Чтение онлайн

6. Относительная замкнутость состава, определявшаяся принадлежностью к высшей имущественной и социально-правовой группе (фримены, обладающие, по меньшей мере, 1 тыс. ф. в XIV–XV вв. и 1,5 тыс. ф. в XVI столетии и входящие в состав крупнейших ливрейных компаний) при общей высокой социальной мобильности городского населения и состава самой элиты.

Обращает на себя внимание, с одной стороны, определенное ужесточение в XVI в. критериев для олдерменов, нашедшее отражение в первую очередь в повышении имущественного ценза и имевшее целью, в том числе, затруднить доступ в элитарную среду, сделать ее более закрытой. С другой стороны, именно в XVI столетии наблюдается наивысшая степень мобильности олдерменской группы и обновления ее состава при сохранении основного элитарного «ядра» олдерменов, которое становится более заметным и ярко выраженным на фоне усилившейся социальной подвижности.

Можем предположить, что городская элита Лондона XIV–XVI вв. не была однородной по своему составу. Скорее всего, речь должна идти о существовании так называемой «около олдерменской» группы лондонских фрименов, из которой по административным округам во главе с олдерменами и, видимо, под их контролем выбирались советники, пополнявшие, в свою очередь, сообщество олдерменов, составлявших высшую или собственно городскую элиту. Вероятно, советники были немаловажным резервом для избрания и назначения низших должностных лиц муниципалитета.

Но и подобное деление элитарного слоя Лондона, на наш взгляд, еще не определяет и далеко не исчерпывает всей его структуры. Очевидно, что и сама олдерменская элита не представляется монолитно единой и безусловно сплоченной. Положение тех или иных семей и даже группировок в ее составе было различным как в экономической (хотя бы их принадлежность к разным ливрейным компаниям со всеми вытекающими из этого факта последствиями), так и политической сферах. Можно предположить, что именно противоречия социально-экономического характера, столкновение хозяйственных (торгово-финансовых) интересов во многом обостряли отношения внутри олдерменской среды и даже приводили к конфликтам на почве замещения вакантных должностей и, следовательно, пополнения и неизбежного обновления состава муниципалитета и самой элиты.

Таким образом, структура городской элиты Лондона в рассматриваемый период представляется, по крайней мере, трехступенчатой: низшая группа — советники; элитарный слой — олдермены, внутри которого необходимо выделить условно «средний» уровень и «высшую» элиту, имея в виду такой общепризнанный критерий как «степень муниципальной активности» или «концентрации должностей». Именно последняя элитарная группа составляла верхушку муниципального аппарата, была носителем муниципальной политики и связующим звеном между всем бюргерством и властью вообще [88] .

Вхождение в сферу муниципальной власти, осуществление властных полномочий, безусловно, было уделом и привилегией богатейшей части деловых людей Лондона, позволяло вступать в диалог с короной и городской общиной, реализовывать свои политические амбиции и интересы, которые подчас совпадали с интересами большинства фрименов. С другой стороны, обладание властью давало возможность контролировать жизнь в городе, использовать экономические возможности и потенциал Лондона с целью продвижения собственных коммерческих предприятий. И именно коммерция в тех или иных формах — торговля, кредит, правительственные финансы, инвестиции в недвижимость, предпринимательство — составляла «универсальную и эффективную основу»{515} деятельности деловых людей, позволяя некоторым из них добраться до вершин власти в городе и быть вовлеченными в водоворот социальных политических событий в королевстве.

Очевидно, что Лондон, являвшийся важнейшим торговым и производственным центром и портом страны, имевший обширное и сложное городское хозяйство (гавани и причалы, набережная с размещенными на ней складами, весовыми, контрольными и таможенными пунктами, мост, городские стены и ворота, корабли, используемые для торговли, транспортных и военных целей, рынки, торговые помещения, мастерские и общественные здания различного назначения), предоставлял все необходимые условия для многоплановой коммерческой деятельности горожан, торговавших и занимавшихся ростовщичеством, арендными операциями с землей и постройками, извлекавших доходы из ремесел и промыслов, нанимавших рабочих и служащих. Наиболее богатыми и влиятельными людьми в городском социуме становились как раз те, кто оказывался широко вовлечен в сферу разнообразной коммерческой деятельности. Чем бы и в каких соотношениях ни занимались лондонские купцы, предприниматели, финансисты, именно коммерция лежала в основе их деловой жизни, их статуса в городской общине, в которой почти невозможно было найти горожанина, так или иначе не втянутого в торгово-предпринимательские дела различных уровней и масштабов.

Уже сами по себе названия компаний, в которые входили олдермены, позволяют говорить о том, что их основополагающим занятием была торговля. Убеждает в этом и более близкое знакомство с некоторыми из ливрейных компаний Лондона и их представителями из числа олдерменов. В первую очередь это — торговцы предметами роскоши (мерсеры), суконщики (дрейперы), бакалейщики, а также торговцы рыбой, готовым платьем, железными изделиями, солью, вином, ювелиры, меховщики, галантерейщики, купцы-сукноделы.

Среди торговцев предметами роскоши встречаем имена известнейших лондонских купцов-олдерменов: Саймона и Адама Фрэнси, Ричарда Уайттингтона, Джона Уоллеса, Уильяма Эстфелда, Генри Фроуика, Джеффри Фелдинга, Джеффри Болейна, Джона и Роберта Тэйтов, Генри Колета, Николаса Элвина, Ричарда Хэддона, Ричарда и Джона Грэшемов, Роджера Мартина и многих других. Напомним, что именно к этой компании принадлежало большинство олдерменов XIV–XVI вв. Мерсеры были самой богатой компанией, доказательства чему находим среди относящихся к ее деятельности актов. Из общей суммы в 4017 ф., собранной Городским советом Лондона в 1488 г. по требованию Генриха VII, почти 64% (2 тыс. 562 ф.) предоставили шесть корпораций, список которых открывает компания торговцев предметами роскоши: ее взнос равен 740 ф., в то время как занимающие второе место бакалейщики внесли лишь 455 ф., а следующие за ними суконщики — 420 ф.; по 280 ф. внесли торговцы рыбой и ювелиры{516}.

Источником накопления богатств купцами этой самой респектабельной и влиятельной лондонской компании служила торговля{517}. Некоторое представление о ней дают имущественные описи последних десятилетий XIV столетия. Одна из них составлена в 1389 г.: на полках в лавке Эдмунда Пэйтона обнаружено 12 кусков тканей различных сортов, как английских, так и импортных, а также постельные принадлежности, 60 страусовых перьев, изюм и значительный запас красного вина стоимостью 13 ф.{518} Столь же разнообразные товары оказались в лавке Джона Бэши, умершего в 1394 г. В опись включены наименования 62 видов товаров, большую часть которых (51 наименование) составляют 25 сортов шерстяных, льняных, шелковых и хлопчатобумажных тканей, мотки шелковых и льняных нитей, богатый набор постельного белья, шелковые подвязки, платки различных сортов, т.е. товары текстильного производства, а также рыболовная сеть, гребни из слоновой кости, бисер, медные, латунные и бронзовые кольца{519}.

Хотя в обеих лавках ассортимент товаров весьма разнообразен, главными являлись всевозможные ткани и изделия из них. И по количеству, и по объему стоимости преобладали импортные товары, доставленные из Вестфалии, Кельна, Неаполя, Милана, Парижа, Камбрэ, Куртрэ, Брабанта — таков был размах торговли этих купцов XIV столетия. Описи показывают также, что мерсеры, к числу которых принадлежали Эдмунд Пэйтон и Джон Бэши, торговали и галантереей, а также конкурировали с виноторговцами, импортируя вино.

Большим разнообразием отмечена торговля мерсеров XIV в. Адама Фрэнси и Джона Пайела. Ее основу составлял экспорт шерсти, которую они, по меньшей мере, с 1350 г. [89] закупали в аббатстве Салби в Нортхемптоншире {520} . [90] Причем делали это при помощи своих агентов-факторов, что свидетельствует не только о масштабности деятельности конкретных лондонцев в графстве, но и об организации самой торговли.