Чтение онлайн

– Ну что вы!
– запротестовала я и отодвинула монеты обратно, - вступительный взнос в Академию еще не отработан.

Он тепло улыбнулся, показав желтоватые от табака зубы и снова придвинул ко мне монеты.

– Хорошая ты девчушка, Кира. Отец бы тобой гордился. Ты работала в моей таверне три месяца - и за подавальщицу, и за уборщицу. Я хорошо сэкономил. А у тебя впереди целый месяц до первой зарплаты. Так что возьми деньги. Ты славно потрудилась.

– Спасибо, дядя. Без вас бы я пропала!

– Пожалуйста, девочка. Передавай Догерту привет!

– Конечно, дядя!

– Ну все, иди, тетя уже волнуется, наверно.

Я собрала со стола монеты, обошла стол и обняла дядю, поцеловала в сухую щеку:

– Спасибо за все. Я буду по вам скучать.

– А я то как буду, - тихонько сказал дядя Чих, ласково улыбнулся и потрепал меня по руке, - ты береги себя и обязательно приезжай на зимние каникулы.

Улыбнувшись напоследок, я вышла из кабинета. Из кухни доносились такие знакомые звуки - звон кастрюль, голоса, Гоша снова кого-то распекал, но весь эффект от громового рыка великана испортило его же "Ой, божечки! Мой соус!". Я постояла немного, послушала, и пошла дальше. Не буду огорчать чувствительного повара прощанием, ему и так сегодня досталось.

Сделала несколько шагов и попала в поле зрения буфетчика:

– Уже убегаешь?
– спросил он, облокачиваясь на стойку, - когда ждать?

– Зимой, если получится, - ответила я, улыбаясь. Лису невозможно было не улыбаться. Наверное, в его род затесались инкубы, но спрашивать об этом я стеснялась. У буфетчика, конечно, было и нормальное имя, но все знакомые называли его Лисом - за рыжие волосы и хитрые глаза.

– Надеюсь, зимой ты вернешься достаточно повзрослевшая, чтобы не ждать цветения елок.

– Надежда - глупое чувство, - чуть кокетничая ответила я, тоже облокачиваясь на барную стойку.

– Такое ли глупое?
– он хитро прищурился.

Этот взгляд я уже знала - сейчас попытается поцеловать. Надо признать, мне нравилась его нагловатость, его быстрые шутливые поцелуи и внимание. Конечно, ничего серьезного. Лис вообще известный ловелас. Даже сейчас - вон как злобно посматривает на меня Яла, подавальщица. Но сегодня... настроение что ли такое, хочется, чтобы меня наконец-то поцеловали. Лис не спешил, только смотрел и хитро улыбался, обнажая ровные белые зубы с острыми клыками:

– А вот и не буду, - хрипловато сказал он.

Я тоже хитро прищурилась, передразнивая его:

– Тебе же хуже. До встречи зимой, - я хотела уйти, но Лис быстро положил руку мне на затылок и притянул к себе так, что мы почти соприкоснулись носами. Взгляд его светло карих глаз стал почти хищным.

– Ого!
– послышалось из зала, - здесь еще и зрелища на закуску!

Лис быстро чмокнул меня в нос и выпрямился:

– Только за отдельную плату, - весело сообщил он гостям.

А я, смущенная, покрасневшая до корней волос, поспешила покинуть таверну.

Улица быстро остудила пылающие щеки. Я с опаской осмотрелась. Осознание того, что по городу ходит съехавший с катушек оборотень, к прогулкам не располагало. Но... Ладно, если что - буду громко кричать, быстро бежать и надеяться, что охранные заклинания Академии распространяются на обезумевших оборотней.

Прилесье - городок небольшой, хорошо освещается только главная улица, да богатый район. А на маленьких окрестных улочках - один фонарь на семь домов. Так что большую часть пути идешь в темноте.

Несколько раз мне казалось, что на самой переферии зрения мелькает чья-то тень, но каждый раз оборачиваясь я видела лишь тихую, залитую лунным светом улицу.

Тетя Мария встретила меня своим обычным угрюмым молчанием. Она сидела в гостиной и читала какую-то старую и весьма потрепанную книгу. Увидев меня, она поджала губы, сузила глаза и только коротко кивнула в ответ на мое приветствие. Я же поспешила наверх складывать вещи.

Тетина нелюбовь ко мне понятна. Из-за меня она была вынуждена навсегда покинуть и прекрасный Лаэртан, столицу Империи, и спокойную благополучную жизнь, которая была ей уготована. Ей пришлось отказаться от желания иметь мужа, семью и собственных детей. Вместо этого она долго скиталась со мной по городам и весям. Помню, как иногда мы срывались с насиженного места среди ночи, и, убегая, слышали лай ищеек и крики стражей, врывающихся в только что покинутый нами дом. Относительно спокойная жизнь наступила только пять лет назад, когда мы прочно осели здесь, в Прилесье и поняли, что можем больше не бояться преследования.

За раздумьями я быстро, но аккуратно сложила в чемодан нехитрый скарб. Когда денег у тебя мало, приучаешься бережно относится к вещам. В чемодан попали три платья, в том числе темно-бордовое, подаренное моей подругой по Академии - Алионой Корелл. Оно, это платье, выглядело изумительно, сидело идеально, но слишком вызывающе обтягивало фигуру, поэтому я знала, что никогда его не одену, однако и оставить его дома было выше моих сил. Из подарков Алионы в чемодан поместился также бежевый свитер из дорогой акрамской шерсти, такой мягкий и легкий, что хотелось в него завернуться целиком и никогда не снимать. Однако, носить его мне было определенно не с чем - юбок и недавно вошедших в моду обтягивающих брюк на подобие тех, что предназначены для верховой езды, у меня не было. И, честно говоря, я с трудом представляю ситуацию, которая может меня вынудить одеть брюки. Последний подарок Али - мягкие кожаные полусапожки - были тоже любовно упакованы и спрятаны на дно чемодана.

Неожиданно обретенная в прошлом году подруга была очень обеспокоена моим внешним видом. Еще бы - молодая эффектная аристократка из семьи дипломата должна тщательно выбирать друзей. И уж точно в ее узкий круг не должны попадать бедные, непрезентабельные замарашки вроде меня. Но вот беда - с первого дня знакомства, мы и представить не могли, как жили друг без друга.

Я улыбнулась, вспомнив первый день в Академии. Как я волновалась, как мямлила, не зная, что сказать и как ответить высокомерной девочке, в одну комнату с которой нас поселили. Она была аристократкой и вела себя как аристократка, а все они - снобы в большей или меньшей степени. Естественно, в Главную Академию Империи абы кто не попадает... не считая меня. Там учатся либо аристократы, либо очень башковитые отпрыски обедневших дворянских семейств, либо богатые простолюдины. Бедных простолюдинов в Академии не может быть по определению: я уже говорила про огромные вступительные взносы и последующую оплату обучения. Конечно, меня все принимали за представителя небогатой дворянской фамилии. Я никого не разубеждала.

Если говорить про Академию непринужденно болтать я могу только с Алионой. В присутствии других людей я теряюсь, не могу подобрать нужные слова, и поэтому чаще всего молчу и на все вопросы отвечаю односложно. Та же проблема с публичными выступлениями. Учиться мне легко, но вот отвечать вслух на вопросы танаров на глазах у всей аудитории - это из области невозможного. Меня, кстати, со временем стали все реже вызывать для устных ответов.

В общем, мы с Алионой представляем странное зрелище. Она живет полноценной студенческой жизнью, ходит на вечеринки, на свидания - особенно на свидания. А я живу серым, невидимым в толпе затворником. Половина моих одногруппников не вспомнит как меня зовут, вторая половина вообще не узнает.

Вам грустно? Вы думаете меня расстраивает такое положение вещей? Вы удивитесь, но нет! Ситуация абсолютно меня устраивает. Я сознательно выгляжу и веду себя так, чтобы быть незаметной, чтобы едва человек отведет взгляд от моего лица, он тут же забыл как я выгляжу. Поэтому я никогда не одену вызывающе красивое бордовое платье, не покрашу волосы и не поменяю цвет моих блеклых глаз с помощью эльфийской магии, как регулярно предлагает Алиона. Нет. Я должна быть серой тенью на протяжении всей своей жизни. Я - такая, как должна быть. Я не поднимаю глаз, не отвечаю на колкости, игнорирую презрительные взгляды и замечания. Все, что вокруг меня - не значительно, и мой внутренний мир - спокойный, серый - не затрагивает. И нет, я не змеелюд и нет во мне высокомерной эльфийской крови, просто нечто внутри меня, сильное и мудрое знает, что так надо, что это - цена моей жизни. Это что-то - магический полог, неизвестно кем, когда и зачем на меня наброшенный. Но вот об этом я поговорить не могу ни с кем, ни с тетей, ни даже с Алей. Я пробовала, но язык будто отнимается, и я только мямлю да издаю непонятные звуки.