Чтение онлайн

Есть, однако, кое-что еще. Этим летом, когда ко мне пришла магия, моя суть будто разделилась на две половины. Одна, более сильная и стойкая знает, что нужно держаться в тени. Она умеет молчать, когда тяжело, больно, страшно, унизительно. Другая, какая-то новая часть меня будто вся состоит из эмоций. Она прорывается наружу всплесками веселья, от чего у тети начинает подергиваться правый глаз. Она же толкнула меня сегодня выступить в защиту дяди Чиха, и кокетничать с Лисом. Эти две половинки пока как-то уживаются внутри меня - благоразумие с безрассудством, спокойствие с волнением, терпение с нетерпимостью.

К неприятным моментам относится то, что я многого о себе не помню, например, что со мной было до того, как мне исполнилось девять. Как будто я родилась девятилетней, а до этого не существовала. У всех есть воспоминания о детстве. Я спрашивала Лиса, он помнит себя с трех лет - урывками. Он говорил, что помнит мамины руки, помнит, как упал и больно ударился коленкой, помнит, как сильно его испугала собака и как весело было, когда отец подбрасывал его к потолку. А я не помню ничего. Лис тогда посмотрел на меня странным взглядом, от которого мне захотелось нервно почесаться. С Алионой проще -сложные материи и переживания ей не интересны. Как не интересно ей копаться в прошлом, разбираться с психологическими проблемами и выяснять причинно-следственные связи. Мы не виделись три месяца. И как же я соскучилась по своей красивой, легкомысленной, веселой подруге.

Я тряхнула головой и с сожалением оглядела свой старый чемодан. Одно колесико у него крутилось плохо, другое не крутилось вовсе и было на грани - вот-вот отвалится. Сбоку шов начал расходиться, из второго шва угрожающе торчали во все стороны нитки. Ручка подозрительно шаталась, намекая на то, это последняя поездка чемодана. Сейчас в любом случае другой взять не откуда. Я вздохнула, застегнула раритет и поставила его у двери. Еще раз осмотрелась - ничего ли не забыла. Нет, собрала все, что нужно. Теперь можно лечь спать. Скорей бы завтра!

Утром я проснулась даже раньше времени. Тихо, чтобы не разбудить тетю, приняла душ, спустила вниз чемодан и позавтракала. Тетя Мария вышла из своей комнаты, когда я уже вымыла за собой посуду.

– Доброе утро, - сухо поздоровалась она.

– Доброе утро, - ответила я, вешая полотенце на крючок.

Тетя подошла к плите и загремела посудой.

– Тетя, - тихо позвала я и увидела, как напряглась ее спина, - спасибо за гостеприимство.

– Это твой дом, - пожала она плечами, - ты не должна благодарить меня. Когда приедешь?

– Возможно на зимние каникулы, если не отправят на практику, - нерешительно ответила я. Каждый раз опасаюсь, что мне ответят - нечего тебе здесь делать.

Но тетя только кивнула, тугой пучок седеющих волос не шелохнулся. Темно- синее платье без украшений и идеально ровная тетина спина - вот каким будет мое последнее воспоминание о доме.

– До свидания, тетя, - сказала я.

– До свиданья, племянница, - ответила она и наконец-то повернулась ко мне лицом, потом бросила быстрый взгляд в окно и добавила, - карета прибыла.

Я кивнула, помедлила секунду, пытаясь проглотить комок, застрявший в горле. А потом просто вышла из дома и плотно прикрыла за собой скрипучую дверь. Кучер помог затащить чемодан.

Уже садясь в карету, я обернулась и увидела, что тетя стоит у окна и наблюдает за моим отъездом. Все в ее позе и взгляде выдавало напряжение.

– Не волнуйся, тетя, я не передумаю уезжать, - прошептала я и задернула занавеску.

До столицы, где располагалась Академия почти десять часов езды в почтовой карете. Драконом, конечно, быстрее, но дороже. Порталом - вообще минута, но пользование стационарным порталом стоит совершенно нереальных денег, а личные порталы открывать могут только лорды, темные лорды - вообще прожигают портал в пространстве. Так что при всем многообразии выбора мне оставался один вариант - почтовая карета.

Почему-то почтовые кареты устроены таким образом, что время, проведенное в них удлиняется раз в десять. В каретах нет амортизаторов, поэтому на каждой кочке трясет, а на колдобинах - подкидывает, так что спать проблематично. Сиденье представляет собой деревянную скамью, на которую кинута рогожа. Мягче сидеть от этого, конечно, не становится. Если вы едете с попутчиком, то вытянуть ноги, не задев его не получится. Поэтому сидеть приходится примерно в одной и той же позе. Остановки крайне редки, так как надо успеть засветло добраться до столицы. В общем, путешествие так себе. Но любое, даже самое неприятное в жизни имеет свойство заканчиваться. Закончилось и это.

Главная Государственная Академия Империи встретила меня суетой, начинавшейся уже у ворот, где я покинула изощренное орудие пытки, доставившее меня сюда. С трудом удержалась, чтобы на прощанье не пнуть колесо - спина болела, ноги затекли - но пожалела ботинки, мне в них еще всю зиму ходить. Я притащила чемодан и поздоровалась с Хранителем Ворот, пожилым полутроллем, господином Гобсом:

– О, Кирка, - проворчал он, - а я все надеялся, что тебя отчислят. Опять будешь будить меня ни свет ни заря?

– Здравствуйте, господин Гобс, - улыбаясь, ответила я. Охранник у нас, конечно, не отличается вежливостью, все больше ворчит да жалуется, но ни разу еще мне не отказал в помощи.

– Боюсь, что буду, господин Гобс.

– А у нас тут перестановки, - пожаловался пожилой полутролль, качая патлатой головой.

– О чем это вы?
– спросила я и присела на чемодан.

– А ты не знаешь, да? Так я расскажу. Может чаю хочешь? Нет? Вечно вы, молодежь, спешите. Ну да ладно, слушай. Директор-то у нас новый, да страшный такой, аж жуть. Сначала пришел сюда стало быть, в виде инстпекции. Осматривался, да оглядывался, вопросики всякие задавал. Я как увидел, что наш то Мстислав перед ним только что на четвереньках не прыгает, сразу смекнул, что будет нам и гром, и молния и дождик с градом. И, как вишь, угадал! Этот молодой, да внимательный все осмотрел, даже ко мне в сторожку то забрался. Уж я как смог все попрятал...ну прибрался то есть. С учителями поговорил. Всю Академию облазил сверху донизу - веришь ли ты! Неделю почти каждый день сюда ходил. А потом - раз и объявили, что старого то директора, Мстислава нашего - в отставку. А этот, молодой да въедливый - наш новый директор. Народу сразу тьму поувольнял. И Котиса то даже уволил!
– полутролль горестно прицокнул, жалея о потере извечного собутыльника и добавил, - ох наплачемся, Кирка, помяни мое слово! Уж не знаю, получится ли тебе на работу то убегать...

– Должно получиться, - я покачала головой, - Уставом Академии студентам не запрещается работать.

– Ой не знаю, этот захочет - и Устав перепишет.

– Не преувеличиваете ли вы, господин Гобс? Чтобы переписать Устав нужно собрать Совет Академии, рассмотреть....

– Слишком много говоришь, - перебил меня охранник, - а вот есть такие люди, которые берут и делают. Страшные люди! Вот директор наш нынешний как раз из таких. Гобс увидел что-то за моей спиной, насторожился, подобрался, проворчал:

– Что он здесь то забыл, вот вопрос. Ладно, Кирка, беги давай, вон начальство идет. Давай-давай, уволакивай свой чемодан отседова, пока я нагоняй не получил! Я обернулась - действительно, к нам приближалась делегация из пяти человек. Впереди быстрым уверенным шагом двигался высокий широкоплечий мужчина, вероятно, сам директор, по его правую руку блистал военной выправкой глава охраны Академии лорд Деркас. Он что-то говорил, а директор внимательно слушал, чуть склонив голову. За ними семенила секретарь, госпожа Бикс, с блокнотом в руках. Замыкали шествие заведующие жилыми корпусами - мужским и женским - господин Нарен и госпожа Осинда. Секунду я пыталась рассмотреть мужчину, уже заочно внушавшего мне опасения. Ничего страшного в нем на первый взгляд не угадывалось - высокий, статный, уверенный. Выглядит внушительно даже на фоне лорда Деркаса. Потом опомнилась, быстро вскочила, поправила капюшон и потащила чемодан по дорожке, к сожалению, единственной, что не давало возможности обойти важную компанию стороной.