Чтение онлайн

Особо прочные контакты Адам Фрэнси сумел установить с фландрскими городами. Известно, что еще в 1339 г. он отправился в Брюгге, где по торговым делам провел несколько лет. В 1365–1366 гг. он экспортировал туда крупную партию шерсти (524 сэка [91] и 11 Ms кловов [92] ) общей стоимостью в 1 тыс. 217 ф. 19 ш. 11/2 п. {521} Торговый корабль «Ла Лоуренс», принадлежавший Адаму и Саймону Фрэнси, его кузену, тоже мерсеру, регулярно курсировал между Слейсом и Ньюкаслом, Слейсом и Лондоном, перевозя сельдь, вайду и, возможно, шерсть. Торговал Адам также с Ганзейскими городами и Италией, откуда импортировал самые разнообразные товары {522} .

Что касается Джона Пайела, то его торговая деятельность отличалась исключительной широтой и разноплановостью. Являясь владельцем нескольких кораблей, он принимал активное участие в торговле на английских и иноземных рынках. В частности, он экспортировал сукно, одежду и другие товары в Бордо, Лиссабон и Испанию {523} . Видимо, не последнюю роль в установлении торговых связей Пайела с Испанией сыграло его путешествие в 1363 г. в Сантьяго-де-Компостела {524} — не только один из важнейших центров христианского паломничества, но и экономически развитый город [93] . Известно также, что этот мерсер занимался поставками в Лондон продуктов питания и товаров повседневного спроса, главным образом, из Восточного Мидленда и Сассекса {525} . Торговые агенты Джона действовали также в Хантингдоне и Честере {526} .

Старейшей лондонской компанией, существовавшей уже в XII в., была компания суконщиков. Главным предметом ее торговли изначально была шерсть, а, примерно, с середины XIV в. к шерсти добавились шерстяные ткани и одежда. Среди наиболее влиятельных лондонских суконщиков XIV–XVI вв. источники называют олдерменов Стефена Броуна, Джона Нормана, Ральфа Джосселина, Джона и Уильяма Стоккеров, Уильяма Уайта, Ричарда Годдарда и многих других. Вероятно, именно в экспорте сукон столичное купечество смогло сконцентрировать значительные капиталы.

Представление о торговле суконщиков дает сохранившаяся от 1414 г. опись товаров, находившихся в лавке Джона Оливера. Там были обнаружены: 110 кусков самой разнообразной шерстяной ткани, 222 шерстяных одеяла, 38 мотков нитей, 108 чулок разных цветов, скатерти, салфетки и прочее столовое, а также постельное белье, одежда из бархата и вельвета, броши, жемчуга, кольца, браслеты и другие драгоценные изделия. Судя по этой описи, шерстяная ткань, оказавшаяся в лавке Джона Оливера, была доставлена из Солсбери [94] и Уинчестера [95] , Рэдинга [96] и Лондона; пряжа — из Лондона и городов Франции; салфетки — из Парижа; 12 кроватей — из Винчестера {527} . Содержание описи этой лавки позволяет говорить о том, что вплоть до своей кончины Джон Оливер активно торговал и в Лондоне, и далеко за его пределами, прежде всего, в различных городах Англии и во Франции.

Преобладание в компании суконщиков купеческого капитала у исследователей не вызывает сомнений. Еще Э. Пауэр показала, что лондонские купцы составляли одну из групп, напрямую закупавших шерсть в Котсуолде, Чилтерне, Йоркшире, нагорьях Линкольншира{528}. Известнейшая в Лондоне XV в. семья Сели производила закупки славившейся особенно высоким качеством шерсти в основном в районе Котсуолда{529}.

Обладая весьма внушительными капиталами, суконщики могли закупать шерсть у производителей не только для перепродажи. Возможно, отдельные из них выступали в роли организаторов производства, раздавая шерсть ремесленникам. По сведениям А. Мортона, к концу XIV в. лондонские суконщики диктовали свои условия сукновалам, стригалям, ткачам{530}. «Отрезав» массу мелких мастеров от рынка сбыта их продукции, оптовый купец постепенно стал независим и от поставщиков сырья, перейдя к прямой закупке шерсти. Таким образом, в руках богатого купца-суконщика могла оказаться вся цепочка — от снабжения сырьем до продажи готовых изделий. В.И. Золотое высказал предположение, что за термином «дреиперы» скрываются если не все, то подавляющее число лиц, так или иначе связанных с производством, обработкой шерсти, сукна, а также с торговлей шерстью и тканями из неё{531}.

В контексте сказанного обращает на себя внимание один любопытный факт: суконщик Ричард де Кислингбари оставил по завещанию, составленному 20 июля 1361 г., 19 мешков шерсти, закупленной для него в Беркинге{532}. Эта партия шерсти могла предназначаться либо для перепродажи, либо для того, чтобы отдать ее в дальнейшую обработку, а, по сути, продать тем же бедным прядильщикам и ткачам. Интересно также отметить, что шерсть для Ричарда кто-то закупал. Возможно, это делал его агент. К сожалению, никакой дополнительной информации на этот счет в наших источниках обнаружить не удалось. Однако хорошо известно, что осуществление торговли через факторов было широко распространенной у английских купцов практикой. Мы видели это на примере торговцев предметами роскоши Адама Фрэнси и Джона Пайела.

Важное место в иерархии лондонских ливрейных компаний занимала компания бакалейщиков, оформившаяся, по сведениям С. Трапп, в 1373 г., амальгамировав торговцев снастями (парусиной), аптекарей, продававших лекарственные снадобья и кондитерские изделия, а также торговцев пряностями. Последние были тесно связаны с итальянскими купцами, видимо, поставлявшими им различные товары (прежде всего перец){533}.

Главными предметами торговли бакалейщиков, среди которых значительную часть составляли лондонские олдермены, были продукты питания и вино, а также шерсть, сукно, красители, металлы, лесоматериалы{534}. Как видим, ассортимент товаров весьма разнообразен и напрямую никак не связан со специализацией бакалейщиков, что явственно свидетельствует о преобладании и в этой компании именно купеческой, аккумулирующей капиталы, составляющей.

Одним из наиболее ярких представителей компании бакалейщиков в последней трети XIV в. был Николас Брембр, тесно сотрудничавший с торговцами вином из Гаскони, удачно вкладывавший средства в торговлю шерстью, субсидировавший корону под пошлины на шерсть, овчины и шерстяные ткани в Линне, Халле, Бостоне, Ипсвиче, Ярмуте, Чичестере и в Лондонском порту{535}. Симоволм могущества Ника Брембра был огромный по тем временам дом на Бред-стрит, где он проживал{536}.

Существенным влиянием не только в Лондоне, но и повсеместно, пользовались ювелиры — «аристократы ремесла», обладавшие солидными наличными средствами, а наиболее могущественные из них входили в состав органов городского управления. Среди олдерменов встречаются имена известнейших лондонских ювелиров: Джон де Чичестер, Николас Твайфорд, Джон Фрэнси, Бартоломью Рэд, Мэтью Филипп, Адам Бамме, клиентом которого были Джон Гонт и его сторонники при королевском дворе, Эдмунд Шаа, Томас Уод и пр.

Формально исследователи причисляют ювелиров к ремесленникам, поскольку они производили материальные ценности: чаши из дерева с серебряными украшениями, ложки, кубки, серебряные и золотые кольца, броши, пояса и т.д., а также были ответственны за чеканку монеты{537}. Но далеко не все из так называемых ювелиров были собственно ремесленниками. Специалисты обратили внимание на то, что внутри компании четко выделялись две основные группы: богатые купцы — ведущие члены корпорации, торговавшие ювелирными изделиями и прочей продукцией ювелиров; и нижний слой — непосредственные производители, ремесленники, те, кто очищал золото, толок его в порошок, полировал, изготавливал пробы, драгоценные вещи, покрывал их глазурью{538}. Деятельность компании ювелиров находилась под контролем купцов, наиболее значительные и богатые из которых, скорее всего, становились не только мастерами этой компании, но и олдерменами и занимали соответствующее место в лондонском муниципалитете.

Привлекает внимание интересный факт: зачастую олдермены из компании ювелиров фигурируют в источниках как «мастера монетного двора» и «главные инспекторы монетного двора». Среди таких мастеров встречаются: один олдермен XIV в., пять — XV в., два — XVI в.{539} Главных инспекторов монетного двора из числа олдерменов насчитывалось: три — в XIV в., восемь — в XV в., 11 — в XVI в.{540} Олдермен 1476–1496 гг. Хью Брайс в течение последних 14 лет своей жизни совмещал эти две должности. Эдмунд Шаа, олдермен 1473–1488 гг., и его племянник Джон Шаа, олдермен 1496–1504 гг., были главными инспекторами монетного двора и ответственными за гравировку{541}.

Можно предположить, что все эти олдермены являлись никем иным, как подрядчиками, взявшимися за выпуск определенных серий монет, купцами-предпринимателями, подчинившими себе производство монет, которые являлись предельно стандартизованным товаром: в основе их производства лежало четкое разделение труда. Все операции — от литья до гравировки штемпелей — были частичными, производились отдельными людьми, соединенными в сложную кооперацию. Во главе такой кооперации, возможно, стояли упомянутые выше лондонские олдермены. Вероятно, мастера монетного двора представляли собой подрядчиков, заключивших контракт на выпуск партии монет с королевским правительством. Именно такой вариант описан А.А. Сванидзе для Швеции{542}.