Чтение онлайн

Есть ли какая-нибудь работа для насъ?

— Не знаю. Нтъ, кажется, что нтъ. Дло въ томъ, что моего мужа нтъ дома.

Мн показалось, что ей было тяжело отказывать намъ, и я уже взялся за фуражку, чтобы не безпокоить ея. Но, повидимому, Фалькенбергъ показался ей нсколько страннымъ, такъ какъ онъ былъ хорошо одтъ, и у него былъ носильщикъ. Она посмотрла на него съ любопытствомъ и спросила.

— Какой работы вы ищите?

— Всякой работы, — отвтилъ Фалькенбергъ. — Мы можемъ строить заборы, рыть канавы, штукатурить.

— Теперь немного поздновато для такихъ работъ, — сказалъ одинъ изъ работниковъ, стоявшихъ у флагштока.

— Да, это правда, — подтвердила барыня. — Право, не знаю, но теперь обденное время, не хотите ли вы войти и пообдать? Чмъ Богъ послалъ?

— Спасибо за предложеніе! — отвтилъ Фалькенбергъ.

Меня глубоко огорчило, что онъ отвтилъ такимъ неизящнымъ образомъ, и что онъ осрамилъ насъ. Тутъ я могъ бы отличиться.

— Mille gr^aces, madame, vous ^etes trop aimable! — сказалъ я на благородномъ язык и снялъ фуражку.

Она обернулась и посмотрла на меня во вс глаза. Ея удивленіе было комично.

Насъ посадили въ кухн и дали намъ отличный обдъ. Барыня ушла въ комнаты. Когда мы поли и собрались уже уходить, она снова вышла въ кухню. Фалькенбергъ опять подбодрился и ршилъ злоупотребить ея любезностью: онъ предложилъ ей настроить фортепіано.

— Вы и это умете? — спросила она и посмотрла на него съ удивленіемъ.

— Да, я умю. Я настраивалъ въ сосдней усадьб.

— У меня рояль. Мн очень хотлось бы…

— Вы можете быть спокойны.

— Есть у васъ…?

— У меня нтъ свидтельства. Я никогда не просилъ свидтельства. Но вы сами услышите.

— Ну да, ну да, пожалуйста.

Она пошла впередъ, а онъ послдовалъ за ней. Когда растворилась дверь, то я увидалъ комнату, увшанную картинами.

Служанки бгали взадъ и впередъ по кухн и поглядывали на меня, чужого человка; одна изъ нихъ была очень хорошенькая. Я сидлъ и радовался, что выбрился какъ разъ въ этотъ день.

Прошло минутъ десять, и Фалькенбергъ началъ настраивать. Барыня опять вышла въ кухню и сказала

— А вы умете говорить по-французски? Это боле, нежели я умю.

Слава Богу, на этомъ дло и кончилось. А то и мн пришлось бы главнымъ образомъ вертться вокругъ, «яичницы», и «ищите женщину», и «государство, это — я»…

— Вашъ товарищъ показалъ мн свой аттестатъ, — сказала барыня. — Вы, оказывается, хорошіе рабочіе. Я не знаю — я могла бы телеграфировать мужу и спросить, нтъ ли у насъ какой-нибудь работы для васъ.

Я хотлъ благодаритъ ее, но не могъ произнести ни слова, — я глоталъ слезы.

Неврастенія.

Потомъ я бродилъ по двору и по полямъ; все было въ порядк, все было убрано. Я не видлъ для насъ нигд никакой работы. Это были, наврное, богатые люди.

Такъ какъ день клонился къ вечеру, а Фалькенбергъ все еще настраивалъ рояль, то я ушелъ со двора, чтобы меня опять не пригласили на ужинъ. Луна сіяла и звзды ярко горли на неб, но я предпочиталъ пробираться по темному лсу и забрался въ самую гущу, гд было совсмъ темно. Да, тамъ было и пріятне всего. Какъ воздухъ тихъ и какой покой царитъ на земл! Стало холодно, земля покрылась инеемъ. То тутъ, то тамъ раздается легкій трескъ, пискнула полевая мышь, ворона пролетла надъ верхушками деревьевъ, — и опять наступила мертвая тишина. Видлъ ли ты когда-нибудь во всю свою жизнь такіе свтлые волосы? Конечно, нтъ! Она великолпна съ головы до ногъ! Ротъ у нея прелестный, а волосы отливаютъ золотомъ. Счастливъ, кто могъ бы вытащитъ изъ своего мшка діадему и подарить ее ей! Я отыщу блднорозовую раковину, выржу изъ нея ноготь, и тогда я подарю ей трубку, чтобъ она дала ее мужу. Это я сдлаю…

На двор я встртилъ Фалькенберга, который прошепталъ мн однимъ духомъ:

— Она получила отвть отъ мужа: мы можемъ рубить деревья въ лсу. Привыкъ ли ты къ этой работ?

— Да.

— Такъ иди въ кухню. Она тебя спрашивала.

Я вошелъ въ кухню, и барыня сказала мн:

— Куда вы пропали? пожалуйста, идите ужинать. Вы уже поужинали? Гд?

— У насъ есть съ собой провизія.

— Это совсмъ лишнее. Можетъ быть, вы выпьете чаю? И чаю не хотите?… Я получила отвтъ отъ моего мужа. Вы умете рубить деревья? Вотъ это хорошо. Вотъ посмотрите: «Нужны два дровоска». Петръ покажетъ отмченный лсъ…

Боже! — она стояла совсмъ рядомъ со мной и показывала на телеграмму. Ея дыханіе благоухало, какъ у молодой двушки.

Мы въ лсу. Петръ, одинъ изъ работниковъ, показалъ намъ сюда дорогу.

Когда мы поговорили съ Фалькенбергомъ, то оказалось, что онъ вовсе не считалъ себя особенно обязаннымъ барын за то, что она достала намъ работу. — Есть чего благодарить, — говорилъ онъ, — теперь дорогое рабочее время. — Оказалось также, что Фалькенбергъ былъ довольно посредственнымъ дровоскомъ. Въ этомъ отношеніи у меня было больше опыта, и я, въ случа необходимости, могъ руководить работой. Фалькенбергъ на это согласился.

Но тутъ я сталъ возиться съ однимъ изобртеніемъ.

Тотъ способъ, который примняли къ рубк деревьевъ, былъ очень несовершененъ; и я ршилъ придумать такой аппаратъ, который облегчилъ бы работу дровоскамъ и далъ бы возможность перепиливать стволъ ближе къ корню. Я началъ набрасывать отдльныя части такой машины. «Вотъ видишь, теб удастся изобрсти аппаратъ!» думалъ я. Это сдлаетъ мое имя извстнымъ.

Одинъ день шелъ за другимъ. Мы рубили деревья въ девять дюймовъ, обрубали у стволовъ втви и очищали кору. Намъ жилось хорошо и спокойно. Мы брали съ собой въ лсъ холодной провизіи и кофе, а вечеромъ намъ давали дома горячій ужинъ. По вечерамъ мы мылись и прихорашивались, чтобы отличаться отъ дворовыхъ работниковъ, и сидли въ кухн, гд была большая заженная лампа и три служанки. Фалькенбергъ влюбился въ Эмму.

Отъ времени до времени до васъ доносились звуки рояля изъ комнатъ; отъ времени до времени барыня выходила къ намъ, все такая же двственно-юная, все такая же ласковая. — Какъ сегодня было въ лсу? — спрашивала она. — Не видли ли вы медвдя? — А разъ вечеромъ она поблагодарила Фалькенберга за то, что онъ такъ хорошо настроилъ рояль. Что, въ самомъ дл? Загорлое лицо Фалькенберга стало красивымъ отъ радости, а я готовъ былъ гордиться своимъ товарищемъ, когда онъ скромно отвтилъ: Да, мн самому показалось, что рояль сталъ немного лучше.

Одно изъ двухъ: или, вслдствіе нкотораго навыка, онъ сталъ настраивать лучше, или же барыня была ему благодарна за то, что онъ не испортилъ ей рояля.

Каждый вечеръ Фалькенбергъ надвалъ мое городское платье. Не могло быть и рчи о томъ, чтобы я взялъ его обратно и носилъ его самъ; всякій подумалъ бы, что я взялъ платье на подержаніе у своего товарища.

— Ты можешь взять себ мое платье, — сказалъ я въ шутку Фалькенбергу, — если уступишь мн Эмму.

— Ладно, бери Эмму, — отвчалъ Фалькенбергъ.