Чтение онлайн

Я медленно кивнула головой (о чем сразу же пожалела, когда почувствовала резкую боль) и проследила глазами за его движениями.

Он изучил различные аппараты, к которым я была подключена, проверил мою капельницу, затем положил пальцы на мое запястье и посмотрел на часы, чтобы проверить мой пульс. Ощущение его теплых пальцев на моей холодной коже вызвало небольшую дрожь в моем теле, и я внезапно ощутила значительное чувство потери наших отношений.

Даже если эти задания были выдуманы моим сознанием, я все равно чувствовала, что знаю его. Это было ужасно - смотреть на знакомого, но чувствовать себя такой далекой от него. В тот момент я бы отдала все, что угодно, чтобы он сказал мне что-нибудь грубое или неприятное, чтобы я поняла, что это действительно мой Хейден.

Но он продолжал строчить заметки на планшете.

Я собралась с мыслями, пытаясь задать ему вопрос. Мне хотелось быть остроумной и смешной. Может быть, бесстрастной и саркастичной, каким сам он был всегда, но удалась лишь жалкая фраза:

– Я буду жить, доктор Темпл?

Мой вопрос показался слишком серьезным. Я пыталась быть беззаботной, но моя корявая речь звучала так, как будто я действительно думала, что могу умереть в любую секунду. Не говоря уже о том, что слова «доктор Темпл» никогда не должны были слететь с моих губ. Всякий раз, когда я шутила над Хейденом, изображающим доктора, я никогда не думала, что он им действительно является.

Хейден не мог быть кем-то таким серьезным, как доктор. Он был просто Хейденом.

И все же я растаяла, когда он посмотрел на меня голубыми глазами, в уголках которых собрались морщинки, когда он улыбнулся.

– Да, мисс Эдисон. Вы будете жить, - заверил он меня.

Мисс Эдисон.

Я ненавидела его манеру общения со мной. Такая официальная. Еще одно подтверждение, что все события, случившиеся со мной за три недели в коме, происходили у меня в голове.

– Мы сделали МРТ, когда вас впервые привезли, чтобы извлечь субдуральную гематому, но похоже, что у вас было лишь сотрясение мозга… хотя я все еще не уверен, почему вы так надолго впали в кому, но разум - любопытная вещь, - быстро сказал он, произнося это с таким умом и важностью.

– Непредсказуемая?
– спросила я, слегка улыбнувшись, на что Хейден улыбнулся мне в ответ.

– Верно. Мы хотели убедиться, что у вас нет кровоизлияния в мозг или опухоли, которую необходимо контролировать, но с вами все было хорошо, - начал он.
– Хотя однажды у меня был пациент с опухолью, и нам пришлось снять кусок его черепа и дождаться пока уменьшится опухоль. Чтобы сохранить его жизнеспособность, мы поместили его в живот, - закончил он, похоже радуясь этой идее.

Я с отвращением сморщила нос, услышав его рассказ.

– Извините. Наверное, это не очень интересно, если вы не врач. Я должен был понять, насколько отвратительна эта история, - быстро сказал он, отступая назад и слегка нервничая.

Он определенно не проявлял никакой непринужденности при разговоре со мной. Казалось, он был не уверен, как ему себя вести. Это было бы мило, если бы не так грустно.

– Я просто… - сказал он, поворачиваясь к двери и не заканчивая предложение.

Я наблюдала, как Хейден направился к двери, но затем остановился, как только подошел туда. Он повернул голову из стороны в сторону, как будто осматривал коридор, потом медленно закрыл дверь комнаты и вернулся к моей кровати, присев рядом со мной.

Он посмотрел на меня с совершенно другим выражением лица, не похожим на те, которые я видела у него с самого пробуждения. Его брови были нахмурены, губы поджаты, и сам он выглядел встревоженным. Он открыл рот, чтобы заговорить, но тут же закрыл его вновь, как будто пытаясь придумать, как ему сказать то, что он должен сказать, и внезапно я испугалась, что действительно умираю. Может, он не хотел говорить это перед моей семьей, но мне действительно осталось жить всего несколько дней.

Класс.

Я наконец-то смирилась, что жива, хотя думала, что была мертва все это время, и теперь я должна узнать, что на самом деле умираю, и мне придется переосмыслить все снова.

– Айла, ты помнишь меня?
– наконец спросил Хейден, все еще испытывая противоречивые чувства.

Я посмотрела на него широко раскрытыми глазами. О чем он на самом деле спрашивал? Моей первой мыслью было, что все реально, и я действительно пережила все эти ужасающие и прекрасные мгновения с Хейденом. Но потом я подумала, вдруг он просто хочет убедиться, что моя кратковременная память в норме.

Я не знала, как ответить, и надеялась, что смогу правильно передать свою мысль, хотя моя речь была еще несколько шаткой. Нужно подобрать краткий и приятный ответ. Нелегко придумать, какая фраза будет достаточно неопределенной, чтобы не показаться сумасшедшей, если я все-таки придумала это все, но при этом достаточно конкретной, чтобы Хейден все понял, если он действительно был тем, кем я думаю.

Гораздо более сложное задание, чем те шесть, с которыми я столкнулась в коме.

– Мой Гид?
– спросила я, нахмурив брови, хотя кожа на лбу показалась мне слишком стянутой.

На лице Хейдена мгновенно отразилось облегчение, когда он наконец сделал выдох, а я ведь даже не поняла, что он задерживал дыхание. Он кивнул, и улыбка образовалась на его губах.

– Что ты помнишь?
– спросил он.

Многозначный вопрос с одним простым ответом.

– Все, - просто сказала я, надеясь, что не выглядела слишком сумасшедшей.

Я была на седьмом небе от счастья, что это мой Хейден. Он помнил меня. Мне не нужно переживать потерю наших отношений.

– Почему ты ничего не сказал раньше?
– спросила я, моя речь теперь была гораздо более плавная, хотя я все еще делала паузы, которые не могла контролировать.

– Я подумал, что приударить за своей пациенткой перед ее семьей не будет выглядеть очень профессионально, - пошутил он.

– Если ты вот так… клеишься ко мне, я могу… понять, почему ты все еще одинок, - ответила я, чувствуя, как мои губы сворачиваются в улыбку, несмотря на то, как болели мои щеки.
– Череп в животе?

– Рад, что ты не утратила своё фирменное остроумие, - ответил он точно так же, как тот Хейден, которого я помнила, только немного приятнее.

– Ну а ты, конечно, само очарование, - обвинила я, удивляясь, почему он не ведет себя ужасно со мной.

– Насчет этого, - начал он, выглядя виноватым.
– Вся процедура, чтобы вернуть тебя назад, по-видимому, выделила один аспект моей личности, и эта черта обострилась… сильно.

– Ты действительно… хороший человек?
– спросила я, надеясь, что смогу должным образом передать свой скептицизм через искореженную речь.

– Я от природы бесстрастный и саркастичный человек, - признался он.
– И, по-видимому, когда я переместился, это обернулось тем, что я стал садистским придурком, который пытался сбросить тебя с обрыва.