмъ, мой нивелиръ былъ готовъ, и я влзъ посл обда на крышу главнаго зданія и сталъ измрять уклонъ. Уровень крыши пришелся на нсколько метровъ ниже вершины горы. Отлично. Если изъ этого вычесть еще цлый метръ до уровня воды въ колодц, то и тогда давленіе будетъ достаточно.

Въ то время, какъ я лежалъ на крыш и длалъ измренія, я былъ открытъ сыномъ священника, Его звали Харольдъ Мельцеръ. Что я длаю тамъ на крыш? Измряю гору? Зачмъ? Зачмъ мн нужно знать вышину горы? Дай и мн измрить!

Позже я досталъ веревку въ десять метровъ и могъ измрить гору сверху до-низу. Харольдъ помогалъ мн. Когда мы спустились на дворъ, я пошелъ къ священнику и изложилъ ему свой планъ.

Священникъ выслушалъ меня и не забраковалъ тотчасъ же моего плана.

— Такъ вотъ что ты придумалъ? — сказалъ онъ и улыбнулся. — Что же, можетъ быть, это было бы и хорошо. Но вдь эта затя обойдется очень дорого. Да и къ чему намъ это?

— До того колодца, который мы начали рыть, семьдесятъ шаговъ. Зимой и лтомъ во всякую погоду служанки должны проходить эти семьдесятъ шаговъ.

— Правда. Но вдь это будетъ стоить страшныхъ денегъ.

— Если не считать колодца, который вы, во всякомъ случа, хотите вырыть, то собственно водопроводъ съ трубами и работой обойдется приблизительно въ двсти кронъ.

Священникъ привскочилъ.

— Не боле?

— Нтъ.

Я давалъ отвты съ нкоторымъ раздумьемъ и неувренно, какъ если бы я отъ природы былъ нершительнымъ. А между тмъ у меня уже давно все было обдумано и разсчитано.

— Конечно, это было бы большимъ облегченіемъ, — сказалъ священникъ задумчиво. — Да и водяной ушатъ въ кухн не очень-то опрятенъ.

— А вся та вода, которую приходится таскать въ спальни!

— Ну, въ этомъ отношеніи облегченія не будетъ. Спальни во второмъ этаж.